Пользовательский поиск

Книга Султан Луны и Звезд. Содержание - Глава 26 СВЕТ ВО ТЬМЕ

Кол-во голосов: 0

Камень разбился вдребезги.

— Подделка!

— Государь? — весь дрожа, вымолвил Деа.

— Никчемная, ничего не стоящая подделка, изготовленная руками какого-то хитрого уабина! На протяжении многих эпициклов это изворотливое племя упражнялось в искусстве хитрости и шарлатанства и распространяло по нашему царству свои фальшивые драгоценности. Дитя мое, видишь ли ты теперь, что уабинское Зло поистине не ведает преград?

Султан поддел мыском туфли рассыпавшиеся по ковру осколки.

— Это — только один из поддельных кристаллов, который мои лазутчики раздобыли в горах Кардоса. Да, он был прекрасен, и, без сомнения, еще более прекрасен тот камень, который уабины теперь богохульно называют Кристаллом Терона. Стоит ли дивиться тому, что сторонники уабинов множатся, что их влияние распространяется и растет? Чего они не могут добиться силой — того добиваются ложью и шарлатанством.

Султан схватил сына за плечи.

— Теперь видишь, в какой страшной опасности наше царство? Теперь понимаешь, как важно для меня, чтобы мой наследник занял подобающее ему место? Наемные убийцы, асассины Рашида Амр Рукра могут уже теперь находиться в стенах этого дворца. Слишком многие из моих друзей уже предательски отвернулись от меня! Деа, ты должен стать мужчиной, и ты станешь им! — Он развернулся к придворным. — Благородные вельможи Унанга, взгляните на свое будущее! Разве этот юноша не доказал, что он — достойный наследник престола? Через считанные луны он вступит в брак, как было договорено заранее, и навсегда соединится с Родом Пророка! Мой Черный Всадник уже скачет в Куатани, чтобы затем привезти оттуда в Священный Город нареченную моего сына, чья красота, слава о которой гремит по всему моему царству, сверкает подобно солнцу. Разве я не исполнил свой долг, как подобает, обеспечив вас своим преемником? Только он один сумеет добиться того, чтобы земли Унанга ожидала счастливая судьба! Разве я не Султан Луны и Звезд? Да здравствует моя власть, да здравствует мой народ. Восславьте все, все, все Бесспорного Наследника!

— Славься, Султан Луны и Звезд!

— Славься, Бесспорный Наследник!

Деа побледнел и попятился. Но потрясли его не только восторженные слова отца, не только оглушительный хор придворных.

— Государь, смотри!

Султан обернулся. Взгляд его на миг задержался на осколках фальшивого кристалла и скользнул к неподвижной фигуре, распростершейся на ковре.

Симонид более не молился.

Глава 16

ТРЕТЬЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ

— Отец! Отец!

Прорицатель лишь время от времени приоткрывал глаза. Взгляд его блуждал или останавливался, тогда он глядел в потолок, словно видел там что-то. Удержавшись от желания встряхнуть отца, привести в чувство, Амеда только беспомощно смотрела на морщинистое лицо старика, на его длинную бороду. Отец дрожал, как в лихорадочном ознобе. Девочка не решилась снять со старика обгоревший плащ и накрыла его одеялом.

Они остались совсем одни в темной трапезной. Какой-то нищий фокусник и один из разносчиков предложили девочке свою помощь и вызвались отнести старика наверх, но Амеда только, покачала головой. Что толку было сейчас беспокоить отца? Девочка осторожно коснулась его руки. Наступил час Пыли, но все забыли об этом. За дверью слышался шум, беготня — постояльцы спешно покидали караван-сарай. Доносились и отчаянные вопли и ругань матери-Маданы. Она то и дело хватала за рукав того или иного постояльца и принималась причитать. Начинала она с того, что ничего страшного не случилось, совсем ничего, потом принималась умолять гостя остаться, а потом, забыв о приличиях, разражалась ругательствами и требовала с уходящих деньги, которые те ей якобы задолжали.

Амеда склонилась ближе к умирающему отцу. Старик зашевелил губами. Голос его дрожал и срывался, он тяжело, хрипло дышал.

— Дочь моя... теперь... теперь ты должна взять мой плащ...

— Отец?

— Ты ведь все понимаешь... правда? О, ты должна... понять! Я ничему не обучал тебя... и твой дар столь же слаб... как теперь мой взор, и все же понимание должно жить... в твоем сердце. Так или иначе, семя твоего дара прорастет и даст плоды.

Осознание того, о чем говорил отец, медленно снизошло к Амеде. Она вытаращила глаза и с неведомым прежде изумлением уставилась на звезду на лбу отца, потом перевела взгляд на рубцы шрамов между прядями бороды.

— Отец, неужто и мне суждено обрести такие шрамы? Скажи мне, отец, и я буду видеть все?

— Не желание ли я слышу в твоем голосе? — Губы старика тронула улыбка. — Доченька, не мечтай о силе богов! Тот, кто увидел бы все, познал бы только печаль. У меня такого дарования не было, и то на мой век хватило печали. Нет, лишь когда пою... вернее... когда я пел «Мольбу о даровании ясновидения», мне являлись ясные образы — такие ясные, какими я их желал увидеть. Но чаще, почти всегда были только вспышки, мимолетные видения... Вот как сегодня, перед тем как меня ударил всадник. Ты ведь знала, что так случится... знала, дочь моя?

— Отец, страх сковал меня! Но теперь меня мучает другой страх, и он хуже, намного хуже!

Из глаз девочки брызнули слезы, но ее отец снова вымученно улыбнулся и сказал:

— О, дочь моя. Для того чтобы сказать, что теперь случится с твоим отцом, не надо быть прорицателем. Но каким я был глупцом, каким ужасным глупцом! Какая тоска, что ты сохранишь обо мне такие жалкие воспоминания!

— Отец, нет!

Старик сдавленно вздохнул и поморщился от боли. Огонь не пощадил не только его плащ, но и кожу. По его лбу бежали струйки пота, а он все дрожал и дрожал в предсмертном ознобе.

— Амеда, — с трудом выговорил он, — не надо меня жалеть. Мне не нужно милосердия и жалости, я их не заслужил. Я был охвачен чувством вины и гордыней и отвернулся от собственного дара... но что того хуже, я отвернулся от тебя. Доченька, твое лицо никогда не изуродуют такие шрамы и ты не будешь ходить в таких одеждах, ибо меня обучили в гильдии в далеком городе, где вся жизнь текла по древним законам, но те строгие правила касались мальчиков — только мальчиков. И все же я точно знаю, что в один прекрасный день дар расцветет в тебе, если... о, если ты сумеешь исправить сделанные мною ошибки. Если этого не случится, доченька... боюсь, и тебя настигнет ужасная судьба! Теперь нет времени рассказывать тебе о моей судьбе, но во время предстоящих тебе испытаний ты непременно узнаешь о ней.

— Испытаний? Отец, я не понимаю...

— То, что случилось сегодня, стало для меня заслуженной карой, но какая жалость, что это произошло до того, как я успел исправить свою самую жестокую ошибку! Теперь исправить ее придется тебе, доченька. Склонись ближе ко мне... еще ближе... ибо Царство Бытия тает вокруг меня с каждым дыханием, которое срывается с моих губ. Слушай меня внимательно, ибо ничто из сказанного мною тебе прежде не было так важно.

Доченька, этой стране предстоят великие беды. Появление Черного Всадника было лишь предвестием зла, которое вскоре падет, подобно жестокому ливню. Мои силы покидают меня, но даже если бы дар мой был в расцвете, я не смог бы описать тебе ужасного грядущего... Только...

— Отец?

Старик закрыл глаза, и на миг Амеда испугалась — уж не настигла ли его смерть. Но и тогда, когда отец открыл глаза и крепче сжал ее руку, страх не отступил. Старик снова тяжело вздохнул и проговорил:

— Доченька, ты знаешь о сундуке, что стоит в моей комнате наверху?

Амеда кивнула.

— На самом дне сундука лежит старинная вещица, с виду похожая на лампу. В этой вещице скрыты великие и тайные силы. Сам я только раз воспользовался ими, но воспользовался для совершения жестокого и неправого дела. Эта лампа такова, что тот, кто получит от нее желаемое, сразу забывает о том, что она волшебная, и почитает ее самой обычной старой помятой лампой. Жаль, что и я об этом не забыл. Но я уже говорил тебе, что дар мой стал для меня проклятием, как и та жестокая ошибка, которую я совершил. Дитя моя, эту ошибку теперь надо исправить... иначе... иначе горе этой земле!

31
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru