Пользовательский поиск

Книга Ключ к Ируниуму. Содержание - Глава 3

Кол-во голосов: 0

Маклин бросил на него резкий взгляд из-под кустистых бровей.

— Что вы имеете в виду — «можете нарассказать»?

— Ко мне прицепился один очень тупой шпион — авиация ими кишмя кишит — и потом этот идиот нарвался на пулю. В то время мне удалось остаться от всего этого в стороне. Если вы намерены как-то поднять эту старую историю, я пожалуюсь полковнику Блэку. Он обещал мне...

— Я, мой мальчик, не имею ничего общего с вашим предосудительным прошлым, за исключением одного-единственного момента.

— Какого же?

Маклин засмеялся и вернулся в кресло, положив трость поперек горчично-перечных колен.

— Вы берете быка за рога. Хорошо. Я узнал немало о вас в то время, когда вы были в Риме. Но мне хорошо известно, что графиня изучила вас тоже. Ее организация почти столь же эффективна, как и моя.

Престайн опять пожалел, что бросил курить. Неясность ситуации его раздражала. Полковник Блэк — впрочем, никаких имен — обещал ему. Шпиона застрелили, секреты остались в неприкосновенности, и Престайн тихонько умыл руки. А теперь на тебе. Неужто Фрицци — тоже шпионка? Не строй из себя малолетку, сынок...

— Каким образом сведения обо мне помогут нам найти Фрицци?

Маклин продолжал сверлить Престайна пристальным взглядом блестящих, как у воробья, глаз.

— Раз Монтеварчи должна была прийти к вам в гости, скоро она будет здесь. Мой друг в Лондоне знает вас достаточно хорошо; у него тоже много контактов в мире авиационной журналистики, так же, как и в других, куда менее причудливых мирах.

Престайн не вполне понял последнее замечание и, несмотря на снедавшее его нетерпение, вынужден был спросить:

— Что же такого причудливого в авиационной журналистике?

— Дело не в журналистике, мой мальчик. Но люди, тебе подобные, витают в облаках; вы, молодые авиаторы, понятия не имеете, что происходит в реальном мире. Любой неглупый молодой человек в воздушных силах любой страны живет в совершенно особой атмосфере, создаваемой его профессией. Атмосферу эту питает гордость, проворство и умение обращаться с оружием и летательными аппаратами — о боже мой! Вы, детвора, играете с игрушками, способными разнести весь мир!

— Вам не кажется, что те, о ком вы говорите, это сознают?

— Ну да, они сознают это — рассудком. Но чувствуют ли они, что именно готовы расколотить вдребезги? Что известно им о той жизни, которую ведут гражданские — те, кто сталкивается каждый день с безработицей, с опасностью разгневать работодателей или с болезнями, не будучи приписанными к удобному полковому госпиталю, со всеми мелкими досадными тяготами, грызущими гражданского, пока он не облысеет — а ваши замечательные украшенные медалями авиаторы так ничего о них и не знают!

Престайн встал и приблизился к Маклину. Он только что впервые прозрел хрупкость человеческого существования и приготовился оправдаться. Он заговорил было уже, стараясь смягчить голос:

— Полно вам, Дэвид Маклин. Вы сейчас взволнованы и...

Продолжить ему не дали.

— Взволнован! Еще бы мне не быть взволнованным! Как будто я не летал двадцать пять лет, чтобы в конце концов меня вышибли из авиации пинком! Взволнуешься тут!

— Мой отец летал еще дольше, и его тоже вышибли пинком — однако он бы не согласился с вашими сантиментами, Маклин.

— Слыхал я про вашего отца, молодой Престайн. Королевский воздушный флот. Чрезвычайно солидно и возвышенно. Он ушел в отставку, будучи маршалом авиации, не так ли? Ну разве не невезение?

— Никто из моих знакомых так не считает. Лучше вам уйти, Маклин. Я уже устал спорить и о себе самом, но если вы еще вздумаете оскорблять моего отца, мне останется только обломать об вас вашу же палку — об ту часть вашего организма, где это будет всего полезней.

Худое, румяное и щекастое лицо Маклина внезапно покрылось мириадами крошечных морщинок — он улыбался своей неотразимой улыбкой. Его темные глаза ярко блестели, отражая свет ламп.

— Да чего же ради мы спорим тут с вами, Боб! Мы же союзники, будь оно все неладно! Мы друзья! Мы на одной стороне, не так ли?

— Вашей самоуверенности позавидуешь. Я не нахожусь ни на чьей стороне, пока не узнаю, что происходит. Великий боже! Вы врываетесь в мою комнату посреди ночи, бормочете всякую ерунду, ничего мне не объясняете и к тому же не желаете слушать, когда я настаиваю, чтобы вы убрались! Валяйте, Маклин! Уходите!

Странности этой ночной беседы подействовали на Престайна не лучшим образом и он слишком хорошо сознавал, что создавшаяся атмосфера может толкнуть его на действия, о которых он впоследствии пожалеет. Дэвид Маклин пока не выглядел опасным, невзирая на ловкость в обращении с тростью. Что же нужно этому человеку? И если на то пошло, то теперь, когда заронено сомнение в ее искренности, пора задать вопрос — чего хочет графиня Монтеварчи? Что бы там ни было, а если это поможет вернуть Фрицци, Престайн желал узнать обо всем поподробнее.

Орать Маклину, чтобы он ушел — всего лишь детская реакция на непонятный раздражитель. Престайн переменил решение.

— Нет, Маклин. Не уходите. По крайней мере, пока.

Пожалуй что, я не прочь узнать, что вы затеяли — если это может помочь мисс Апджон.

— Так-то лучше, мой мальчик. Гораздо лучше. Я человек легковозбудимый, вспыхиваю, как порох — ну, вы еще привыкнете к этому, привыкнете.

— Возможно. Так что вам известно об исчезновении Фрицци?

— Может быть, очень многое, если только я прав. Если я ошибаюсь — ну, в таком случае, я знаю не больше, чем вы или полиция, или кто угодно еще. — Маклин встал и огладил плащ, собрав его аккуратными складками. — Но мы не можем здесь околачиваться, раз сюда должна прийти Монтеварчи. Она явится не одна, в этом я могу вас уверить.

— Не одна?..

— Вы же простая душа, не так ли? Графиня так же хорошо, как и я осведомлена о силах, которыми вы располагаете. Престайн приподнял руку, повертел ею в воздухе перед собой, меж тем, как губы его раздвинула недоверчивая полуулыбка.

— Силы, которыми я располагаю? Я? О чем вы сейчас-то говорите?

— Как? Я думал, вы знаете. Вы спрашиваете серьезно? Мой лондонский друг говорил мне, будто вашим знакомым известно, что вы всегда и всюду теряете вещи. Вы хотите сказать, что вы не знаете? Хотел бы я повстречаться с вами несколько лет назад...

Однако ужасный смысл, заключавшийся в словах старика, дошел наконец до Престайна. Он медленно, неровно, чувствуя тошноту в желудке опустился на край кресла. Облизал губы.

— Я... я! — он затряс головой. — Нет! Вы ошибаетесь! Это не я!

— А как еще вы можете это объяснить?

Престайн уставился на Маклина, мысленно взывая о спасении от этой внезапно обрушившейся на него вины.

— Я ни при чем! Фрицци не вещь, она не карандаш, не книжка, не скрепка! Она девушка...

— И ты заставил ее исчезнуть!

В это время послышался тихий стук в дверь и хрипловатый голос произнес:

— Боб? Это я, Фердитта. Откройте дверь.

Глава 3

— Нам надо немедленно уходить! — Маклин схватил Престайна за руку и потащил было к окну.

Престайн вырвался. Он был еще более озадачен ужасным предположением, которое обрушил на него Маклин, нежели явным страхом и неприязнью того к графине.

— Да почему? — вопросил Престайн. — С какой стати?

— Потому, что запертая дверь ее никак не удержит с ее тругами! Они будут здесь и заарканят вас, словно каплуна для жаркого. Идем, парень!

— Я не об этом! С какой стати исчезновение Фрицци должно было произойти по моей вине? Почему? Что я такого сделал?

— Да ты сам знаешь это, Престайн! Знаешь! А графиня воспользуется тобой ради своих черных целей! Идем, мальчик — у тебя против нее нет ни одного шанса!

Раскаяние, упрямство и внезапно проснувшаяся кровожадность боролись в душе Престайна. После всего, что он пережил, ему хотелось наносить удары, выместить на ком-то собственное чувство вины.

— Боб! — промурлыкал голос графини из-за закрытой двери. Ручка повернулась и дрогнула. — Боб! Вы же сказали, что дверь будет открыта! Отоприте же ее, будьте хорошим мальчиком. Все его называют сегодня мальчиком. Престайна это злило. Мелочь, но именно она переполнила чашу его терпения. Слишком ясно она показывала, как смотрят на него эти двое. Он просто пешка в их непонятных играх.

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru