Пользовательский поиск

Книга Султан Луны и Звезд. Содержание - Глава 13 МОЯ ТАЙНАЯ НОША

Кол-во голосов: 0

Хоть бы ливень пролился!

Бандо продолжал тихонько напевать и, обняв сыновей, легонько их укачивал. Какую песню он пел — это не имело особого значения. Он мог бы завести любую, но, по иронии судьбы, напевал именно народную балладу, восхвалявшую его командира. Даже здесь, в Зензане, легенда о великом разбойнике так и просилась на язык. Все быстро менялось в покоренном королевстве с тех пор, как мятежники потерпели поражение в битве при Рэксе.

Он храбро сражался с неправдой и злом
И цвета притом не менял он.
Другим в эту пору стал синий милей,
Но Боб не расстанется с алым.
Хочешь знать, где Боб Багряный?
Правда, ты хочешь знать?
В царстве Вианы, в царстве Вианы
Надо его искать!

Зензанец зевнул. По другую сторону от костра спал его товарищ. Монах, излив спутникам все свои жалобы на усталость, жару и скудную еду, наконец захрапел. А поутру он наверняка станет жаловаться на то, что его искусали комары, и причитать: когда же ему удастся наконец выспаться на мягкой постели?

Бандо часто гадал: почему их предводитель не прогонит из отряда такого никудышного, ни на что не годного бойца? «Что толку от Каплуна (так Бандо прозвал монаха)? — так порой думал он. — Он только спит да жрет. От мальчишки Вольверона, хоть он и глуп, и то пользы больше». Оставалось предполагать, что Боб Багряный отличался странной набожностью и потому эджландского монаха прогнал бы из отряда не скорее, чем жрицу Ланду.

Бандо не слишком охотно отказался от подшучивания над Монахом, хотя некоторое время и не упускал случая отметить, когда коротышка оказывался поблизости, что с наступлением сезона Короса еды станет еще меньше и что в постелях им всем скорее всего больше поспать не удастся никогда.

Но теперь Бандо больше не смеялся над тем, какими испуганными после его слов становились глаза Монаха. Грядущее, ожидавшее повстанцев, было слишком достоверным для каких-либо шуток. Зензанец невольно крепче обнял спящих детей. За себя самого он не боялся: с тех пор как Элоиза, женщина-воин, которую он безумно любил, сложила голову в жестокой борьбе, Бандо с радостью последовал бы за ней в любой день. Но судьба сыновей вселяла ужас в сердце зензанца.

Дни, которые в отряде провел Джем, — в лесах, неподалеку от замка Олтби, — стали последними счастливыми днями в жизни отряда. Как все изменилось! Джем ушел своей дорогой, и Раджал тоже. Им предстояло испытание, смысл которого Бандо даже не пытался понять. Бородач пал в бою, не стало жрицы Хары. Дольм и матушка Реа не пошли с отрядом — путь был слишком долог и тяжел для слабых, немощных стариков. А Бандо думал о том, что этот поход мог стать для повстанцев последним.

Порой — раньше с ним такого никогда не бывало — Бандо задумывался о том, по силам ли и ему теперь жизнь мятежника. Как ему хотелось вернуться в маленькую деревушку, которую он покинул давным-давно! Как бы тихо и мирно он мог жить там и растить сыновей! Но конечно, это была всего лишь сладкая, несбыточная мечта. Но нет, поздно. Бандо Рига числился в розыске как изменник, нарушивший верность королю — королю-узурпатору. Если бы синемундирники изловили его, его бы пытали, а потом казнили бы, а потом его останки вывесили бы на деревенской площади, и они висели бы там, пока от изуродованного тела Бандо не остались бы только кости. А потом кости рассыпались бы в прах. И что бы тогда стало с его маленькими сыновьями? Нет, Бандо не мог вернуться домой и жить под страхом того, что его изловят. Что бы ни уготовила ему судьба, зензанец понимал: он должен встретить свой жребий достойно и храбро. Его сыновья никогда не назовут отца трусом.

Бандо осторожно отодвинулся, встал, укрыл детей одеялом. Затаптывая костер, он обвел взглядом стоянку. На лежанке из листьев спала девушка Ланда, которую теперь все именовали жрицей. Она спала крепко, как дитя, — да она и была почти ребенком. Неподалеку от нее стоял, прислонившись к дереву, дозорный — рекрут Вольверон.

Бандо на миг задержал взгляд на неподвижной фигуре юноши. Странный он был малый, этот Вольверон. К отряду повстанцев он приблудился в день сражения, и с тех пор вместе было пережито немало передряг, а юноша так и держался особняком. Даже Рэглу и Тэглу не удавалось расшевелить, развеселить его, и только к птицам да зверькам этот парень проявлял удивительную нежную заботу.

Бандо это казалось странным — то, что этот юноша, чей штык, похоже, успел искупаться в человеческой крови, так страшился убить кролика или куропатку. Как-то раз, когда Бандо заприметил неподалеку упитанного зайца и прицелился в него из пистоля, Вольверон вдруг бросился к нему, ухватился за дуло, и Бандо промазал. Ну и злился же в этот день Бандо... Но все же тогда он злился не так, как в другие дни, когда новичок, наоборот, все делал отлично. Однажды он прокрался в лагерь синемундирников. В другой раз метко расстрелял проходивший мимо стоянки повстанцев патруль. Да нет, Бандо понимал, зачем Вольверон это сделал, но нужно же было хотя бы одного взять в плен! Несколько раз у них дело чуть не до драки доходило, но вмешивались Хэл или командир отряда.

И все же Бандо не мог, руку на сердце положа, сказать, что Вольверон ему не нравится. Парень, конечно, был молокососом, но сердце у него было на месте — в этом можно было не сомневаться. Бандо был уверен: грянет новая битва — и Вольверон будет храбро сражаться. Нельзя было потерять его.

Стиснув ружье, юноша пристально вглядывался в темноту. Он первым стоял в дозоре. Затем ему следовало разбудить Хэла. Но Хэл еще не спал. Ученый улегся под ветвями высокой сосны и при свете единственной свечки читал толстенный фолиант. Бандо восхищенно смотрел на старого товарища.

— Тебе нынче в дозор, Хэл, — вырвалось у него. — Может, стоит дать отдых глазам?

— Постигать с их помощью мудрость — чем не отдых?

— А мне сдается, Хэл, что у тебя и так уже мудрости — через край.

Хэл с задумчивым видом отложил книгу. В лучшие времена он мог бы стать видным ученым, профессором в Агондоне. Вместо этого он, совсем не похожий на повстанца, сражался плечом к плечу с Бандо, и они прошли через многие испытания. Редко какие друзья имели так мало общего, но редко какие друзья были так беззаветно верны друг другу.

— Бандо, разве мудрости может быть чересчур много?

— Уф-ф, — хмыкнул зензанец, набивая трубку. — А вот я все-таки порой думаю, что кое у кого — это я не про тебя, Хэл, — все-таки мудрости и чересчур многовато может быть.

— Старина, но про кого же ты говоришь? А еще скажи, откуда у тебя такие раздумья?

Бандо опасливо обвел взглядом поляну. На самом деле тревожиться было не о чем: Боб Багряный ушел от стоянки. Их предводитель, по обыкновению, спал в стороне от отряда. С заряженными и взведенными пистолями — так думал Бандо. Верность клятве не позволяла зензанцу произнести вслух имя вождя, и потому он лишь вздохнул и сказал:

— Я человек простой. А этот парень — ну... зачастую я не понимаю, что он такое творит. Вернее сказать... мне кажется, что он делает глупости.

— Ты говоришь о том, что он делает, или о том, что он собирается делать?

Бандо чиркнул кремнем.

— И о том и о другом. У меня и от того и от другого — голова кругом, да только у него ума-то, видать, побольше, чем у меня.

— Ты так в этом уверен?

— Это ты о чем, Хэл?

Очки Хэла сверкнули, отразив пламя свечи.

— Пожалуй, ты не до конца откровенен со мной, Бандо. Ты говоришь, что он умен, а ты — не очень. Но, может быть, ты думаешь, что на самом-то деле это не так?

Зензанец задумчиво затянулся трубкой. Хэл сказал правду, хотя Бандо никогда не признался бы в том, что это так и есть. Было время — до сражения при Рэксе, — когда он смотрел на предводителя с благоговением. А теперь, тяжко сокрушенный поражением, этот мужчина в маске казался всего лишь самым обычным одиноким человеком, скованным тоской. Он медленно опускался по спирали к неотвратимой гибели и все же упрямо держался за какие-то тайны, которые никому не доверял — никому, кроме разве что Хэла.

7
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru