Пользовательский поиск

Книга Колдовские ворота. Содержание - 44

Кол-во голосов: 0

В голове его начинало проясняться, и он буркнул с простительным раздражением человека, которого догнали мучительные отходняки:

— Зачем мне вторая Эрефорше?

— Я могу ее заменить, — ответила боевая гейша. — Я буду хорошей рабыней.

— Да пошли вы все к черту! — отмахнулся Барабин и перешел на русский, потому что ему слишком трудно было строить в непослушном мозгу фразы на чужом языке, да еще артикулировать их непослушными губами.

— Рабыни, горбыни, — проворчал он на языке далекой России, что лежит где-то между страной Фадзероаль и страной Гиантрей. — Никто мне не нужен. Блин, где бы водки взять.

Но тут здравый рассудок прорвал, наконец, вязкий туман в голове, и Барабин вспомнил, что в этом замке все-таки есть рабыня, которая нужна ему позарез.

Вероника Десницкая.

Черт возьми, он не намерен оставаться в этом чертовом мире вечно, и ему надоела до крайности эта бесконечная резня. До такой степени, что от запаха крови уже начинается аллергия. А теперь еще и башка трещит нестерпимо от растреклятого янычарского пойла. И так хочется простой русской водки — но вся она, увы, осталась где-то между страной Гиантрей и страной Фадзероаль.

Но даже если отбросить трудности с локализацией этих стран и неясность по поводу способа возвращения в Россию, которая лежит между ними, остается главная загвоздка.

Вернуться без Вероники он не может ни при каких условиях. Безутешный отец достанет его даже из-под земли, и умирать будет мучительно больно.

И тут в мозгу Барабина снова всплыла важная подробность, о которой он в горячке и опьянении боя совсем забыл.

Он же не просто так напросился в штурмовую группу. Да и когда глотал обжигающую жидкость из фляги янычара, чтобы без тени страха ринуться вглубь замка впереди всех, он еще помнил, что должен добраться до места, где держат Веронику, самым первым. Ведь только в этом случае она будет считаться его законной добычей.

А теперь было, наверное, уже поздно. Тассименше намекнула мимоходом, что замок взят, а следовательно, баргауты наверняка уже рассыпались по всему замку в поисках добычи.

Но раз они пока не добрались до этих темных подвалов, куда в полубеспамятстве занесло Барабина, то может, они не нашли еще и те подземелья, с которых началось первое знакомство Романа с замком Ночного Вора.

Вот только как их вообще найти? Соображать надо было быстро, а мозги наотрез отказывались работать, и извилины скрипели, как несмазанные шестеренки.

Наверное, мучительная работа мысли отражалась на его лице, и Тассименше заметила это в свете факела, потому что она прильнула к нему нагим телом, отставив далеко в сторону руку с факелом, и промурлыкала на ухо:

— Ме кнов ан гоот ремеди фор будун ойянучар.

«Я знаю хорошее средство от янычарского будуна», — машинально перевел Барабин, и даже понял, что за средство она имеет в виду — тем более, что гейша уже тянулась к его губам своими.

Но тут Романа будто обухом ударили по голове.

Слово «будун» во фразе рабыни прозвучало по-русски!

Можно спорить, какая в нем должна быть первая гласная — «у» или «о», и происходит ли оно от слова «бодать» или от слова «будить». Но одно бесспорно: баргаутская рабыня только что произнесла его совершенно четко — через два «у» и с местным акцентом, но вполне по-русски.

— Будун? — переспросил он обалдело.

— Ну да, будун, — ответила Тассименше и, решив, что иноземец ее не понял, поспешила объяснить: — Это когда плохо после выпивки. От янычарского зелья всегда бывает плохо.

Барабин, конечно, подозревал, что он не первый русский на этой планете. А как минимум второй — потому что первой из тех, кого он знал, была Вероника Десницкая.

Но судя по поведению ее похитителей, канал доставки девушек из России существовал и до этого инцидента и был неплохо отлажен.

Однако чтобы русское слово попало в местный язык и стало привычным, людей из России тут по идее должно быть много. И странно, что Роман пока ни одного из них не встретил.

А с другой стороны, из-за этого будуна (не состояния, а слова) начала проясняться ближайшая перспектива в решении проблемы возвращения на Землю.

Прежде всего надо найти русских, которые смогут объяснить все чудеса, что здесь происходят, не на местном головоломно-зубодробительном языке, а на нормальном человеческом.

Но это все потом. А сейчас надо найти только одну русскую, которая, наверное, понимает в происходящем еще меньше, чем сам Роман. Надо найти Веронику.

Поэтому Барабин мягко, но решительно отстранил от себя Тассименше, сказав ей:

— Не здесь. Пол сырой, а на весу я тебя не удержу.

Судя по всему, гейше было наплевать на сырой пол, но слово хозяина закон.

— А пойдем в тайные покои Робера, — весело предложила она. — Там, наверное, никого нет. Про них никто не знает.

— А ты знаешь?

— А я знаю, — сообщила Тассименше с хитринкой, но не стала уточнять откуда.

И тогда Барабин поинтересовался напрямик:

— А может, ты знаешь, где Ночной Вор держит самых ценных своих рабынь?

— Конечно знаю, — ответила гейша. — Я ведь три года была рабыней Робера о’Нифта. Я в замке каждый закоулок знаю. Иначе как бы я тебя тут нашла?

44

Пол на том месте, где рабыня меча Тассименше собиралась лечить Барабина от похмелья тем способом, к которому прибегают многие женщины, несмотря ни на что продолжающие любить своих непутевых мужиков, был не просто сырой.

Он был мокрый от крови.

Заниматься любовью на таком субстрате могло понравиться, наверное, только законченному мазохисту. Или же садисту, съехавшему крышей до стадии маньяка — потрошителя женщин.

Впрочем, кто знает — может, баргаутские боевые рабыни принадлежали как раз к одной из этих категорий. Или, скорее, к обеим сразу, с тем уточнением, что потрошить они предпочитали мужчин.

Что до Барабина, то он еще не настолько обезумел — даже после приема внутрь лошадиной дозы янычарского зелья, к которому как нельзя лучше подходило название «озверин».

Отобрав у рабыни факел и осветив им трупы на полу, Роман с облегчением убедился, что это не янычары из числа его недавних соратников, а люди в черном — точно такие же, как те, кого он сегодня весь день крошил в мелкий винегрет.

Это было вполне логично. В самом деле — из захваченного баргаутами замка выжившим людям Ночного Вора некуда было отступить, кроме как в подземелья, где полно тайных ходов, неизвестных никому, кроме хозяина замка и самых доверенных его слуг.

И очень возможно, что рабыни знали тайны здешних подземелий лучше, чем кто-либо другой. Рабы вообще часто бывают очень хорошо осведомлены о тайнах своего хозяина.

Во всяком случае, Тассименше чувствовала себя в подземельях, как рыба в воде, и, кажется, действительно знала их, как свои пять пальцев.

Роман с больной головой после нескольких поворотов совсем потерял ориентацию, а Тассименше уверенно влекла его вперед.

— По этим ходам можно выбраться из замка? — спросил Роман на одном из поворотов.

— Через пещеры можно выйти к дороге на Таодар, — ответила рабыня. — Но там уже должны быть янычары короля.

«Это хорошо», — подумал Барабин.

В общих чертах он знал, что на дорогу, ведущую в Таодар, со стороны Баргаута нельзя попасть иначе как через замок Ночного Вора. И это была одна из причин, по которой король Гедеон так стремился отбить черный замок сначала у Эрка, а теперь — у Робера о’Нифта.

Если аргеманы предпочитали добираться до прибрежных городов Баргаута по воде, то у короля Гедеона не было такого военного флота, чтобы наносить ответные удары с моря.

Обходной путь через Асмут тоже не годился. Асмут хоть и не враждебен баргаутам, но и с аргеманами старается жить в мире, так что пропустить через свою территорию войско короля Гедеона не согласится ни за что.

Зато от замка Ночного Вора открыта прямая дорога в Таодар. Но добраться до нее можно, только если пройти замок насквозь и выйти к морю в том месте, где прибой лижет подножие большой горы, защищающей замок с тыла.

45
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru