Пользовательский поиск

Книга Король и Королева Мечей. Содержание - ГЛАВА 11 ПРЕСЛОВУТАЯ

Кол-во голосов: 0

С ослепительной вспышкой опускается кинжал, вспарывает нежную юную плоть. Из вспоротого живота вываливаются кишки. Вождь выпрямляется, держа на ладонях почки, легкие, печень жертвы. На камни капает кровь. Наконец он преподносит своему божеству подрагивающее сердце.

Но и тогда, когда со звоном падает на каменные плиты обагренный кровью кинжал, когда балахон жреца из белого становится алым, а с алтаря стекают красные струйки, и тогда недоволен страшный бог, чей лик предстает в зеркале. Бывали случаи, когда удавалось ублажить его хотя бы на краткий миг, порадовать его той злобной силой, которая высвобождалась в момент жертвоприношения. Тот-Вексраг как бы видел в этом пролог к своему грядущему воцарению.

Но теперь ублажить его не удалось.

— Тупицы! Этот мальчишка ничего не стоит! Разве он Ключ к Орокону?

— О благословенный, но пробьет час, мы приведем тебе и Ключ!

— Снова ждать? Я ждал уже довольно!

Рыдая, жрец падает на колени.

— Но подожди еще хоть немного! Не успеет настать новый цикл, как ты сможешь вернуться в этот мир! Судьба свершается уже сейчас, в эти самые мгновения! Еще несколько лун, совсем немного...

Но тут бог, чей лик запечатлен в колдовском зеркале, вопит громче и пронзительнее, чем кричал приносимый в жертву мальчик. Он кричит о том, что он умирает, что все эти люди убивают его, он дико вопит о том единственном, что он жаждет обрести:

— Ключ, тупицы! Приведите мне Ключ к Орокону!

ГЛАВА 11

ПРЕСЛОВУТАЯ

— Мисс Ката! Мисс Ката!

Ката очнулась. Нирри трясла ее за плечо, низко наклонившись над нею. Видно было, что служанка сильно встревожена. Ката потерла глаза. У нее затекли и замерзли ноги и руки. Оказывается, она уснула, сидя в кресле у погасшего камина. В щелочку между шторами пробивался бледный дневной свет. С площади слышался призывный звон храмовых колоколов.

— Что это вы такое удумали — в кресле заснули? Ох, надо было зайти да проверить! Вставайте же, мисс Ката, на службу опоздаете!

В это утро Ката одевалась как полусонная. Настроение у нее было странное. Платье, в котором ей следовало ходить на службу в храм, с самого начала вызывало у нее отвращение. Она считала его уродливым и старомодным. Других девушек не заставляли носить черные церковные платья и чепцы, похожие на ведерко для угля, не заставляли носить на груди золотой Круг Агониса.

Нирри на этот счет только руками разводила, хоть и сочувствовала Кате. К тому же черный чепец вовсе не был похож на ведерко для угля, и вдобавок разве на мисс Пелли Пеллигрю не будет точно такой же? «Будет вам, мисс Ката, — частенько говаривала Нирри, — вы у нас барышня рес-пек-табельная. И одеваться должны, как полагается — как рес-пек-та-бельная барышня строгих правил».

Ката порой изводила служанку. Нирри втайне восторгалась мятежным духом девушки, но старалась этого не показывать. Ката и так уже задавала очень странные вопросы. «Нирри, а расскажи мне про то время, когда я была маленькая. Как тогда все было?» Или, скажем: «Нирри, а до болезни... какая я была?» Ну что ей могла ответить Нирри? О, она могла бы многое рассказать... Но нет — это было невозможно. Хозяйка то и дело напоминала: «Ни при каких обстоятельствах девочка не должна узнать о своем постыдном прошлом! Тебе понятно, девчонка?»

Порой Нирри так хотелось проговориться и выложить Кате всю правду. Но это было слишком рискованно. Тогда бы хозяйка, эта злобная старая корова, сразу бы рассчитала Нирри. И что бы тогда с ней стало? Без рекомендательного письма Нирри ни за что не отыскать приличную работу. Нет, она должна была лгать. У Нирри был дружок, он служил в армии, и она надеялась, что в один прекрасный день выйдет за него замуж. Ей нужно было работать, сохранять хорошую репутацию и откладывать денежки.

Но ей было неловко из-за того, что приходилось все время обманывать Кату. Когда в их дом попала эта обезумевшая девочка, Нирри была напугана, но очень скоро полюбила Кату, полюбила так же сильно, как сильно ненавидела свою жирную и злобную хозяйку.

Порой Нирри мечтала о том, чтобы убежать из дома Умбекки вместе с Катой.

Но это была всего лишь мечта. Только мечта, не более.

— Ну вот, мисс Ката. Вы готовы!

— А? О... да, да.

Словно сомнамбула, Ката подошла к столику и взяла молитвенник в кожаном переплете. Нирри недоумевающе смотрела на нее. Да что же такое, в самом деле, случилось с Катой?

Но и Умбекка сегодня была какая-то подавленная, непохожая на себя. Обычно она отправлялась в храм Агониса напыщенная, горделивая. По лестнице они спустились молча. Светило яркое, лимонно-желтое солнце, в утреннем воздухе звучал мелодичный перезвон колоколов. Площадь запрудили экипажи. Высокосветские особы направлялись к высоким створкам ворот варбийского храма. Ката рассеянно скользила взглядом по толпе. Дама в кринолине, девчушка в платье из топорщащейся тафты, синемундирник с высокими эполетами...

С той же рассеянностью она посмотрела и на юношу-пажа в перепачканном плаще, который торопливо шел ей навстречу через площадь. Лишь на миг, на странный, томительный миг их взгляды встретились, а в следующее мгновение в глазах юноши мелькнуло разочарование. Быть может, этот юноша тоже видел сегодня прекрасный сон и теперь его сон оборвался. В руке он сжимал широкополую шляпу. Вдруг пальцы его разжались, шляпа выпала и медленно покатилась по мостовой.

Лицо Каты осталось равнодушным. В другой день, быть может, что-то и шевельнулось бы в ее душе. Теперь же она только смотрела, все видела, но ничего не понимала.

Но она не видела женщину в зеленом платье, которая стояла у окна в доме напротив. Это было окно дома Пелли Пеллигрю, но женщина была не Пелли и не вдова Воксвелл. Зловещая дама пристально смотрела на юношу. Она словно чувствовала, что он может ей чем-то грозить.

Глаза ее полыхнули зеленым огнем, мгновение истекло. И в толпе тут же послышался крик:

— Вот он! Держи его!

Растрепанный паж обернулся и припустил бегом. За ним следом устремился слуга в желтом бархатном камзоле и какой-то юноша, закутанный в одеяло.

— Подумать только! Какая распущенность! — проворчала Умбекка, которая не успела толком разглядеть юношу, за которым бросилась погоня.

Только Нирри, тащившаяся позади, успела уловить крошечную искорку истины. Этот юноша... он был так похож на господина Джема! Нирри чуть в обморок не упала.

Но нет, это было невозможно. Бедный господин Джем умер.

Поднимаясь по ступеням храма, Ката обернулась и посмотрела на площадь. Пелли нигде не было видно. В дни Канунов Пелли и вдова Воксвелл всегда догоняли их на ступенях, и в храм они входили все вместе. Сегодня же пришла только вдова. Она шла потупившись, лицо у нее было еще более тоскливое, чем обычно.

— Где Пелли? — спросила Ката.

Ответа не последовало. Началась служба. Из открытых дверей доносились величественные звуки органа, паства рассаживалась по скамьям. К высокому сводчатому потолку взлетели хвалебные восклицания. Ката рассеянно открыла молитвенник и устремила взгляд к алтарю.

Восхвалим, восхвалим, восхвалим,

Владычицу нашу восхвалим!

На Кату нахлынули воспоминания. Она вдруг увидела себя в другом храме... Тогда она медленно обернулась и увидела, как по проходу между скамьями несут длинный блестящий ящик. Это было вскоре после болезни Каты, и она многого еще не понимала. В ящике, как ей объяснили, лежала леди Элабет, но Ката понятия не имела о том, что это за леди. Она только знала, что ей грустно и тоскливо.

Теперь ею овладела иная грусть. Она снова обернулась и почти воочию увидела другой гроб... гроб Пелли, который несли к алтарю. Бедняжка Пелли. В такую ночь кататься по Петле Воспера — это было истинное безумие... Еще мгновение, пока не отступило жуткое видение, Ката почти не сомневалась, что она действительно в эту ночь стала свидетельницей страшной трагедии.

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru