Пользовательский поиск

Книга Проходящие сквозь. Содержание - Сеанс

Кол-во голосов: 0

Вообще-то декларируемое отсутствие у них отношений весьма плохо ими скрывалось. Лаврик двинул в свой пятый поселок. Ну а нам с Артуром было по пути в центр. Оба мы были убежденными пешеходами. Так что за время возвращения домой, он успел немало дорассказывать относительно того, что я не успел узнать у Юли. Что-что, а говорить он любил! Но объективности ради, скажу, что он оказался весьма интересным субъектом. Он был года на четыре меня старше. И, таким образом, университет не освободил его от армии. А, будучи человеком везучим, он попал в самое пекло Афгана. И сейчас помимо черной магии был помешен на Выживании, как смысле жизни. Вместе с тем у него был весьма интересный философский подход к жизни, делающий его самостильной звездой, чего никак нельзя было сказать, например, о Лере или о Стасе.

* * *

С этого дня меня начали вводить в круг дел. Книга Хармса мне больше не попадалась, и впечатление от нее постепенно улеглось. В остальном же все это выглядело игрой так не выросших детей. Хотя происшедшее через неделю событие не только заставило меня пересмотреть свое отношение ко всему этому, но и просто радикально перевернуло всю мою жизнь. Чуть не сказал оставшуюся.

Сеанс

Позовет голодных духов Их собой кормить-поить.

«Аквариум»

И вот долгожданный час пробил. Когда я пришел, на полу уже была выложена пентаграмма, с черными свечами на лучах. На столе лежала Рукопись, которую из-за длинного и немного несуразного названия никто по другому не называл.

— Это явно не от твоих индейских родственников, — сказал я Юле, указывая на звезду.

— Мы пользуемся всем, что выработало человечество, — просто ответила она. — Хармс тоже не был индейцем.

— Да, уж, — подтвердил Стас.

Трубка пошла кругу. Но это была не просто обсадка. И по мере того, как мы вдыхали ее сладковатый дым наши органы чувств все более и более обострялись. Тихая музыка теперь отдавалась ритмом по всему телу, как будто подчинив себе протекающие в нем процессы.

— Оно сделано по древнему рецепту, — сказала Юля. — И содержит глюкоген, получаемый из одного южноамериканского кактуса.

— Пейота, — подсказал я, вновь блеснув эрудицией.

Когда все дошли до нужной кондиции, Лера выпила какое-то снадобье и легла на диван, мы же впятером стали каждый на один из лучей пентограммы, как это сказала Юля. Роль Леры заключалось в том, чтобы впасть в транс, и тем самым обеспечить своим внутренним миром наш вход в мир духов. Мы же должны были открыть врата с этой стороны.

Юля начала читать заклинанья. Звучали они необычно и, прямо скажу, страшно. Половина гласных произносилась на вдохе, что придавало речи дополнительной странности. Остальным участникам следовало хором повторять одну мантру при взмахе ее руки.

я бы привел ее здесь, но думаю, что не стоит этого делать. Для вашего же блага.

И вот воздух над пентаграммой странно заколыхался, и комната озарилась неясным красноватым светом, источник которого я не мог определить. Постепенно пространство над пентаграммой потеряло прозрачность, но зато в нем начали просматриваться тени, явно чуждые окружающему нас миру. Они наводили леденящий ужас, но вместе с тем все более и более проявляясь, манили к себе, как бездна пропасти манит смотрящего в нее.

Вскоре среди теней появились ясные антропоморфные очертания. Я внимательно вгляделся в их лица и уловил несомненное сходство с лицом нашей предводительницы. Судя по всему, это были ее родители.

— Bonas dias, padre, — обратилась она к мужчине, полностью подтвердив мои догадки.

— Здравствуй, дочка, — ответил он ей.

Его слова будто бы напрямую отпечатывались в моем мозгу, минуя органы чувств.

Они протянули друг другу руки, но в момент касания все резко изменилось. На секунду мне показалось, что все закончилось, но лишь на секунду. Отец Хулии исчез, и мы находились в той же комнате, но комната была уже не той, в которой мы начали свой сеанс. И мы были уже не те. Все вокруг было ярко и неестественно, как в мультипликационном кино. Причем разные вещи изменились по-разному, а некоторые исчезли вообще. В том числе диван, на котором спала Лера, теперь был пуст. Когда она успела исчезнуть?

— Где это мы? — медленно произнес Стас.

— Насколько я понял, внутри сознания Леры, — отозвался Артур, указуя глазами на пустой диван.

— Я бы сказала, не совсем так, — немного раздражающим нравоучительным голосом промолвила Юля. — С одной стороны — это действительно внутренний мир Леры, но в отличие от нашего основного мира, он менее замкнут, и раскрывает ворота в доселе недоступные для нас измерений.

— Но эти ворота особенные, — продолжил Артур, — И основная их особенность заключается в том, что их нет. То есть, они как бы проникающие. В данном случае мы находимся сразу в двух мирах.

— Ты прав, что сразу в… Но не двух, а во многих. Прорвав хрупкую грань одного из них, мы находимся на рубеже бесконечности. Но все же связаны с Лерой. Ибо без нее, как медиума, нам едва ли удалось найти дорогу ни сюда, ни обратно.

— Кстати о дороге, — наконец вставил свое слово я, — Как мы собираемся возвращаться?

— А мы еще не собираемся, — отозвался Стас. — Мы ведь только начали!

По ту сторону Я увидел чертягу и погнался за ним, Ну а он уходил в непроглядную даль, Там где нету огня, а один только дым, Хотя кто-то твердил, что там должен быть рай.

«Лепрекон»

— Вот оно Лимбо, — сказала Юля, когда мы вышли из дома.

— Почему Лимбо? — спросил я.

— Преддверие. Измерение, смежное с нашим миром. Именно через него большинство экстрасенсов и медиумов могут видеть незримое. Теперь же мы находимся в нем в чистом виде.

— Не совсем, — встрял Артур, — Мы все же в немалой степени находимся в сознании Леры.

— Его мы уже практически покинули.

Они еще довольно долго спорили по этому поводу, но для меня, как для самого непосвященного это все была китайская грамота.

Мы долго бродили по нашему городу как зачарованные. Все было так и не так. Часть вещей нашего мира присутствовало, часть отсутствовала. То же можно сказать и о живых обитателях. Некоторые люди были видны невооруженным взглядом, но явно не все. И все было окрашено в какие-то странные нездешние цвета. Я не когда не забуду черный цвет Солнца этого мира.

Хорошей чертой Лимбо оказалось то, что перемещаясь по нему мы совершали то же путешествие и по нашему миру, оставаясь незримыми для оставшихся там. И мы двинулись в это авантюрное путешествие.

— Кстати, Юля, а куда девался твой отец?

— вспомнил вдруг я.

— Не упоминай лукавого, — отозвался Стас, за то удостоился злого взгляда со стороны Юли.

Но как бы то ни было, но фактом осталось, то, что буквально сразу после этих слов ее отец появился вновь. С ним были еще двое человек, судя по чертам лица, явно латиносов.

— Где мама? — спросила Юля опять на испанском.

— Она не смогла прибыть. Для умерших есть свои ограничения, как и для живых, — ответил он странным, немного дребезжащим голосом, но по-русски, — Не стоит, дочка, разговаривать на языке, который неизвестен твоим спутникам. — Тут он внимательно посмотрел на меня, — По крайней мере, большей их части.

Ввиду того, что я действительно знал несколько наиболее употребительных слов на разных языках, и умел делать при этом умный вид, меня часто принимали за полиглота. Хорошо еще, что не за шпиона!

Дальше мы двинулись одной большой компанией, в которой Эмилиано, отец Юли, занял роль бесспорного лидера. Он много рассказывал про устройство этой части мира, доселе нам недоступной, и мы слушали его с большим интересом. Видимо талант рассказчика Юля унаследовала от него. Но в данном случае она полностью ушла в тень отца.

И все было бы просто замечательно, если бы не появившееся у меня чувство тревоги. Не знаю с чего и как оно появилось, но я все больше ощущал, что что-то тут не так. Особенно, после того, как во время очередного привала Эмилиано с Юлей ненадолго отлучились, мотивируя это необходимостью разведать дальнейший путь.

3
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru