Пользовательский поиск

Книга Секира света. Содержание - Глава восемнадцатая Коварство Птейона

Кол-во голосов: 0

Оттуда вырвалась ослепительная молния. Конан отскочил на шаг назад — но молния попала не в него, а в лезвие секиры и тут же полетела обратно. Чудесное оружие отшвырнуло ее. Загрохотал гром. Огненный жар окутал стигийца. Он исчез в пламени.

Чудовищное верховое животное было уже почти возле людей. Конан перенес центр тяжести назад и взмахнул Секирой. Она без труда перерубила длинную шею рептилии. Отрубленная голова захлопнула челюсть на левом предплечье Конана, но, прежде чем зубы смогли глубоко вонзиться в плоть, она утратила силы и скатилась на землю. Тяжелое тело грянуло о плиты гробницы. Еще какое-то время щелкала челюсть и били крылья, а потом чудовище осталось лежать неподвижно. Неподалеку от него скорчился обугленный до неузнаваемости труп.

И теперь ветер стих окончательно. Пыль опустилась.

Солнце вновь сияло в ореоле лучей.

Глава восемнадцатая

Коварство Птейона

В полной тишине, по угнетающей жаре возвращались назад оба товарища.

Они собирались было обойти площадь по боковым улицам, но осторожного взгляда из-за кучи развалин было достаточно, чтобы увидеть: площадь пуста, если не считать бесформенных останков лошади и гиены. Ни одна рептилия не могла бы вынести полуденной жары пустыни. Зубы гиены сделали клинок Конана бесполезным, но сабля и щит Фалко почти не пострадали. Поддерживаемый своим товарищем, офирец отважно захромал дальше.

Они проделали уже примерно половину дороги, когда тишину нарушил резкий металлический звук. Встревоженные, они переглянулись. Это не был скрежет волшебного рога, это был сигнал трубы.

— Алло-о! — взревел Конан. — Мы здесь!

Тем временем боль Фалко стала такой сильной, что он смог лишь слабо простонать.

Их обнаружил всадник, рысью вылетевший из-за угла. Он остановился так резко, что из-под копыт высоко взлетел песок. Это была Дарис, забрызганная кровью. Одежда свисала с нее лохмотьями. Она выронила свое копье, соскочила с седла и помчалась вверх по улице, широко раскинув руки.

— Конан! О Конан! — ликовала она сквозь смех и слезы.

Он прижал ее к себе. Всхлипнув, она поцеловала его. Увидев, что он прислонил к обломку стены, чтобы освободить для объятий руки, она выпустила его. Удивление, восхищение откровенно смотрели из ее глаз.

Она опустилась на колени. Дрожащим голосом она спросила:

— Это Секира Варуны?

Конан кивнул. Она подняла глаза к небу:

— Митра, благодарю тебя!

Когда она поднялась, слова волнения и гордости вырвались из ее груди:

— И ты поднимешь ее, наш избавитель, ты, моя большая, моя истинная любовь!

Он знал, что должен был бы обрадоваться этому торжеству, ее благоговению и восторгу. Но — быть может, то была усталость, вгрызшаяся в его плоти? — каким-то образом в нем вновь стало подниматься то скверное настроение, от которого его избавила лишь радость битвы. Что она вообще воображает, когда так настойчиво пытается привязать его к себе? И какими идиотами он обречен командовать? Они же действительно верят в то, что одно-единственное оружие, ради которого он рисковал жизнью — своей жизнью, принадлежащей Бэлит, — само по себе обеспечит им победу. Это безумное представление уже означает верное поражение. Ему надо с самого начала поставить ее на место.

— Что ты здесь, собственно, потеряла? — грубо спросил он.

Испуганная, она отступила на шаг:

— Я… я пришла сюда, чтобы найти вас.

— Что с остальными?

— Мы уничтожили множество врагов, но заплатили за это высокую цену. Дело шло к тому, что конец неминуем, но внезапно они все одновременно упали и остались лежать неподвижно, как и подобает трупам. И ураган прекратился так же резко, и солнце вновь засияло. И тогда я поняла, что ты сделал это, Конан. Но теперь легко могло оказаться, что ты ранен или… или еще что-нибудь. — Смущенная, она рассматривала укус, оставленный летающей рептилией. — Я сделаю перевязку.

— В этом нет необходимости, — недовольно отстранился он. — Кровь уже свернулась. Так что с остальными?

— Почти половина погибли или тяжело ранены. Те, что вышли невредимыми, очень устали. Я решила, будет лучше дать им отдохнуть.

Киммериец мрачно нахмурился:

— И ты так запросто сделала это, не зная, навстречу какой опасности отправляешься, да еще оставила их без командования! Ха, единственная настоящая воительница на свете, которая достойна быть предводительницей, — это моя Бэлит!

Дарис побледнела так, словно он ударил ее. Она сжала кулаки и осталась стоять, вытянувшись и дрожа.

— Привет, принцесса, — хрипло сказал Фалко. Лишенный опоры, он подковылял к ним, наступая лишь на здоровую ногу.

— Это… это неправильно с твоей стороны, Конан, бранить эту храбрую женщину.

Он зашатался, споткнулся и упал. Крик боли вырвался у него.

— Ты ранен! — испуганно воскликнула Дарис. Она упала рядом с ним на колени. — Так плохо? — Она погладила мокрый от пота лоб. — Бедняжка.

Ярость кипела в Конане. Он поздравил себя самого с тем, как хорошо ему удается ее скрыть, и произнес довольно холодно:

— Он вывихнул лодыжку. Само пройдет. Но зачем делать хуже, если в том нет необходимости? Дай ему свою лошадь, а сама садись позади него.

— Конечно, он поедет верхом, но я пойду с тобой пешком, — сказала она и вновь поднялась.

— Делай, что я сказал! — загремел Конан. — Я хочу, чтобы ты как можно скорее вернулась туда, где тебе надлежит находиться! Позаботься о том, чтобы люди снова были на ногах, взяли раненых и приготовились выступать. Сама разве не понимаешь, дура? Я скоро вас догоню!

Она бросила на него долгий взгляд, прикусила губу и повернулась, чтобы подвести лошадь. Конан помог Фалко сесть в седло. Она тоже забралась на лошадь, немного отклонилась назад, чтобы раненому удобнее было сидеть, и обхватила офирца за пояс. Не сказав больше ни слова, они рысью двинулись прочь.

Варвар в сквернейшем расположении духа остался стоять на жаре среди руин. Она наверняка наслаждается этой поездкой, эта идиотка, которую хлебом не корми, дай какую-нибудь опасность, подумал Конан, все еще бушуя от ярости. Наконец он пробормотал сочное проклятие, забросил секиру на плечо и зашагал следом за своими скрывшимися из виду товарищами.

Какое-то время не было ничего, кроме жара, безмолвия и тихо поскрипывающего под ногами песка. Он не узнавал зданий, мимо которых проходил. Быть может, он проходил этот лабиринт другой дорогой? Но это не имело значения. Главное — он держался верного направления. Ему бросился в глаза фасад дома, хоть и пострадавшего от времени, но в общем и целом сохранившегося. Когда Конан подошел поближе, он обнаружил вмурованный над входом (где не имелось двери) рубин размером с кулак. Интересно, почему никто его не прибрал еще к рукам, хотя город пустует? Не взять ли кошелек?

Кто-то вышел из портала. Конан затаил дыхание. Он схватил Секиру обеими руками и немного пригнулся. Каждый волосок на его теле поднялся дыбом.

Зазвенел сладостный смех.

— О, Поднявший Секиру испугался. Да еще и женщины! Надо же! Успокойся. Это всего лишь я, Рахиба!

Во всем блеске своей чарующей красоты, стояла она, вызывающе положив одну ладонь на бедро. Ее одежда, расшитая золотисто-коричневыми перьями, подчеркивала все округлости тела.

Околдовывающим голосом шелестела она:

— Взгляни на мою шею, на мои пальцы, погляди на меня всю! Видишь, на мне никаких талисманов. Талисман был бы более чем бесполезен, вздумай я применить его против тебя. Только вспомни, что случилось с Тот-Аписом. Всякое колдовство, направленное против Носящего Секиру, отбрасывается назад, к тому, от кого исходят чары. Парасан наверняка рассказывал тебе, что, пока ты держишь Секиру, ты защищен от всякой магии и гордость обладания ею не станет для тебя губительной. Я напоминаю тебе об этом предостережении, чтобы ты знал: я честна с тобой, и желаю тебе добра, и не хочу, чтобы с таким великим воином что-нибудь стряслось.

45
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru