Пользовательский поиск

Книга Сломанный меч. Содержание - Глава 25

Кол-во голосов: 0

— Ты действительно остаешься, лишь чтобы следить за урожаем?

Уши его загорелись, но он ответил решительно:

— Я думаю, ты знаешь, что не только для этого.

Она ничего ему не ответила.

Дни шли, земля расцветала. Дули теплые ветра, шумели дожди, пели птицы, плескались в реках рыбы, ночи были светлыми… Фреда все сильнее чувствовала как в ней шевелился ребенок.

Все чаще рядом с ней был Аудун. Все чаще она просила его оставить ее. Его печальное лицо будило в ней раскаяние.

Он продолжал ухаживать за ней, произнося неуклюжие речи, которые она едва слушала. Она вдыхала аромат букетов цветов, которые он для нее собирал. И сквозь их листья она смотрела, как он застенчиво улыбается. Странно, что такой большой человек мог быть слабее ее.

Если они поженятся, то, скорее, она возьмет его в мужья, а не он ее в жены. Он был всего лишь Аудуном, а не Скэфлоком. О любимый!

Она вспоминала о Скэфлоке, как вспоминают прошедшее лето в новом году. Он согревал ее сердце, ее любовь к нему походила на спокойное озеро, на котором танцевали солнечные блики. Без конца скорбеть — значит быть слабой.

Ей нравился Аудун. Он был бы надежной защитой для сына Скэфлока.

Однажды они стояли вечером на берегу, море шумело у их ног, и закат окрашивал воды в красный цвет. Аудун взял ее за руки и сказал твердо:

— Ты знаешь, Фреда, что я давно полюбил тебя, еще до того, как тебя увезли. За эти недели я уже не раз просил твоей руки. Сначала ты просто не слушала, потом ты не отвечала. Я прошу у тебя честного ответа, и, если ты так захочешь, я больше тебя не буду беспокоить. Ты выйдешь за меня замуж, Фреда?

Она посмотрела ему в глаза, ее голос был тих и спокоен:

— Да.

Глава 25

В конце лета погода на севере была дождливой. С утра до ночи ветер трогал вершины холмов эльфов, сверкали молнии. Тролли редко решались покинуть Эльфхьюф: банды их бездомных врагов стали слишком большими, они были теперь хорошо вооружены и устраивали хитрые засады. Тролли слонялись без дела по замку, пили, играли и снова пили. Они были мрачны и напуганы, и любое неосторожное слово вело к смертельной драке. В то же время их возлюбленные эльфы стали слишком капризными, и не проходило и дня, чтобы бывшие друзья не становились врагами, и немало воинов погибло в эти дни из-за женщин.

Слухи ползли по мрачным коридорам замка. Иллрид… да, он убит, и его усмехающаяся голова хранится в бочке с морской водой, а во время боя она становится знаменем их врагов. Новый король Гуро не мог держать армии троллей вместе, как это делал старый король, и каждый раз, когда он пытался противостоять врагам, его армии разбивали. Демон на гигантской лошади, с мечом и сердцем из ада, приносил эльфам победы над силами, вдвое превосходящими их.

Уэндленд пал, шептали в коридоре, а страшный вождь эльфов окружил троллей кольцом и ни одного не выпустил живым. Говорят, что там можно пройти из конца в конец широкого поля по трупам троллей.

Крепости в Норвегии, Швеции, Готленде, Дании взяты штурмом, говорил другой, и… хотя это были замки эльфов, построенные так, как они это умеют делать, с расчетом на длительные осады, — они пали столь же быстро, как когда-то сдались троллям, и все их гарнизоны были преданы мечу. Там же был захвачен флот, который теперь использовался для налетов на сам Тролльхайм.

Союзники и друзья бежали. Говорили, что группа Шеней напала на своих союзников троллей в Гардарике и растерзала их. Восставшие кобольды уничтожили три города Тролльхайма.

Тролли, теснимые эльфами, отступали в Валенд. Отступление перешло в бегство и закончилось просто резней на берегу моря. По замку ходили рассказы об ужасной лошади, топчущей копытами воинов, об оружии, пробивающем латы, словно одежды, с никогда не затупляющимся лезвием.

Вальгард становился с каждым месяцем все мрачнее. Он говорил, желая поднять боевой дух:

— Эльфам удалось собрать определенные силы. Вы же видели, как отчаянно сопротивляется человек, который вот-вот умрет? Они собрали последние силы, но этого недостаточно.

Но тролли знали, что все реже и реже приходили корабли с канала и восточных морей, а вести, которые они приносили, были одна хуже другой, пока наконец Вальгард не запретил своим воинам разговаривать с командами этих кораблей: что скрывавшиеся в лесах эльфы объединились под командованием Флэма и Файрспира и силы их росли, и не было никому покоя от их жужжащих стрел, их налетов; что ирландские Сиды готовятся к войне; что страх, отчаяние и злоба охватывают всех и подогреваются коварством хитрых женщин — эльфов.

Вальгард бродил по замку, то поднимаясь на самые высокие башни, где куницы и кречеты плели гнезда, то спускаясь в самые глубокие подземелья, где плели паутины пауки и квакали жабы. Он был мрачен и мог ударить и даже убить первого встречного в приступе слепого гнева.

Он чувствовал себя загнанным в ловушку: этими туманно-голубыми стенами, разбойниками, которые прятались за ними, разъяренными войсками Эрлкинга, всей его жизнью. И ничего с этим нельзя было поделать.

Бессмысленно вести людей в бой. Это все равно что сражаться с тенями. Копье вылетит откуда-то и воткнется в спину тролля, петля сдавит горло тролля, яма с острыми копьями на дне распахнется под ногами коня тролля. Даже сидя за столом, нельзя было чувствовать себя в безопасности: все чаще кто-нибудь умирал от явного отравления, и повар ничего не мог объяснить. К тому же это мог сделать кто-то из троллей, мстя за что-то своему бывшему другу.

Хитрыми и терпеливыми были эльфы, они выждали время, собирая силы. Тролли их не понимали и постепенно начали бояться этой расы, которую уничтожили и которая теперь побеждала их, мрачно думал Вальгард. Но эти мысли он держал в тайне от своих воинов, хотя не мог остановить слухов и ссор.

Все, что он мог сделать, — это сидеть в кресле Имрика, опустошать чаши с вином одну за другой. Лиа ухаживала за ним, и его кубок никогда не был пуст. Он сидел, согнувшись, тупо уставившись в одну точку, пока не падал на пол.

Но часто, когда не был настолько пьян и мог ходить, он медленно поднимался с трона. И, слегка покачиваясь, шел через зал, где на полу валялись в блевотине вожди троллей. Он брал факел и спускался по лестнице в скользкие коридоры подземелья, подходил к двери одной темницы и открывал ее.

Белое тело Имрика, почерневшее от запекшейся крови, освещалось тусклым светом углей, горящих под его ногами. Бесенок все время поддерживал этот огонь, и граф висел, подвешенный за большие пальцы рук, без пищи и воды. Живот его впал, кожа обтягивала кости, язык был черным, но он был эльф, и этого было недостаточно для того, чтобы он умер.

Его большие небесно-голубые глаза остановились на Вальгарде. Вальгард почему-то всегда боялся этого взгляда. Берсеркер усмехался, чтобы скрыть свой страх.

— Угадай, зачем я пришел? — спросил он. Его голос был хриплым, он шатался.

Имрик не сказал ни слова. Вальгард ударил его в лицо, удар громко прозвучал в тишине и заставил его раскачиваться из стороны в сторону. Бесенок отскочил в сторону, его глаза и клыки сверкали в темноте.

— Ты знаешь, если у тебя еще есть мозги, — сказал Вальгард. — Я приходил раньше. Я приду снова.

Он снял со стены кнут. Его глаза блестели, он облизал губы.

— Я ненавижу тебя, — сказал он. Он подошел к Имрику. — Я ненавижу тебя за то, что ты произвел меня на свет, Я ненавижу тебя за то, что ты украл у меня то, что по праву должно было принадлежать мне от рождения. Я ненавижу тебя за то, что ты тот, кем мне никогда не стать, проклятый эльф. Я ненавижу тебя за твои злодейства. Я ненавижу тебя за твоего проклятого приемного сына… А теперь…

Он поднял кнут. Бесенок забрался подальше в угол. Имрик не издал ни звука.

Когда правая рука Вальгарда уставала, он бил левой. Когда устала и она, он бросил кнут и ушел.

Хмель прошел, остался лишь холод и головная боль. Он подошел к окну и слушал, как ревет ветер и шумит дождь.

44
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru