Пользовательский поиск

Книга Король и Королева Мечей. Содержание - ГЛАВА 39 ФАРФОРОВЫЕ ЗУБЫ

Кол-во голосов: 0

— Я не знал, я долго ничего не знал. Это случилось после того, как мы разбежались с тобой тогда, в самый последний день. Меня как будто озарило... словно я услышал и увидел, как затрепетали радужные перышки. Честно говоря, я предпочитаю думать, что это был прощальный подарок.

— От Милы?

— А я еще думал, что она меня не любит. Какой же я был дурак! Но теперь с этим покончено. И поэтому я знаю, что должен драться вместо тебя, Джем.

— Нет! — воскликнул Джем, охваченный волнением и тревогой. — Радж, мне все равно, кто я такой, но драться вместо меня ты не будешь! Как может ваган победить в поединке?

Раджал оскорбился и отбросил руки Джема.

— Ты что же, думаешь, что я не умею владеть шпагой? Когда мы с тобой дрались на деревянных мечах, я всегда тебя побеждал, а в «Масках» я многому научился, Джем!

— Радж, это не имеет значения! Говорю тебе: ты не сумеешь победить! Он убьет тебя. А если ты убьешь его, тебе тоже конец. Бергроув — эджландец. Ему простят убийство. Он уже убивал не раз, убьет и теперь. — Джем разволновался и, снова сжав руку друга, оттянул край его перчатки. — Посмотри на свою кожу, Радж! Пойми ты, наконец, ты — ваган!

— Я это знаю, Джем!

— Знаешь? Тогда ты должен понимать, что с тобой станет, если ты убьешь эджландца. Твоего отца повесили за меньшее преступление. Радж, ты — мой друг. Ты, наверное, мой самый лучший друг. Но если ты не откажешься от своей безумной затеи, ты перестанешь быть моим другом.

— Джем, прошу тебя!

— Пообещай мне, Радж. Просто пообещай.

Раджал прикусил губу и неохотно кивнул.

— Нова! — Утратив терпение, к друзьям подошел Пелл. — Ты что же, собрался все утро потратить на разговоры с этим ваганом? Неужели мало того, что вышло из-за вашей вчерашней встречи?

— Мы не просто болтали.

— Знаешь, это мне судить. Вернее, судить об этом будет свет. И честно говоря, Нова, твоя карьера в обществе может оборваться, не начавшись. Надеюсь, ты не слишком серьезно рассматривал перспективы своих отношений с мисс Венс? Думаю, она не станет знаться с тем, кто на короткой ноге с ваганами. А теперь пошли. Скоро утренняя служба.

Говоря, Пелл старался не смотреть в лицо Раджала. Он даже не постарался говорить потише. Джема это жутко возмутило, но по пути к карете он сумел выдавить единственное:

— Пелл, ты ничего не понимаешь.

Карета тронулась с места. Ехали молча.

А Раджал опустился на Пень Марми и заплакал.

ГЛАВА 39

ФАРФОРОВЫЕ ЗУБЫ

— Темницы? Не может быть!

Капеллан пояснил:

— Любезная госпожа, в Агондоне некоторые рассматривают посещение темниц примерно так, как мы с вами отнеслись бы к посещению театра. Верно, лорд Маргрейв?

Лорд Маргрейв ловко и изящно извлек застрявший между фарфоровыми зубами кусочек хрящика, попавшийся в беконе. Проделано это было настолько мастерски, что Умбекка пришла в восторг. Да, он был холоден, этот аристократ, но не бушевали ли в его душе потаенные пожары? Умбекка скривила губы, изобразив то, что она почитала «загадочной улыбкой».

— Театр! — горько вздохнула она. — Увы, в нашей глухой провинции нет таких развлечений. Что вы только о нас подумаете, лорд Маргрейв?

— Госпожа, я не отношусь к числу завзятых театралов.

— Ах...

— Проповедник Фиваль, насколько я понимаю, во времена вашей жизни в Агондоне вы были более ознакомлены с подобными развлечениями?

— О, не так уж хорошо, уверяю вас, милорд! Однако лицу духовного звания порой приходится изучать жизнь во всех ее проявлениях. А когда он служит в столице, разве истина не вдвойне верна?

— Темницы? — послышался вдруг еще один голос.

Лорд Маргрейв обернулся и был уже готов объяснить свой интерес к ирионским темницам. Со времени приезда в провинцию он успел уже многое повидать: деревенскую лужайку, обнесенную забором с острыми кольями, по-новому, в варбийском стиле разбитый сад возле Дома Проповедника, прекрасный новый храм, встающий на руинах старого.

В замке ему показали новые башни, продемонстрировали отряды синих ирионцев в новеньких форменных мундирах, мальчишеский оркестр, исполнивший Гимн Флагу. Однако для составления отчета об инспекционной поездке он обязан был ознакомиться и с менее приятными моментами жизни ирионцев. Ему хотелось удостовериться в справедливости донесений относительно заведения под названием «Ленивый тигр». Он интересовался тем, почему ему не показывают детей Короса. Кроме того, ему не давал покоя вопрос, сколько несчастных может томиться в подземельях замка.

Лорд Маргрейв был аристократом старой закалки и стремился к правдивости.

Но прежде чем он успел открыть рот, та, что задала вопрос, сама стала на него отвечать:

— Темница — это помещение под землей. Под землей может таиться много тайн. Прекрасных тайн. Ужасных тайн.

— Не обращайте на девушку внимания, лорд Маргрейв, — вмешалась Умбекка. — Катаэйн, ты лучше завтракай и не отвлекай лорда Маргрейва. Вдова Воксвелл, подложите Катаэйн буженины. — Умбекка добавила, понизив голос: — Видите, милорд, как милосерден мой супруг. Он готов приютить всех несчастных и обездоленных.

— Это довольно необычно. — Старик аристократ устремил заинтересованный взгляд в дальний конец стола и задержал его на темноволосой стройной девушке, наряженной в платье из накрахмаленного белого атласа. Волосы ее были зачесаны назад, и оттого лицо имело испуганное выражение. Казалось, девушка когда-то что-то знала, какую-то тайну, но забыла ее. Лорд Маргрейв знал о том, что в прошлом сезоне эта девушка побывала в Варби, но, глядя на нее теперь, он с трудом представлял ее в роли молодой светской дамы. Госпожа Вильдроп постоянно говорила о том, что девушка нездорова.

Напротив мисс Катаэйн сидела полная ее противоположность — худая седая старушонка в строгом черном платье. Лорда Маргрейва она пугала. Говорила вдова Воксвелл мало, и если в ее замедленных движениях была какая-то особенность, то заключалась эта особенность в том, что она старалась спрятать руки — на животе, за спиной, под столом. Всеми силами она старалась не показать, что она однорукая.

Увечье старухи стало еще более заметным, когда она принялась подкладывать в тарелку девушки совершенно ненужные той куски мяса. Умбекка несколько мгновений следила за корявыми движениями вдовы и, наконец, с сострадательной улыбкой махнула рукой, повелевая вдове сесть, и позвонила в маленькой колокольчик.

— Госпожа?

Умбекка сделала глубокий вдох, готовясь обрушить на горничную поток поручений, но вид служанки вызвал у нее полнейшее недоумение.

— Нирри, что это ты вытворяешь?

Ответ был очевиден. Когда Нирри появлялась на людях в последний раз, она прихрамывала. И вот теперь появилась на костылях, которые явно разыскала где-то в пыльном углу.

— О госпожа, у меня так лодыжка распухла, и не рассказать! Нирри медленно пошла по комнате, громко стуча костылями.

О да, это был не самый приятный звук, и все же лорд Маргрейв сумел отвлечься и обратить внимание на то, что цвет лица госпожи Вильдроп вдруг стал землисто-серым, а в глазах мисс Катаэйн отразилось какое-то яркое воспоминание.

Эта девушка интриговала лорда Маргрейва.

— Так вы говорите, что она была дикаркой, жила в лесу и не понимала человеческой речи? — прошептал лорд, повернув голову к Умбекке. — А теперь она выглядит... просто-таки аристократично!

Капеллан тактично засмеялся.

— Эта девушка — произведение искусства госпожи Квик. Вы весьма прозорливы, лорд Маргрейв.

— Я вовсе не намеревался демонстрировать какую-либо прозорливость!

— О, но разве истинному дворянину не удается порой сделать более того, чем он намеревался сделать? — Умбекка вся подобралась, краешки ее губ снова скривились. — Однако, лорд Маргрейв, прозорливость ваша действительно достойна похвалы в отличие от вашего аппетита. Разве вы можете сказать, что хорошо позавтракали? Ведь завтрак так важен для того, чтобы запастись необходимой для ваших трудов энергией!

80
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru