Пользовательский поиск

Книга Милана Грей: полукровка [СИ]. Содержание - Глава 20

Кол-во голосов: 0

— Джейсон! — прокричала девушка в плаще и побежала к нему. Ветер освободил большие светлые кудри от черного капюшона. Изящные ноги волшебницы подвели её, и она упала.

Папа повернул голову, услышав сорвавшийся на визг крик. Увидев шар, быстро приближающийся к нему, он распахнул глаза в удивлении: не от страха, он не боялся смерти. Глаза расширились только на мгновенье, они сузились от звериной злости, верхняя губа обнажила оскал. «Найф!» — выкрикнул он и швырнул в меня свою волшебную палочку. В полете она сверкнула стальным блеском и устремилась на меня ещё с большей скоростью, скользя и разрезая воздух. Через пару секунд мое заклинание ударило папу в грудь. Зачерпнув губами воздух и ворвавшийся в двери белый дым, он взглянул на меня появившимися зрачками и упал без сознанья на пол.

«Глупая», — обвинила себя я, всеми силами пытаясь встать. От боли голова зазвенела, из глаз побежали искры. Чуть приподнявшись и оперевшись о сломанную ногу, я рухнула обратно, ударившись головой об стену. Заклинание опустошило меня, и у меня даже не хватало сил заплакать. В живот влетела папина волшебная палочка. От удара тело прогнулась, голая поясница коснулась холодной стены. Из сжавшихся от боли легких вырвался воздух. Руки сами метнулись к ране и наткнулись на рукоятку ножа. Обхватив его двумя руками, я выдернула его и закрыла кровоточившую рану руками, зажимая, и захлебываясь в боли.

В голове гремело тяжелое дыхание. Зал вновь помутнел и расплылся. Воздуха было невыносимо мало, и мне совсем его не хватало. Горький ком застрял в горле. В комнату ворвались люди в синих костюмах и масках, они пробирались по густеющему дыму, держа палочки наготове. Голова и веки потяжелели, и я потеряла сознание.

Глава 20

— Я конфет принес, — громко прошептал Оливер за ширмой.

— Я тоже пару нашел. Ливи, хочешь? — спросил Фред.

— С вареньем хочу, — прошептала она. Её голос был невероятно прозрачным.

В глаза била белизна и чистота комнаты. Впервые, очнувшись, я не хотела двигаться, хотелось опять заснуть. Как бы я не мечтала, но больничные ширмы не скрывали меня от мыслей и яркого холодного света. Несмотря на близкие голоса, я впервые очнулась наедине с собой, и, казалось, вместе со мной сразу же пробудились мысли. Я винила себя, но никогда бы не поменяла свое решение. Единственное, от чего бы я отказалось, это от нужды выбирать. Я потратила много времени, чтобы представить, что было бы, если я сделала другой выбор, но почти ничего бы не изменилось. Много путей на гору, а вид с горы всё равно одинаковый. У меня было два пути, но на вершине меня ждала одна и та же боль.

Послышался шорох оберток и скрип койки. Пружины громко заскрипели под чьим-то весом.

— А можно и мне?

— С добрым утром, Коннон, — сказала Оливия.

— Милый носик, — съязвил Оливер.

— Спасибо, тебя тоже неплохо раскрасили.

Раздался очередной шелест и хлопок конфеты об пол. Коннон тихо нагнулся за сладостью, заскрипев кроватью. Громкий шелест и сладкое смакование.

Я сжалась клубочком и, не чувствуя тепла тела, накрылась с головой одеялом, заставляя себя снова провалиться в безликий мир сновидений. Легкость и никакой боли в теле. Мне не было страшно умереть. Я жаждала спрятаться.

* * *

У Коннона был сломан нос, и из больницы он сбежал буквально на следующий день. В первый раз, когда я его увидела уже вне больницы, нос у него был ровнее обычного и шикарно смотрелся на бледном лице.

* * *

Фред не был сильно поврежден, но все свое время до выписки брата он проводил в больничной палате. После того случая с Оливером он боялся расставаться с ним надолго, даже медсестра не могла его выкурить из больничного крыла. Фред прятался от мадам Ли под койками, за ширмами, залезал в палату через окно, даже один раз попытался пройти сквозь стену, но у него застряла пятка, и вытаскивали его из стены всей школой.

* * *

— Стойте! — завопил Оливер, когда медсестра протянула руки, чтобы вправить ему сломанный нос.

— Вы же только медсестра. Вы уверены, что умеете чинить нос? — волновался за брата Фред.

— Милана так часто у меня бывает, и каждый раз с новым диагнозом. Я на ней уже весь медицинский справочник натренировала, — ответила медсестра и снова потянулась к сломанному носу.

Я никак не среагировала на её шутку и продолжила без особого интереса наблюдать за происходящим.

Оливер схватил Лилу Ли за руки и с совершенно серьезным, испуганным лицом спросил:

— Вы нос когда-нибудь людям вправляли?

— Так, хватит! — ударила по рукам Оливера медсестра. — На счет три вправляю. Раз, — проговорила она, положив руки на нос Оливеру, и он заойкал. — Я ещё ничего не сделала.

— Да, простите.

Оливер глубоко вдохнул и громко выдохнул. Фред любопытно наблюдал за мадам Ли, сидя прямо напротив неё и Оливера, чтобы удобней было все видеть. Мадам Ли начала считать, и он заинтересованно открыл рот. Не досчитав до трех, медсестра вправила Оливеру нос. После громкого хруста, чуть вскрикнув, Оли схватится за него.

— Убери руку, — приказал брату Фред. — Убери, не видно же. — Оливер послушался. Его глаза выдавали мольбу об оценке. — Боже! — закричал испуганно Фред, и Оливер вздрогнул. — Да он… он… Да он идеальный!

Оливер облегченно выдохнул, даже не ответив брату на издевку. Фред расхохотался над лицом брата, а Оливия потянула Оли за рукав, чтобы он повернулся и дал ей оценить работу мадам Ли. Медсестра довольная собой, прошествовала в каморку.

У Оливера помимо сломанного носа были многочисленные ушибы и ожоги от защиты на двери, в которую он влетел, и выписали его почти самым последним из нас.

* * *

Оливию пару дней не покидала слабость, и хорошее настроение проходило мимо неё.

Она недолго пролежала в больнице, но тот роковой день она запомнит навсегда. Ещё долго при мимолетном упоминании о первом утре нового года она вздрагивала, улыбка пропадала с её лица, а по глазам, казалось, что она снова и снова переживала тот день.

* * *

Даша тяжело восприняла новости о сестре. Она корила себя за все, хоть её никто и не обвинял. Её родители сразу как смогли забрали домой, и больше я её не видела. Перед уездом она дала мне прочесть записку Мисы, которую нашли у неё в кармане. На бумаги нервно плясала темно-фиолетовая волна:

« Прости меня, прости. Я давно решила. Я с самого начала знала, что должна так поступить в этой ситуации. Прости меня, прости, что не сказала раньше, ты бы попыталась меня переубедить. Я всегда слушалась тебя и испугалась, что не смогу пойти против твоих слов и в этот раз. Прости меня, если можешь, прости. Мне очень страшно умирать, но это спасет всех, это отложит освобождения Пожирателя душ хотя бы на время поиска новой Бладмикс. Я хочу, чтобы ты и родители жили без страха. Моя жизнь ничто по сравнению со счастьем моей семьи и всего измерения. Прости меня, прости и попроси за меня у всех прощения. Из-за меня столько людей пострадало, и столько людей были готовы биться за меня… Скажи им спасибо. У меня была великолепная жизнь. Спасибо и прости меня».

Под наивной внешностью Мисы скрывалась умная и героическая душа. Зная, что портал откроет только свежая кровь, она пожертвовала собой. Она всегда бегала за Эваном и

Дашей не потому, что с ней никто не дружил или кто-то заставлял её это делать, а потому что они были единственными, с кем Миса могла не скрывать, кто она, и не чувствовать себя лгуньей. Я понимала, почему она так поступила, но была уверена, что можно было найти другой выход, но уже поздно… Она бы стала замечательной женщиной-магом.

* * *

Я долго восстанавливалась со своей сломанной ногой, неуспевающим нормально зажить виском, сотрясением мозга и ножевым ранением в живот. А рана в душе ещё дольше не заживала.

44
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru