Пользовательский поиск

Книга Жажда мести. Содержание - Глава тридцать первая. ЧЕРНАЯ ВОЛЧИЦА

Кол-во голосов: 0

— Ты не смеешь так говорить о Всеотце Одине! — возмутилась Гутрун. — Все племя великанов — заклятые враги людей. Один и его сын Тор защищают нас от этих исчадий льда. А если бы Один был мошенник и враль, зачем бы ему защищать нас от этих ледяных, насквозь промерзших чудовищ.

Тёкк рассмеялась:

— Как ты прекрасна в своем возмущении! Какая непреклонная верность! Как же они сумели заморочить тебе голову! Ты, Гутрун, все это время жила во лжи. Теперь пришло время узнать правду, неприкрытую правду. В моем доме мы твердо придерживаемся этого правила.

— Твой дом — средоточие лжи, он битком набит рабами Хель, — ответила Гутрун. — Что ты сделала с Хальд? Наверное, вновь заковала в кандалы и оставила умирать от холода? За что ты так жестоко поступила с ней? Если ты причинишь ей хотя бы вот такой… — она показала ей ноготь мизинца, — я…

— Хватит! — Тёкк решительно встала. — Твоя ненависть убивает меня, и я не допущу, чтобы твое отношение к этой маленькой дряни, к этой подручной Фрейи, затмило твой разум. Норда Серый Плащ была моим давним врагом и, вовремя отдав концы, избежала возмездия. Это в ее духе — трусость и коварство…

— Норда никогда бы не смалодушничала! Она…

— Ты в этом уверена? Ты так мало знаешь, а позволяешь себе судить. Рубишь сплеча, даже не пытаясь толком разобраться, где правда, а где ложь. — Тёкк взяла себя в руки, продолжив говорить несколько усталым, но примирительным голосом:

— Я уже сказала, что теперь не в моих силах отомстить самой Норде. Но уж ее верной Хальд я отмерю полную меру. Не беспокойся, я вовсе не жажду ее крови. Даже готова простить ее, если она согласится, чтобы я стала ее наставницей. С этим же я хотела обратиться и к тебе. Я попытаюсь провести вас узкой тропкой. Идти будет трудно, мучительно трудно, но в конце перед вами засияет истина. Вся, целиком, незамутненная ничьей волей, ничьей ложью. Чего я хочу от тебя, Гутрун, так это стать твоим проводником, твоим другом, чтобы ты целиком и полностью доверилась мне. Поверь, верней подруги у тебя не было и не будет. Кроме того…

— С друзьями не обращаются, как с пленниками, или ты полагаешь, я полная дура?

— Нет, Гутрун. Ты всего-навсего жертва бесконечной, всеобъемлющей лжи. Все, к чему я стремлюсь, имеет свою четко очерченную цель. Даже в том случае, когда мои действия кажутся наносящими вред, распространяющими зло, в их основе лежит жажда добра и любви. Настанет день, и ты все поймешь.

— Я уже все поняла, обо всем догадалась, скользкая прислужница Хель. Ты ошибаешься, если вдруг решила, что я хотя бы в чем-нибудь поверила тебе.

Взгляд Тёкк помертвел, сделался каким-то бессмысленным.

— У меня немало других забот, Гутрун. Но скоро я вернусь, нам еще есть о чем поговорить. Когда ты согласишься признать меня своей наставницей и другом, тебя больше не будут держать на положении заключенной. Ты станешь моей почетной гостьей. По крайней мере, так оно и сложилось в моем сердце. Но обстоятельства пока не позволяют мне действовать по велению сердца. Подумай обо всем этом, прикинь, все ли в твоей прежней жизни было правдой. Может, от тебя что-то утаивали, скрывали. Постарайся вспомнить. Для начала я сообщу тебе кое-что, о чем ты, возможно, уже сама догадывалась. Песнь Крови тебе не родная мать.

Кровь бросилась в лицо Гутрун. Она рванулась к Тёкк, попытавшись вцепиться ей в горло. Острейшая боль мгновенно опрокинула девушку на пол. Она завертелась, начала хватать воздух ртом. Когда же сознание вернулось, она обнаружила себя в той же комнате, на той постели, вновь под замком.

— Взгляни-ка сюда, ётун, — приказала Тёкк и указала на кандалы, свисающие с потолка.

Комната, куда зашли колдунья и инеистый великан после того, как отвели Вельгерт, Торфинна и их детей в предназначенную для них темницу, завершалась вверху очень высоким сводом. На стенах горели факелы, так что света хватало, чтобы различить установленные в помещении ужасающие, вызывающие озноб инструменты и приспособления. Все они были предназначены для одной-единственной цели — причинять боль.

Вафтруднир резко вздрогнул, но все-таки поднял глаза.

— Я не позволю тебе погубить меня, Тёкк, — медленно выговаривая слова, произнес великан.

— Разве тебя принуждали давать клятву? Я полагала, ты честный ётун. Теперь мне кажется, что бесчестье, запятнавшее по вине твоего отца всю вашу семью и приведшее тебя ко мне в услужение, коснулось и тебя. Ты решил возместить ущерб, нанесенный твоим отцом, а что же я вижу? Пленники сбежали. Мало того, они сумели пронюхать о том, о чем им знать совсем не следовало.

Хримтурс выпрямился, напряг мускулы, даже ледяная крошка полетела с его плеч и груди, сжал руки в кулаки.

— То, о чем ты подумал, правда, — усмехнулась Тёкк. — Тебе действительно ничего не стоит сорвать мою голову с плеч. Но честный ётун никогда не позволит себе погубить кого-либо вопреки желанию своей госпожи. То есть той, кому поклялся в верности. Вафтруднир, ты считаешь себя честным? Слышишь? Отвечай!

Тёкк не боялась его, зная, как обращаться с отпрысками того первого великана, столь долго кичившегося своей честью. Впрочем, и сейчас кичатся, так что эта безмозглая глыба льда скорее выберет смерть, чем позор.

— Да, я — честный ётун.

— Тогда ты согласен, что я — твоя госпожа до того самого часа, пока действует наш уговор?

— Да.

— Тогда ты должен вспомнить, что одним из условий уговора было твое обязательство повиноваться мне беспрекословно, не задавая никаких вопросов. При этом не имело значения, нравится тебе это или нет?

— Так и было.

— Повтори, отребье ётунов!

— Так и было, госпожа. — Голос Вафтруднира теперь более напоминал змеиное шипение, в котором отчетливо слышались нотки гнева.

— Хорошо. Тогда сам займи место, где будешь наказан. Возможно, в следующий раз я оставлю тебя под присмотром этих двух человеческих самок. Они-то уж не позволят тебе сбежать.

Вафтруднир неожиданно горячо и страстно начал протестовать, заявляя, что его вины в том, что эти две сбежали, не было. Добавил, что он успел схватить одну из них и вернуть ее на прежнее место еще до того, как госпожа вернулась. Вдруг он замолчал буквально на полуслове, затем неуклюже приблизился к свисавшим с потолка кандалам.

— Закрепи их на своих запястьях, — потребовала Тёкк.

Два замка щелкнули.

— Ты полагаешь, что, если потребуется, сможешь порвать цепи? — спросила Тёкк и сама же ответила:

— Ошибаешься. Эти висюльки были сделаны по особому рецепту, как раз для тебя. На них наложены очень сильные заклятья. Чем яростнее ты будешь пытаться вырваться на свободу, тем быстрее будешь слабеть. Попробуй подергаться и очень скоро сдохнешь.

Тёкк отошла стене и повернула рычаг, цепи, заскрипев, медленно поползли вверх. Скоро ётун оказался подвешенным в воздухе. Служительница Хель приблизилась и сорвала с него темные штаны, его единственную одежду.

— Я очень хорошо подумала, как тебя наказать, предатель, — заявила она и похлопала своей костлявой рукой по голубоватой, покрытой инеем коже великана. — Я могла убить тебя множеством способов. Если желаешь, могу их перечислить, правда, на это уйдет много времени, но я буду краткой. Не хочешь? Прекрасно. Итак, на чем мы остановились? Ага, на том, что я могла бы убить тебя. Но затем я могу с помощью своего колдовства оживить тебя, и ты как новенький вернешься к исполнению возложенных на тебя обязанностей.

— Я желаю послушать, — неожиданно хрипло выговорил подвешенный великан.

— Отлично, слушай.

Тёкк принялась перечислять разнообразные виды пыток, при этом она демонстрировала предназначенные для того или иного мучения устройства. Сначала обошла те, что стояли на полу, потом принялась рассказывать о тех, что висели на стенах. Наконец она выбрала длинный кнут, сплетенный из трех железных жил, каждая из которых была снабжена острыми шипами. Далее действовала в тишине. Взяла кнут, обошла Вафтруднира сзади и хлестнула его по обнаженной спине.

27
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru