Пользовательский поиск

Книга Небесные врата. Содержание - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Кол-во голосов: 0

– Что за другой пациент?

Ответил лекарь:

– Капитан, которой, между прочим, пока не дозволялось входить в палату, наверное, имеет в виду того, кто во дворце…

– Он – личный лекарь Ападиши, – подтвердила Каду. – Отец пошел навестить школу магии, а по возвращении обещал растолковать следующий пункт нашего плана.

Льешо отмахнулся от ее слов. Его не интересовали планы Хабибы. Точнее, у них не оставалось выбора в дальнейшем пути.

– Конечно, я последую совету Хабибы, чтобы получить помощь от Ападиши. Но поход – моя забота, хочу я того или нет. Я не желаю, чтобы еще кто-нибудь пострадал.

Льешо думал обо всех своих друзьях, раненных и погибших в сражениях. Менар с печальной и мудрой улыбкой погладил его лицо. В конце концов он знал стихи-пророчество, которое они собирались искать в Понтии.

– Мне и в голову не приходило, что, говоря через меня, бог Понтия имеет в виду брата, которого я считал потерянным много лет назад… Но если в предсказании речь идет о тебе, ты несешь нам войну. Во время войны гибнут люди, и Ападиша об этом знает. Он понимает, что не выйдет сухим из воды, и спросит: «Есть ли у войны цель, достойная того, чтобы принести в жертву жизнь, домашний очаг и сердце? Звезда ли ведет нас к этой цели – или ложный свет?»

Юноша истолковал поэтические слова брата как вопрос: куда он поведет Ападишу, к победе или поражению?.. Мерген, дядя принца Таючита, спрашивал о том же. Пока что Льешо принес народу Кубала только смерть хана – и, вполне возможно, принца. Он не ведал, найдется ли лучший ответ для Понтия. Что он знал точно – так это кошмарные видения Льюки. Альтернативой войне было падение всех небесных и земных миров: хотя преисподняя могла остаться, но только лишь для того, чтобы принять проклятых.

– Война стучит в дверь Ападиши, – сказал Льешо. – Он может сражаться, пойти на смертельный риск ради существования всего мира – или наблюдать, как сгорает его страна. Я выбираю битву. Как и Мерген из народа Кубал, что странствует в лугах. Народ ташеков, пустынники Гансау, боролись и умирали, они готовы к новому походу. Император Шана тоже с нами, а Шокар обучает фибских солдат, которые вернут Кунгол. Ападиша может присоединиться к нам – или отойти в сторону. Но я видел сны Льюки. Если мы проиграем, Ападиша умрет – так же, как и все.

– Важные вопросы и весомые ответы, – перебил Ибн Аль-Рази. – Но в больничной палате не место для обсуждения Ападиши. Особенно в отсутствие его самого. Государственные дела подождут, пока наш юный король отдохнет и сможет предстать перед Диваном.

– Хозяин… – Менар склонил голову, принимая укор.

Сердце Льешо заныло от гнева при виде униженной покорности брата. Как он мог доверять лекарю, который удерживает в рабстве фибского принца?..

Но Ибн Аль-Рази кивнул рабу с улыбкой, которой Менар не мог видеть, но должен был расслышать в словах лекаря.

– Я всегда знал, что ты – принц среди поэтов. Теперь оказывается, что ты принц и среди смертных. Когда твой брат, юный король, отдохнет, мы обсудим размер твоего выкупа… А сейчас позволь мне последний вечер насладиться твоим талантом. Прочти нам что-нибудь успокаивающее, чтобы твой брат легче отошел ко сну.

– Подождите, – встрепенулся Льешо. – Вначале принц Таючит. Потом уже отдых. Если вы положите нас в одной комнате, за нами будет легче наблюдать. А я засну с легким сердцем, зная, как дела у принца.

– Тебя может расстроить ужасное состояние друга, – возразил лекарь. Потом скользнул взглядом по шрамам на груди Льешо: – Впрочем, кажется, боевые ранения тебе не в новинку. Итак…

Ибн Аль-Рази опустил глаза, пряча какой-то образ под ресницами.

– Твой друг крепко спит. Он не поймет, что ты рядом – мак не оставляет пациенту выбора. Но если тебе станет лучше в его обществе, я устрою вас вместе. Хотя бы ненадолго.

Лекарь махнул рукой: слуги вышли вперед и сплели руки, предлагая принцу сесть на них. Фибский король мог бы заявить, что пойдет сам, но путешествие в уборную лишило его духа авантюризма.

Льешо позволил отнести себя в соседнюю комнату, похожую на его собственную, где метался в забытьи принц Таючит.

– Его разум стремится обратно в реальный мир, – объяснил Аль-Рази, – но ему нужен покой…

Лекарь отошел в сторону и взял тонкий серебряный прут, полый внутри, как тростник. Один конец Аль-Рази опустил в пузырек темно-зеленого цвета, а другой сунул в рот и начал всасывать воздух, пока маковое зелье не заполнило прут.

Вынув его изо рта, он заткнул отверстие пальцем. Потом вложил прут между губ Тая, просунул дальше. Потом убрал палец с отверстия.

Принц Тай булькнул и подавился: лекарь начал массировать ему горло.

– Ну-ну, все будет хорошо, – сказал он, и Таючит быстро успокоился, забыв про боль и видения, которые заставляли его метаться по кровати.

– Извини, – проговорил Ибн Аль-Рази. – Но ему нельзя двигаться, пока не начнет заживать рана.

– Я помню, – с горькой улыбкой согласился Льешо.

В Шане ему не давали мак, а травы брата помогали лишь немного заглушить огонь, терзавший нутро.

– Я благодарен за все, что бы вы ни сделали для него.

Лекарь кротко улыбнулся.

– Теперь осмотрим тебя, юный король?

– Хорошо.

Льешо уже зевал, а в голову лезли смутные и бессмысленные вопросы, вроде: «Почему все называют меня «юный король», вместо того чтобы обращаться согласно титулу?». Или: «Почему я до сих пор сижу?»

Ответ на последний вопрос дал лекарь, мягко откинув Льешо на пуховую перину.

– Оставайся с ним, если хочешь, – прошептал Аль-Рази и на цыпочках вышел из комнаты.

– Спасибо.

Голос Менара, занимающего место подле брата. А дальше поэт принялся читать стихи:

Король с утренней зарей в глазах
Вышел из солнца…

Льешо подметил упоминание о солнце и понял, что в поэме говорилось о короле нового дня. Но с другой стороны, потерявшись в хаосе бессвязных мыслей, он увидел образ короля, оплакивающего потери.

Ни в том, ни в другом он не ошибся.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Отец грозы и дочь небес!
Вы, кто принес ему дары!
Избавьте сына от страданий и войны,
Верните ему молодость и жизнь!

Стало так темно, что Льешо на мгновение испугался, что потерял зрение во время сна или волею каких-то сил занял место брата в теле слепого поэта. Что объяснило бы, почему стихотворение казалось не очень похожим на легенду.

– Это материнская молитва о сыне на войне, – вытянул его из темноты чей-то голос.

Менару не нужно было света, чтобы понять, что Льешо проснулся. Он опирался на чувства, как все слепые. Изменение в ритме дыхания принца или переход от сонного паралича к настороженной неподвижности тела говорил поэту обо всем.

– Я исчерпал запасы стихов и вернулся к простым словам обычных людей.

Они начали поход совсем детьми, так что молитва оказалась как раз кстати. Льешо подумал: интересно, как там дела у его отряда? Воинам запретили появляться у него. Скорее всего скука и беспокойство сказываются на выдержке друзей, которые нервничают и готовы в любой момент схватиться за нож или меч. Конечно, они справятся – как всегда. Но с самого корабля Льешо не видел бога-мошенника и ни разу не слышал, как кто-нибудь упомянул бы хоть одно из его имен. Ему стало не по себе.

– Мастер Ден?..

Вопрос не имел никакого отношения к предыдущему разговору, но Менар ответил терпеливо, как больному:

– Он в городе. Мастер Ибн Аль-Рази не мог запереть перед ним свои двери, когда твой друг принес тебя на руках, но он не потерпел бы присутствия фальшивых богов под крышей своего дома.

Льешо вздрогнул, услышав подобные слова о боге-мошеннике из уст фибского принца.

– Как можно отрицать существование того, кто заходит через дверь и кланяется хозяину?

67
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru