Пользовательский поиск

Книга Колесницы Ра. Содержание - Глава 15

Кол-во голосов: 0

— Он мертв. — Треверс растянулся на заднем сидении в луже зеленой крови. — Хонши выносливый. Я даже не думал, что он ранен. Должно быть, он сразу же вытащил трезубец — животное, первобытное и выносливое.

Талли подумал о трех зубцах с варварской насечкой и содрогнулся.

— Эти чертовы рыбы знают, куда бить человека. В шею, — яростно сказал Чрива.

Перед глазами Тали встала картина Оолоу с торчащей из шеи стрелой.

Каждая миля, которую они проезжали, удаляла его от Города Первого в Броркане в смысле географии. Но он успокаивал себя тем, что они едут в примерном направлении к Хамон-Апену. Если Проводники таинственной Графини смогут найти Врата в Ра поблизости от городов-близнецов, так будет даже лучше. Что бы не случилось с другими людьми — или монстрами, считая хонши — в этом измерении, он должен вернуться в Ра. Если он только сумеет найти Грэхема Пайка, то все будет в порядке — его сразу же перебросят в Ра.

Талли знал, что понятия не имеет, как самому управлять Вратами. Он чувствовал глубокий иррациональный страх перед скрытой в нем потенциальной силой. Он оказался своего рода уродом! Мысль о том, что его мозг является неким мутантом, некой причудой, запечатленной в цепочках генов, которая дала ему эту силу, лежащую так глубоко, что он до сих пор и не подозревал о ней, пугала его и давала чувство дезориентации. Но если единственный способ вернуться в Ра заключается в использовании этой силы — тогда он использует ее, пугает это его или нет!

Глава 15

— Вейн и Чернок, наверное, уже возвращаются, — сказал Чрива, гоня машину. — Как только они встретятся с Графиней и мы будем в безопасности в лагере, мы можем упаковать вещи и возвращаться домой в Ируниум.

В Талли пробудились воспоминания о гигантских цветах-людоедах и о выражении, с каким Желтоволосый говорил в своем доме в Городе Алмазов в Ируниуме, перед тем, как его поглотил цветок.

— Мне нужно вернуться в Ра, — сказал он.

— Конечно, конечно, Рой, — отозвался с заднего сидения Треверс. н был занят тем, что чистил свой пистолет. — Графиня располагает лучшими Проводниками во всех измерениях. Ей нравится управлять ими.

Зеппи достал из кармана ключ и расстегнул железный ошейник на шее мертвого Проводника. Потом он обмотал цепочку вокруг левой руки и осторожно убрал ошейник в карман. Затем пинком вытолкнул труп из машины.

Талли чувствовал себя камнем. Он был нем, как камень, неподвижен, как камень, и отчаянно пытался оставаться таким же бесчувственным.

— Вы, валкини, недостаточно цените Проводников, Зеппи, — сказал Чрива. — Неужели завоеватели не выучили самые элементарные уроки Черного Наспурго — что инструменты нужно держать в чистоте и порядке?

— Оставь завоевателей в покое, Чрива.

— Охотно. войска Графини сами несут за себя ответственность. Я вот, глядя вперед, вижу Чернока. Ему сопутствует удача и он возвращается в Дуросторум.

— Чем быстрее мы все встретимся, тем быстрее вернемся домой, — недовольным голосом сказал Треверс. — Брат должен мне пару сотен долларов золотом по курсу любых измерений. Ему бы следовало лучше играть.

Талли уже все понял. Эти люди, грубые путешественники по измерениям, хотели забыть о судьбе Проводника и хонши, потому что в один прекрасный день такая судьба может настичь и их самих. Однако, водитель Чрива рассуждал так, словно он видел через пустоты своей жизни реальность, которую он презирал. Тали посмотрел на него более пристально. Он видел уши водителя, в которых висели золотые кольца, и покрывающая их шерсть была ясно видна на солнце.

— Скоро мы уже будем в долине, — сказал Чрива Треверсу.

— Здесь место встречи и по плану обе парии должны вернуться в Дуросторум и Джундагай. Так что вы не понадобитесь. Но чем скорее мы умотаем из этого измерения Фаддафрейва, тем, я думаю, лучше.

— Да уж, — отозвался Треверс. — В Дуросторуме было бы гораздо легче — и Врата туда имеются прямо на крыше гостиницы Дружелюбной Мыши. Этот же путь означает всевозможные развлечения, которые только раздражают меня. Казалось, они уже не помнили, что эти развлечения стоили жизни двум человеческим существам. Гибель хонши затронула какие-то эмоции в глубине души Талли. Он подумал о том, какие же условия должны быть в их родном измерении Хонш, если эти существа соглашаются на такую службу.

— Хошоо! Мой меч отомстит за тебя, — побормотал он слова песенки.

— Я и не думал, что ты запомнишь! — тихонько рассмеялся сзади Треверс.

— Не думаю, — печально сказал ему Талли, — что несмотря на всех чудовищ и чудеса, которые я повстречал в измерениях, я когда-нибудь забуду хонши.

Открытые пространства покрытой травой равнины, тянувшиеся до самого далекого горизонта, напоминали Талли Ра, только в отличие от него, здесь на равнине росли группы деревьев, что лишь улучшало перспективу.

— А вот и долина, — сказал Чрива, — Сразу за ней море.

Они поехали по травянистому бездорожью, и Талли подумал, не слыша шума волн, имеет ли водитель в виду море соленой воды или море травы?

Впереди показалась шелковая палатка, полускрытая торчащими прямо из земли валунами. Из-за валунов выскочили два солдата Графини и направили на «лендровер» оружие.

— Монтиверчи! — закричал Чрива. — Эй, Голтан, Квендал!

Это мы!

Оба солдата подошли к машине и увидели красную и зеленую кровь. Их лица внезапно исказились от страха.

— Где бронеавтомобиль.. Проводник... стражник?..

Чрива выглядел раздраженным.

— Напали эти проклятые рыбо-люди. Мы потеряли их.

— Рыбо-люди, Кслотсы?! Они хотят убить нас всех! — Солдат, который говорил, потер рукой лицо. — Я не понесу Графине такие новости.

— Я тоже, — быстро отозвался второй.

— В чем дело? — спросил Чрива. — Говорите мне... быстро. — Он высунулся из машины и грубо затряс солдата за плечи. — Голтан.. говори!

Голтан хмуро уставился вниз, дожидаясь, пока его перестанут трясти. Его слова удивили Талли.

— Лучше надень свои наушники, Чрива. Если ты явишься к Графине одетый не по форме, она велит хонши зарубить тебя на месте.

— Чушь! — рявкнул Чрива. — Что происходит?

Но он все же полез в карман, достал пару островерхих наушников из гибкого пластика и надел себе на уши.

— Мы не можем прорваться к Вейну и Черноку. Они окружены Кслотсами. Пока работал передатчик, мы узнали, что у них кончаются боеприпасы, и они могут лишь защищаться, но не могут прорваться.

— Я не верю в это... А что с нашими силами?

— Соломон...

Голтан замолчал. Из палатки выбежал валкини в цветастой рубашке, размахивая руками.

— Лучше идите сразу. Если в лагере поверят, мы спасены.

Быстрее, Чрива, быстрее, если тебе дорога жизнь. Зеппи выругался, бормоча что-то о захватчиках, Отторе и многосложный чудовищах. Подбежавший возбужденно уставился на него, но Зеппи тут же привел его в себя. «Лендровер» рванулся с места, Чрива помчался мимо палатки и, обогнув валуны, въехал в лагерь. Там стояло с полдюжины палаток и кухонный тент. Талли не видел хонши. Чрива выпрыгнул из машины. Кругом бегали люди — солдаты, валкини, люди в голубых рубашках и брюках, подобные тем, что Талли позаимствовал у Треверса. Словом, царила суматоха.

— Эй! Рой! — донесся до Талли голос Грэхема Пайка.

Тали выпрыгнул из «лендровера». Крики мужчин и женщин, клубы поднятой пыли, возбужденные лица и бешено жестикулирующие руки — все пропало, когда он крепко обнял Пайка.

— Грэй, старый боевой конь! Значит, с тобой все в порядке!

— Как видишь. Спасибо Графине. Она чудесная девушка, Рой... совершенно сказочная! без нее я был бы мертв и закопан в Джундагае!

Они тут же начали пересказывать друг другу новости. Затем над носящимися мужчинами и кричащими женщинами пронеслась долгая нота золотого колокола. Все замолчали. Все уставились на шелковую палатку, полог которой откинулся. Из палатки вышла женщина.

Что-то странное произошло с Роем Талли, когда он увидел, как она выходит из палатки. Он почувствовал, как по всему телу пробежала дрожь, словно через него попустили ток из всех элементов Даниэля, оставшихся в храме Амон-Ра. Он уставился на нее. Одетая в белое шелковое платье без рукавов, спадающее до земли и держащееся на кончиках высоко поднятых грудей, она подавляла все и всех. Ее темные волосы, вьющиеся и сверкающие от драгоценных камней, были уложены в замысловатую прическу опытными парикмахерами. Ее белое лицо, чистое и гладкое, небывало юное, чуть тронутое косметикой, ее большие, широко расставленные фиолетовые глаза, бутон мягких, алых и нежных губ — все это произвело на Талли впечатление физической силы, заставившей его дыхание замереть. Он почувствовал щемящую боль под ребрами. Графиня рассеянно потерла левую руку правой.

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru