Пользовательский поиск

Книга Жажда мести. Содержание - Глава тридцать пятая. СМЕРТНЫЙ ЧАС

Кол-во голосов: 0

— Принесите еду и вина, — распорядился он, обращаясь к Стирки. — Вина побольше и покрепче, глядишь, боль притихнет. Готовь людей к походу. В полдень мы выступаем. Направление на замок Тёкк.

В первый раз с того момента, как они ступили в темный лес, Ялна позволила себе немного расслабиться. Она вложила меч в ножны, закинула щит за спину.

— Слышишь, — обратила она внимание Тирульфа, — птички поют. В первый раз с тех пор, как мы въехали в эту проклятую чащу. Чувствуешь, и воздух подобрел. Наверняка мы миновали самое опасное место.

— Смотри в оба, тщательно прислушивайся, не теряй бдительности, — предупредил ее Тирульф. — У тебя, должно быть, волчье чутье. Я, например, никакого птичьего пения не слыхал, пока ты не упомянула о нем. Насчет того, что все вокруг как-то успокоилось, ты права, кажется, дышится легче. Что это у тебя вид такой удрученный? Разочарована, что мы так и не смогли раскрыть загадку этого леса?

Он улыбнулся. Неожиданно и она засмеялась.

— Если даже и так, этой причины недостаточно, чтобы повернуть назад.

Их взгляды встретились, девушка тут же отвела глаза в сторону, смех угас.

— Сейчас почти полдень. Мы скакали все утро, и, хвала Скади, беда обошла нас стороной. Я так проголодалась, будто неделю крошки во рту не было. Давай-ка добудем, чего-нибудь пожирнее, чем хлеб и сыр дровосека.

— Еще бы глоток винца, — вздохнул Тирульф, — чтобы отпраздновать победу над мертвецами.

— Да, но только глоток или два. Кто знает, что ждет нас впереди.

Глава девятнадцатая. ДОЛГИЕ УВЕЩЕВАНИЯ

В коридоре послышался шум. Гутрун, расхаживавшая по комнате, замерла, обернулась к двери. Щелкнул замок. У девчонки мелькнула мысль внезапно наброситься на незваного посетителя, однако в памяти горечью отозвались ее прежние попытки напасть на Тёкк, и она решила поберечь силы.

В комнату вошла улыбчивая, полная доброжелательности служительница Хель, с порога поинтересовавшись:

— Как отдохнула, Гутрун?

— Никак. Каждый раз, стоило мне сомкнуть веки, как непременно являлся кто-нибудь из прежних знакомых по Нифльхейму. Начинал плакать, клясться в нерушимой дружбе, в том, что страдает от разлуки. Они шли и шли, уговаривали послушаться тебя, отказаться от прошлого, то есть забыть о том, кто я есть и откуда родом. Ты предупредила, что вернешься, должно быть, прошло несколько дней, и все это время меня не кормили. Но это не поможет тебе, Тёкк. Не надейся! Я не собираюсь отступать, я не склонюсь перед тобой. Мори меня голодом, не давай спать, можешь даже подвергнуть пыткам, все равно…

— Гутрун! Я ничего не знала. Я обязательно накажу Вафтруднира за то, что он не приносил еду. Сейчас же пойду и распоряжусь.

Тёкк быстро вышла в коридор, прикрыла за собой дверь.

— Надеешься обмануть меня, прислужница Хель! — крикнула Гутрун в сторону закрытой двери. — Ты затеяла грязную игру и рассчитываешь сломить меня. Не выйдет!

Послышался щелчок замка. Гутрун вновь принялась расхаживать по комнате, обнимала плечи, время от времени растирала руки и ноги, чтобы хотя бы немножко согреться. От голода и бессонницы болела голова. «Ей не сломить меня!» Эти слова она мысленно произносила по много раз в день. Твердила как клятву. Все это время она без конца прикидывала, каким образом можно было бы вырваться из лап Тёкк. В сражении с использованием колдовских сил ее не одолеть. У нее за спиной встает тень ужасной и безжалостной Хозяйки Смерти. Девушка решительно отвергала всякую мысль о примирении, называя эти помыслы предательством, тем не менее эти «недостойные и отвратительные» намеки, догадки, надежды все глубже закрадывались в душу. Время от времени задумывалась — не будет же эта ведьма так беспардонно врать! Может, в самом деле Песнь Крови не мать ей? По крайней мере, не родная мать. Тогда кто же? Почему бы в самом деле не овладеть тайнами колдовства, в котором Тёкк великая мастерица. Что, если она и в самом деле узнает о себе что-то такое, о чем никогда не ведала? Разве плохо, если в ней проснется великая сила, это же как яркий свет в пасмурный день. Вокруг станет светлее.

«Ей не сломить меня! Не сломить — и все тут! Буду стоять до конца. Я — Гутрун. Песнь Крови — моя мать. Ей не сломить меня!» — повторила Гутрун.

Девчонка даже не обернулась, когда позади вновь послышался щелчок и в комнату вошла Тёкк, очень быстро вернувшаяся.

Гутрун вдруг неумолимо потянуло в сон. Спотыкаясь, зацепившись за стол и проклиная слабость, она заковыляла к постели, изо всех сил пытаясь держать глаза открытыми. Стоит только на мгновение прикрыть веки, как она тут же уснет.

Ее глаза закрылись.

Уже в полусонном бреду до нее донесся знакомый голос:

— Гутрун, проснись. Я не могу здесь долго оставаться.

— Сейчас. Ах, будь я проклята! — воскликнула Гутрун. — Не получается.

«Если ты не взглянешь на меня…»

В ее сознании всплыл образ мальчишки.

Гутрун почувствовала, что не в силах сдержать душераздирающий крик, рвущийся из груди. Она прикладывала все силы, чтобы открыть глаза, однако все было напрасно.

Наконец сумела выпалить:

— Оставь меня! Мои мысли — это мое и только мое. Мне не нравится, когда в мои мысли вламываются чужие люди. Хель не моя мать! Моя мать Песнь Крови! Я не Дитя Смерти, нет у меня никакой колдовской силы. Я…

«Бессмысленно сопротивляться правде, Гутрун. Мы же друзья, не так ли? А я никогда не лгу друзьям, Гутрун. Вспомни годы, когда мы вместе играли в Нифльхейме. Мы делились каждым секретом, были не разлей вода. Друзья! Как ты плакала, когда женщина, называвшая себя твоей матерью, отправилась сражаться с Нидхеггом за Матушку Хель. Я успокаивал тебя, старался развлечь, рассмешить. Вспомни, Гутрун. Мы ведь были друзьями…»

— Будь ты проклят, Орм!

«Ты же помнишь мое имя. Я буду надеяться…»

Образ растворился. Гутрун открыла глаза.

Рядом с ее кроватью стоял Орм. Серую кожу покрывали следы гниения, на теле там и тут копошились могильные черви. Даже на лице пировала эта пакость.

— Мне становится больно, когда ты проклинаешь меня, — произнес Орм. — Матушка Хель расстраивается из-за нас, твои друзья печалятся. Что же ты так упрямишься? Почему не хочешь поверить в добрые намерения Тёкк? Меня накажут, если ты и дальше будешь упираться. Разреши Тёкк рассказать тебе, что случилось на самом деле. Поклонись Матушке Хель, обратись к ней как к матери. Ингу уже жестоко наказали за то, что она не сумела убедить тебя, Гутрун, она долго страдала по твоей вине.

— Ложь.

— Ой, не поступай так жестоко со мной, Гутрун. Дай слово, что позволишь Тёкк рассказать тебе правду. Я очень боюсь, что Матушка Хель жестоко накажет меня. Мы же друзья, Гутрун. Друзья… Согласись, смири гордыню, хотя бы ради меня. По-о-жа-а-луйста.

— Нет.

— Всякий раз, когда ты плакала, я утешал тебя. По-о-жа-а-луйста. Разве тебе не следует отдать мне долг, ведь я заботился о тебе. Смири гордыню. По-о-жа-а-луйста.

Гутрун зажала голову руками, пытаясь унять чудовищное наваждение, терзавшее ее. Удивительно, но где-то сбоку змейкой проскользнула надежда, что все эти мольбы, упреки, увещевания теряют свою мучительную силу. Она словно научилась справляться с ними. Гутрун тут же отогнала эту мыслишку — не хватало, чтобы Тёкк проведала о ней. С другой стороны, Орм действительно был ее другом. Зачем же подвергать его жестокому наказанию из-за такой мелочи как пара слов согласия. Еще хуже и недостойнее сердить Матушку Хель, ведь она заботилась о ней как о родной. Может, и вправду она ее истинная мать?

«Вот куда сумела проникнуть проклятая ведьма», — возмутилась Гутрун и принялась твердить вслух, чтобы заглушить все посторонние мысли:

— Она мне не мать! — Затем выкрикнула изо всех сил:

— Она мне не мать!

Ей надо говорить и говорить, изгоняя прочь предательские мысли. Вон!

В следующий момент Орм зарыдал. Гутрун добавила страсти:

37
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru