Пользовательский поиск

Книга Принц теней. Содержание - ГЛАВА 14

Кол-во голосов: 0

ГЛАВА 14

С прибытием Бикси и Льешо фибские друзья стали ворчать, хмуриться, будто чем-то недовольны. Юноша решил выйти из дома, прогуляться на ночь глядя, лишь бы избежать ссоры. Бикси, как обычно, хотел командовать на том основании, что он старше всех на год и выше ростом. Хмиши потакал Льинг. Та требовала, чтобы все замолчали и дали Льешо отдохнуть, но Бикси не собирался слушать девчонку, даже если она права. Льешо оставил их пререкаться, надеясь, что к его возвращению они придут к какому-то согласию. Прогуливаясь по мощенной каменными плитами дороге, ведущей к тренировочной арене, он слышал удаляющийся шум из дома товарищей. Кругом было пустынно и тихо: идеальное место для размышлений.

Схватка с Каду потрясла его. Если бы мастер Якс не вмешался, он бы искалечил ее или даже убил. Она тут была ни при чем, как и ее давшая прокол сноровка. Девушка думала, что они тренируются, и дралась не как в настоящей битве. Эта ошибка чуть ли не стоила ей жизни. До этого случая Льешо и не думал, насколько прочен его настрой на летальный исход, когда он берет в руки нож. Его не раз предупреждали не делать этого. К счастью, рядом всегда оказывались Ден и Якс. Они не позволяли ему одержать победу в тренировочном бою. В решающий момент учителя отбирали у него оружие, не дожидаясь, когда он причинит напарнику вред. Льешо не осознавал раньше, что если будет биться до конца, то результат окажется смертельным. Мастер Якс говорил, что ему приходилось убивать. Если это действительно так, то Льешо радовался, что не сохранил о том воспоминания.

В семилетнем возрасте у него не хватило бы сил проткнуть толстую одежду врага даже таким острым ножом, как фибский. Стул упал, и мальчик покатился с него с оружием в руке. Следуя инстинкту самосохранения, он направил вперед лезвие, вонзившееся гарну меж ребер. Тот человек умер, кровь пузырилась изо рта. Уже не спасешь ни Хри, ни отца, ни сестру. Может, и мать. В памяти все перемешалось, отчетливо предстал лишь Льек в заливе с просьбой найти братьев. Их, видимо, еще не поздно выручить.

Когда Якс сказал, что в прошлом он убивал, Льешо хотел опровергнуть это заявление, чтобы отгородиться от насилия и увечий, заполонивших его жизнь, включая Кровавый Прилив, яды мастера Марко и господина Чин-ши, обращавшегося с ним ласково, но ушедшего по собственному желанию на тот свет. Эти события напомнили об ощущении слизкой крови на ноже, пальцах, об огне гнева, воспламенившемся в его юном сердце. Будь он тогда старше, имей опыт боя настоящего воина, он неистово защищал бы дворец, косил бы гарнов, как пшеницу во время сбора урожая. Спустя все эти годы стремление прорваться в королевскую комнату и остановить бойню вернулось к юноше с такой силой, что он достал нож и неистово замахал им вокруг, представляя шеи врагов.

– Ого!

Льешо остановился, не узнав голоса, пока Каду не добавила:

– Это всего лишь я!

Юноша опустил руку с ножом, словно она была из камня.

– Извини, – сказал Льешо и поклонился. – Я думал, в этот час все сидят по домам.

– Если хочешь, я оставлю тебя одного.

Он покачал головой, и Каду прошла мимо него в центр пешеходного моста, ведущего на тренировочную площадку. Сев на деревянные дощечки, она свесила ноги, чуть ли не касаясь ими воды.

– Где твоя обезьянка?

Каду хихикнула.

– Если б Маленький Братец мог говорить, он сказал бы, что охраняет мои вещи. На самом деле он спит на балке, предается своим обезьяньим грезам.

Льешо подумал, что будет невежливым высказать облегчение по поводу отсутствия животного. Обезьяна не произвела пока на него положительного впечатления. Юноша опустился на мост рядом с Каду, но, увидев, как к ее пальцу подплыл карп, поджал ноги под себя.

– Мне запрещают кормить их, – сказала Каду, бросая крошки хлеба самой большой из рыб. Карп метнулся в сторону корма, как и его товарищи. Льешо молча взял предложенную ему буханку, отломил и отправил пару крошек в воду. Каду игриво упрекнула его: – Тот карп разжиреет, если будешь продолжать в том же духе. Он станет таким толстым, что мне придется вырыть ему новый пруд!

– Твой отец вряд ли поддержал бы эту идею! – фыркнул Льешо.

– Я тоже, – призналась Каду. – Он чаще говорит:«Действия влекут за собой последствия, дочь моя. Реши, сможешь ли жить, сделав последний шаг, перед тем, как ступить первый». А правитель у нас прагматичный, его больше заботит рыба, чем философия.

– Но ты же с ним не согласна?

– Его превосходительство всегда прав. Старый карп все же растолстеет, и придется углублять и расширять пруд, чтобы держать его. – Она улыбнулась Льешо. – Это игра между ними: карпом и правителем. Я на стороне рыбы.

– Ты очень странная, – отметил юноша и кинул еще кусочек карпу, засвидетельствовав свою поддержку.

– Что поделаешь, я дочь колдуна правителя, – объяснила она, хотя Льешо об этом и не забывал. – Что ты делал здесь, когда я подошла?

– Уединялся от товарищей по комнате, – признался он. – Надеюсь, что к моему возвращению рев и битье себя в грудь закончатся. Они решат, кто победитель, кто проигравший, и я смогу уснуть в покое.

– Ты сейчас должен отдыхать, а не бегать от ссор. Если Феникс узнает, им не поздоровится.

– Но этого не случится. Она не узнает. Не так ли?

Каду внимательно посмотрела на Льешо и пожала плечами.

– Не от меня. Да я не об этом спрашивала. Что ты делал с ножом?

– Предавался воспоминаниям. – Юноша вытащил его из ножен и взвесил на левой ладони. – Мастер Якс был прав. Я убил гарна, расправившегося с моим охранником. Хри был очень похож на Якса. Внешне, орнаментом на защитных браслетах. Без татуировок, конечно.

– Мастер Якс опасный человек, – отметила Каду.

Убийства по политическим причинам. Знала ли она об этом?

– Таким был и Хри. Я не мог помочь ему, зато он выиграл для меня время, чтобы я успел сбежать. Он умер за меня. Мне было семь, – добавил Льешо. – Я не мог никого спасти, кроме себя самого. Они напали на отца, убили сестру и выкинули ее в кучу мусора. Остальных разлучили и распродали. Однако, – юноша поднял фибский нож, наблюдая, как месяц скользит по лезвию, – могло быть и хуже. Если супруга правителя сдержит слово, следующим летом я выйду отсюда свободным человеком, воином.

– Кто ты? – спросила Каду.

Льешо покраснел и опустил голову. Восемь лет он держал свои секреты в тайне, но с ней не мог оставаться настороже. Вот и выболтал слишком много; не ясно, как выпутываться после такого откровения.

– Никто, – сказал юноша.

– Не верю, – отмела она эту версию, скептически подняв бровь в ожидании более конкретного ответа.

Поздно. Как говаривал Льек, открывшийся рот можно закрыть, но вылетевшие слова не возьмешь обратно и не выкинешь из головы. Сказанное всегда влечет за собой последствия. У старого министра, казалось, было много общего с Хабибой, колдуном правителя: у обоих лучше получалось философствовать, чем давать практические советы. Например, что делать с симпатичной девушкой, которая могла бы одолеть тебя трезубцем и произносит слова так, словно лепестки роз падают к твоим ногам?

– В прошлом, может, я и был кем-то, – признался Льешо. – А сейчас лишь один из Рыцарей Богини.

Даже в Фаршо было известно об этих людях: священниках, кавалерах, в общем, сумасшедших – бродивших вдоль и поперек империй, совершая странные рыцарские поступки во имя Богини. Считалось грехом не накормить странствующего всадника, но приглашений ему никто не рассылал и все с облегчением вздыхали, когда он уходил своей дорогой. Каду рассмеялась, как и рассчитывал Льешо, но думать не перестала.

– Спаситель Фибии, – сказала она. – Так называет тебя отец. Мастер Якс советует ему не считать своих червей, а назвать их рыбами.

Льешо опустил голову. С того момента как переодетая крестьянкой жена правителя появилась в оружейной Жемчужного острова, его секреты стали принадлежать посторонним людям. Не всем, конечно.

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru