Пользовательский поиск

Книга Рудная черта. Содержание - Глава 18

Кол-во голосов: 0

– Бросьте! – Всеволод оттолкнул обоих. – Нет времени! Сейчас рванет… полыхнет…

С ним не спорили. Его послушались…

Дальше бежали, не оглядываясь и не задерживаясь. Желтое пятно факельного света прыгало по темным стенам и сводам. Всеволод следовал за саксом и волохом, прекрасно ориентировавшимися в древних катакомбах и выбиравшими самый краткий путь наверх.

Главные галереи, боковые ходы-ответвления, лестницы, открытые и закрытые двери, темные ниши, порубленные умрунами упыри и лужи черной крови под ногами – все мелькало перед глазами, все оставалось позади.

Усталость? Прочь! Тяжесть доспехов? Не обращать внимания! Сознание почти ничего не фиксировало. Другая была сейчас задача. Все естество Всеволода словно обратилось в ноги. И ноги работали сами по себе. Бездумно, как во сне, как в колдовском трансе.

Наверное, никогда прежде он так не бегал. Даже на изматывающих тренировках в родной Стороже, когда старец Олекса безжалостно, до седьмого пота, гонял ратников в полном боевом облачении по топким болотам. Жилистый волох и немолодой уже Томас, впрочем, тоже неслись с завидной прытью.

Потому как было от чего.

Глава 18

И все же их настигло. Едва не настигло…

Громыхнуло так, будто они и не убегали никуда. Будто по-прежнему стояли подле склепа.

Гигантскими качелями вдруг дернулся пол. Туда-сюда.

И – поток сухого горячего воздуха в спину.

И – стремительно приближающийся гу-у-ул…

– Сюда!

Томас первым свернул из просторной галереи в узкую щель небольшого, извилистого хода. Следом туда же юркнул Бранко с факелом. Всеволода волох буквально втянул за собой. Все трое, не сговариваясь, распластались по полу.

Краем глаза Всеволод заметил клубящееся пламя, прогудевшее дальше – по широкому коридору, который они едва успели покинуть. На миг пламя заполнило всю галерею.

Здесь же, в боковом ответвлении, огонь лишь лизнул потолок над головами.

А после – опал и сгинул. Ушел бесследно. Туда, откуда пришел.

Они вскочили. Ошарашенные. Ошеломленные.

Вынырнули из убежища.

Вокруг – сильный запах гари. В глотке – сушь. Дышать – нечем. Но надо – бежать. Снова. Дальше.

Потому что где-то внизу и сзади, в недрах подземелий, гудело и громыхало. А справа и слева, а под ногами и над головой – дрожало. Все! Пол, стены, своды… А сверху – сыпалось и падало. Мелкое крошево и крупные обломки. И змеились трещины в кладке. Трещины росли, удлинялись – быстро, будто состязаясь друг с другом в скорости. А из ширящихся разломов – снова – сыпалось, падало, крошилось.

Три человека с одним факелом пытались обогнать трещины, огонь, дым обвалы…

Три человека вновь бежали, что было сил.

Вел Томас.

– Вправо, – коротко командовал однорукий кастелян.

И они бежали вправо.

– Теперь прямо наверх. Не по той, по этой лестнице.

Они поднимались.

– Налево.

Поворачивали…

– Снова прямо. Наверх. Еще. Дальше. Выше. Вправо…

Трещин над головой видно больше не было, но снизу еще доносились глухие отзвуки рукотворного катаклизма. Там, в глубинах подземелья, продолжали рушиться своды, истошно визжали темные твари, гудело пламя, пожирая в замурованных каменных мешках-могилах остатки воздуха и упыриную плоть.

А потом…

Потом – нижние ярусы будто умерли. Все, вдруг, разом. Потом тишину нарушали только топот трех пар ног, треск факела и надсадное хриплое дыхание.

Да стук кровяных барабанов в ушах.

Неожиданно пахнуло грозовой свежестью и дождем. Где-то за толстыми стенами явственно слышалось бурление переполненных водостоков. И подниматься по осклизлым ступеням стало труднее, зато дышать – куда как легче.

Выход! Наконец-то!

Они вывалились из темноты подземелий в ночную тьму…

Вырвались, и…

Сильный, влажный, мокрый ветер. Ливень – как из ведра. Да тугими струями по лицу. Воздух, пропитанный моросью, приводил в чувство. Дождь освежал и смывал усталость.

Краткая – в пару-тройку секунд – передышка у дверей подземелья. Полное и окончательное осознание случившегося.

Безмолвные – одними глазами – вопросы.

Ответы без слов.

О том, что и так всем ясно.

«Сожгли? Взорвали? Завалили?»

«Сожгли. Взорвали. Завалили».

Ибо иного выхода не было.

А стихия бушевала вовсю. Давненько Всеволоду не доводилось видеть таких гроз.

Факел, залитый водой, погас сразу. Но в нем сейчас и нет нужды. Как нет нужды в ночном зрении. Частые, яркие, ветвистые молнии аж резали глаз. Вот полоснула зловещей синей вспышкой одна. И сразу за ней – вторая. Над головой прокатились громовые раскаты. Оглушая, ошеломляя.

А сквозь шум дождя и грозовое буйство доносятся иные звуки. Крики людей, лязг металла, ржание запертых в конюшнях и перепуганных до смерти лошадей, вой темных тварей.

Очередной небесный высверк озарил мир. Высветил все, до мельчайших деталей. Да уж, все…

Вокруг – следы яростной рубки. Трупы. Множество трупов. Уйма трупов. Похоже, и здесь смертоносной косой прошлись умруны Бернгарда. Упыриные тела цвета рыбьего брюха лежали вповалку. Кучами, грудами. Вспоротые, искромсанные, рассеченные. На мертвенно-бледной коже кровопийц темнели колотые и рубленые раны. А земля под ногами была черна и жидка от нелюдской крови.

Кровь нечисти пенилась, крутилась водоворотами в дождевых потоках. Впрочем, до появления магистра, лилась тут и кровушка людская. Реже, меньше. Но – лилась. Вон – пара растерзанных тевтонских кнехтов с поломанными копьями. Вон – брат-рыцарь. Из живых, не из Бернгардовых мертвецов. То есть теперь-то уж из мертвых, конечно, тоже, но не пробужденных после смерти. А вон – татарин с запрокинутой головой, разорванной шеей и оброненной саблей. А там из-под дохлой нечисти торчит куполообразный шелом русского дружинника.

Да, горячая алая кровь смешалась здесь с холодной черной жижей, излитой из жил темных тварей. Павшие защитники – не были обескровлены. Не давал пришлый Черный Князь Пьющим позволения испивать вожделенную влагу. Ибо гнал Властитель свое темное воинство не на пир – на бой.

Но как же пустили-то клятых тварей этих во внутреннюю цитадель?

Всеволод глянул на ворота детинца. На то, что осталось от ворот. А оставалось немного. Толстые, обитые посеребренным железом створки – погрызены, посечены когтями, развалены на доски. М-да… Из-за таких врат врага не остановишь. Особенно такого врага. Правда, Берн-гард и его неуязвимые умруны вытеснили часть штурмующих обратно – за взломанные ворота, на крепостной двор. Да ведь не всех вытеснили-то.

На стенах и во внутренних помещениях детинца шел бой. Сверху – из закрытых галерей, зияющих над головой узкими прорезями бойниц, доносятся яростные вопли. Людские и нелюдские. По разбитым заборалам скачут бледные долговязо-длиннорукие фигуры. Интересно, кстати, а чем разбили-то упыри защитные навесы и ограды на стенах? Такое впечатление, будто вместе с дождем с неба пали несколько катапультных ядер. Но ведь у темных тварей нет пороков.

Упыри ловко взбирались на стены детинца. Одни проворно ныряли в проломы. Другие – карабкались выше – по кладке массивного донжона, вздымающегося, как казалось снизу, к самым тучам. Третьи падали наземь, сбитые защитниками Сторожи.

– Воевода! – донеслось со стороны ближайшей пристройки. – Сюда!

Кричал десятник Илья. Вон он – призывно машет рукой из пустого дверного проема. Сами двери – повалены и громоздятся рядом. Тоже, похоже, дело рук упырей.

Всеволод метнулся на зов, жестом приказав Бранко и Томасу следовать туда же.

– Где Федор? – Илья растерянным взглядом обвел всех троих. Которых должно быть четверо.

– Нет его! – коротко ответил Всеволод.

Один меч остался от Федора… Всеволод покрепче сжал оружие – свое и павшего ратника. Дождь уже смыл с металла копоть. Сталь и серебро хищно отблескивали в частых вспышках молний.

– Где остальные? – в свою очередь спросил Всеволод.

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru