Пользовательский поиск

Книга Секира света. Содержание - Глава двенадцатая Город королей

Кол-во голосов: 0

— Что вы хотите этим сказать? — резко спросил Тот-Апис.

— Наши друзья сделают остановку в Луксуре, — возбужденно объяснила Рахиба. — Фалко настоит на этом. Видите, как было умно познакомиться с ним поближе? Он приведет такой аргумент: необходимо предупредить Заруса, и, кроме того, посол может без всяких трудностей переправить их за пределы страны контрабандой. Конану придется согласиться, потому что он будет считать, что они сами движутся быстрее самого быстрого почтового голубя и никакое послание не опередит их и не появится раньше них в Луксуре. Но вы в состоянии уведомить Рамваса прямо сейчас и приказать ему устроить засаду у офирского посольства и быть готовым к появлению этих четверых.

Тот-Апис был настолько близок к восторгу, насколько это вообще было для него возможно.

— Клянусь подземным миром, да! Так мы и поступим! — Внезапно тень страха скользнула по его лицу. — Но если варвар все же избежит нашей ловушки…

— Не забывайте моего платья из перьев, — сказала Рахиба. — Обернувшись птицей, я вылечу на восток. Я буду быстрее, чем Крылатая Ладья, и волшебство поможет мне лететь по воздуху без устали. Я должна буду прибыть в Луксур ненамного позднее Ладьи, тогда я буду парить над ними и наблюдать.

— Но у вас нет умения посылать свой дух другому духу, — сказал он, давая ей пищу для размышлений.

— Ну и что? Зато у меня есть огромное желание поскорее прикончить киммерийца.

Ее пальцы скрючились, как когти.

Глава двенадцатая

Город королей

Луксур лежал примерно в ста милях южнее по реке. Когда-то здесь существовал оазис воинственных кочевников. После того как их вождь завоевал всю страну, он счел оазис идеальным местом для королевской резиденции. Со временем город перерос оазис, но оросительные каналы сделали возможным земледелие и за пределами города, а канал для кораблей связал его с рекой. Торговля процветала. Визиты чужестранцев держались под контролем, однако не были полностью запрещены, как в Кеми. Кроме посетителей из каждой части обширной страны, в Луксур приходили также шемиты, кушимы, кешани и еще более экзотические люди. То и дело корабли привозили товары из далекого Аргоса или Зингары. Ради выгоды, которая делала для команды переносимыми даже безотрадные постоялые дворы, они гребли против течения долгий путь.

Крылатая Ладья скользнула в канал ночью, чтобы не привлекать ничьего внимания. Как будто желая защитить четверых авантюристов, с пустынного песка подул сильный ветер, который хотя и приносил неприятные ощущения глазам и носу, но скрыл луну. Ближе к утру он постепенно затих. Тем временем они были уже очень близко к столице, в местности, куда, по воспоминаниям Фалко, членам посольства было разрешено сделать выезд. Местность полого спускалась к каналу, и образовались заросли густого тростника, где гнездилось множество птиц. Они причалили Ладью в тростниках, где она как с берега, так и с канала была хорошо спрятана.

— Идем дальше, — нетерпеливо сказал Конан. — И не забывай, мальчик, если ты в течение трех дней все еще ничего от нас не услышишь, то не надо пытаться здесь играть героя. Лучше позаботься о том, чтобы отправиться дальше в Тайю, найти отца Дарис, Авзара, и рассказать ему все, что ты знаешь. Позволь ему помочь тебе и помоги ему сам.

— Д-да, — сказал офирец слегка дрожащим голосом. — Но — вернитесь назад! Пусть Митра и Варуна хранят вас!

Во время плавания Фалко не только отдохнул и набрался сил, как и его товарищи, но к тому же создал в голове идеальный образ героя — могучего киммерийца. Взгляд Дарис тоже часто с тоской останавливался на их вожде, и, когда он с ней заговаривал, она становилась необычно смущенной, даже смятенной. Джихан чаще всего держался молчаливо и замкнуто, он выполнял свою часть работы и старался, чтобы никто не замечал его боли. Это было поистине необыкновенное путешествие мимо совершенно пустынных, голых мест, по пышным, плодородным участкам. Каждый корабль, который они встречали, шарахался от их чудовищной Ладьи, и ни один гребец не осмеливался прокричать им приветствие, как это обычно принято на проходящих мимо судах. Береговые селяне, замечавшие Крылатую Ладью, бросали на произвол судьбы свои стада, лопаты и кирки и бежали прочь, в безопасное место. Маленький отряд на борту провел, однако, время очень мирно, и трое из четверых обычно отменно развлекались с вином, пением, беседами и надеждой на лучшее будущее.

Теперь настало время действовать для всех, кроме Фалко, который должен был остаться на борту, чтобы следить за кораблем, но главным образом потому, что имелась вероятность, что его узнают по дороге к посольству. Если все пройдет хорошо, его сограждане, имеющие нужные бумаги, заберут Фалко после захода солнца и доставят в город через одни из ворот. На первую разведку Конан взял с собой Дарис и Джихана, потому что один он был бы слишком заметным, несмотря на маскировку. Но если его будут сопровождать шемит и тайянка, в национальной принадлежности которой трудно усомниться, люди на улицах примут их за прибывших с караваном. Не все тайянцы бунтовали. Некоторые потомки попавших в плен, вообще не знали свои родные горы. В одежде, такой же как у Конана и Джихана, Дарис можно было легко принять за безбородого юношу.

Они побрились и помылись. В остальном им пришлось полагаться на то, что грязь, которая не была смыта, на кафтанах будет незаметна, потому что они не решались пользоваться водой Стикса, а то немногое количество питьевой воды, что было на борту, они должны были расходовать экономно. Но поскольку они почти все время проводили на свежем воздухе, их одежда по крайней мере не воняла.

Конан тряхнул руку Фалко.

— Спасибо, — проговорил он. — Пусть боги также охраняют тебя. Не переживай чересчур. Чему быть, того не миновать. Важно только, что мы без страха идем навстречу судьбе.

Он перелез через релинг и спрыгнул на землю. Его спутники последовали за ним. Когда тростниковое болото осталось позади и они ступили на твердую землю, они вышли через загон для лошадей к дороге, идущей параллельно каналу. На конце ее на южном горизонте возвышались башни. Встающее солнце окрасило серый рассвет. Стая уток с шумом поднялась из болота. Среди полей, пальм и оросительных каналов все время можно было видеть маленькие скопища глинобитных хижин. На юго-западе и юго-востоке пустыня вклинилась отдельными тонкими песчаными заносами в зелень. Воздух был еще приятно освежающим, но быстро становился все теплее.

Спустя какое-то время Конан сказал:

— Фалко точно описал, как добраться до посольства кратчайшим путем, но нам лучше не прямо и чересчур с решительным видом приближаться к нему, а сделать так, словно мы проводники караванов. Взяли небольшой отпуск, чтобы посмотреть город и поискать возможность спустить с кайфом немного денег, заработанных тяжелым трудом. Через такой город, как этот, наверняка каждый год проходят подобные люди, за которых мы хотим себя выдать.

— Не очень-то раскатывай губу на дружелюбный прием, — грубо сказал Джихан. — Эти змеепоклонники не такие, как горожане любого другого города. Кто знает, может быть, они вообще не люди!

— О нет, — заверила его Дарис. — Некоторые из них были жестоки к тебе и к подобным тебе, так же как и к моим землякам. Но я знавала нескольких довольно-таки славных стигийцев — и таких, должно быть, много — порядочных людей, которые почти ничем не отличаются от нас, которые тяжело работают, чтобы иметь возможность заплатить высокие налоги и в то же время обеспечить своей семье мало-мальски сносную жизнь. И что эти несчастные, достойные сострадания крепостные и рабочие, которых мы видели по дороге сюда, сделали кому плохого? Обыкновенные стигийцы по большей части страдают под властью надменных аристократов и фанатичных жрецов.

Конан проворчал что-то про себя. Ему дела не было до этих тонкостей и различий. Согласно его мировоззрению, каждый сам за себя против всех — за исключением тех немногих, к кому он в настоящее время испытывал товарищеские чувства. В лучшем случае по необходимости царило вооруженное перемирие, которое, однако, могло быть прервано по малейшему поводу. Это, конечно, не означало, что люди не могут вместе работать, действовать заодно, делить радость и горе и уважать друг друга. Порой он испытывал сожаление оттого, что необходимость вынуждала его убивать некоторых людей, но сна от этого он не потерял. Вечная борьба была просто частью жизни.

29
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru