Пользовательский поиск

Книга Жажда мести. Содержание - Глава восемнадцатая. НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Кол-во голосов: 0

— Давным-давно, — в тон жене продолжил Харбард, — в нашем племени родился воин, научивший нас сражаться за свободу. С той поры мы никому не кланяемся, никто не сможет надеть на нас цепи. У нас нет хозяев и рабов, ни перед кем мы не вставали на колени. Даже перед богами.

— Даже перед Одином мы не становимся на колени, — продолжила Ульфхильда.

— Даже перед Одином! — внезапно подхватили все собравшиеся возле дерева оборотни.

Их рев громом прокатился по окрестностям.

— Наш предок-воин разорвал цепи рабства, — торжественно продолжил Харбард. — Мы — свободные люди. Наши тайные знания достались нам из той поры, когда Время еще только-только началось в этом мире.

— Мы — свободные люди, мы — народ Одина, — сменила мужа Ульфхильда. — Мы никогда не станем рабами, но никогда не будем вести себя, подобно дикому зверью.

— Пробил час, — провозгласил Харбард, — и после бесчисленного множества сражений и битв, после гибели бесконечного числа бойцов, сражавшихся за свободу, великий воин привел нас на этот остров.

— Он стал нашим домом, — добавила Ульфхильда.

— Домом!.. — подхватила толпа.

— Вольфравен… — прошептала Ульфхильда.

— Воин! — Рев толпы потряс округу.

— Вольфравен, — громче сказала Ульфхильда.

— Наш дом!

Харбард передал копье с рунами жене. Она поднесла наконечник к губам и поцеловала сталь, на которой еще не высохли алые струйки крови. Затем подняла копье и приложила наконечник к губам Песни Крови.

Воительница тоже поцеловала его.

Ульфхильда еще выше вскинула священное оружие — символ Гунгнира — копье Одина.

— За Вольфравен и Одина! — выкрикнула она.

Это был боевой клич оборотней-ульфбьернов, с которым они шли на врагов.

Клич подхватили все, находившиеся в низине. Они выхватили оружие и, потрясая им, повторили:

— За Вольфравен и Одина!

Теперь все взгляды были направлены на Песнь Крови. Наступила тишина, и в ней отчетливо и ликующе прозвучал выкрик подвешенной на дереве:

— За Вольфравен и Одина!

Воины, собравшиеся вокруг дерева, заулыбались. Напряжение спало, и жители острова начали обмениваться впечатлениями. Повеселела и Ульфхильда. Она улыбнулась воительнице:

— Добро пожаловать на Вольфравен. Ты правильно поступила, сестра-меченосица. Воля Одина в том, что у тебя появилась слабенькая надежда выдержать испытание.

— Будет на то воля Одина или нет, — с трудом выговорила Песнь Крови, — но я выживу.

— Теперь необходимо соблюсти еще одно условие, и мы покинем тебя, — заявил Харбард. — И ты останешься один на один с Одином и своей судьбой.

Песнь Крови глянула вниз и увидала, что несколько мужчин принесли тлеющие угли и раздули слабенький огонь. Харбард глянул в ее глаза и рассмеялся.

— Мы не собираемся тебя поджаривать. На угли мы положим травы. Их дурманящий дымок поможет тебе поскорее встретиться с Одином.

Он так и поступил. Едва заметный голубоватый дымок поплыл над тлеющими углями, затем клубы стали гуще, плотнее. Начало есть глаза, потекли слезы. Песнь Крови закашлялась, задергалась на веревке. Руки пока еще терпели. Кто знает, как долго это продлится?

Клубы дыма скрыли от нее окружающее. Последнее, что ей запомнилось, это были любопытствующие взгляды, которые бросали на нее ульфбьерны. Чуть позже все исчезло, и Песнь Крови осталась одна в дыму.

Глава двадцать пятая. ОДИН

Сколько прошло времени, воительница сказать не могла, ей показалось, что вечность. Уже с трудом ощущая собственное тело, Песнь Крови не понимала, жива она или уже мертва. Мир вокруг нее сузился до отрезка веревки, за который она хваталась то правой, то левой рукой. Что еще связывало ее с реальным миром — шипенье травы на углях. Наглотавшись дыма, она вскоре почувствовала, как странные картины начали всплывать перед очами. Изо всех сил цепляясь за остатки сознания, она без конца твердила, что она должна выдержать.

«До самого заката, — напоминала она себе. — У меня нет выбора, я должна справиться. Они сказали, любым способом, каким могу. Кто сказал, что я должна болтаться здесь? Что, если, пока силы окончательно не оставили меня, я попытаюсь взобраться по веревке? Можно ведь и ногами зацепиться или завязать петлю на ноге, тогда станет куда легче».

Сказано — сделано. Она подтянулась и начала на руках взбираться по веревке. Выбрав определенную длину, уже принялась прикидывать, как лучше закрепить веревку, но в следующее мгновение ее неудержимо потянуло вниз. Она пыталась замедлить скольжение. Удержалась и вновь, перебирая руками, стала карабкаться вверх. На этот раз более удачно, однако слишком поздно воительница заметила, что ее руки погрузились в какое-то серое марево, мало напоминающее дым. А там они как бы потеряли опору, и Песнь Крови вновь заскользила вниз.

Она забилась, пытаясь остановить падение, пока ее ладони не коснулись спирального узла, стягивающего петлю на шее.

Песнь Крови прокляла все на свете. Она раскачивалась на веревке, задыхалась от облака дыма, поднимавшегося от углей на земле. С каждой минутой дым становился все гуще, все горячее. «Все дело в этих проклятых травах, — догадалась она. — Пахнет чем-то едким, кислым…»

Узел, стягивающий петлю, и сама петля увлажнились сукровицей, стали гладкими, начали даже поблескивать. Кровь стекала с ее содранных ладоней. К тому же, кажется, она ухитрилась обжечь их, когда пыталась подтянуться вверх ногами, а потом замедлить скольжение. Одним словом, воительница оказалась в прежнем положении: петля на шее, руки над узлом, только сил оставалось все меньше и меньше. Прежняя боль, знакомая ей по тем невыносимо долгим минутам, когда она висела распятая на вершине холма, пронзила мускулы. Повиси она в таком положении еще некоторое время, и начнутся судороги. Тогда будет невозможно контролировать натяг петли, и она задохнется.

Она принялась раскачиваться в разные стороны, пытаясь на каком-нибудь махе наткнуться на ствол дерева. Только бы ухватиться за что-нибудь твердое, тогда она смогла бы добраться до нижних ветвей, зацепиться за них ногами, а там видно будет. Однако, ударившись об древесный ствол, она обнаружила, что он был неохватен и гладок настолько, что удержаться за него невозможно.

Время шло, а ее ладони уже соскальзывали с намокшей и ставшей слишком скользкой веревки. Вот когда ее бросило в ужас, в следующее мгновение петля туго обхватила шею. Последним усилием она смогла подтянуться повыше и что было сил закричала:

— Не-ет!

Руки ее дрожали, силы стремительно покидали воительницу, однако она заставила себя ухватиться повыше узла и подтянуться, на сколько можно. Затем, сама не зная как, машинально вращаясь, накрутила несколько витков веревки на левую руку. Это сработало, ладони больше не скользили. Легче стало и левой руке, на которой она повисла на какие-то мгновения, и петля на шее ослабла. Этих мгновений хватило, чтобы подтянуться и тем же способом ухватиться за веревку правой рукой. Закрутившись, она смогла теперь сменить руку.

Песнь Крови наконец немного отдышалась и, что важнее всего, выиграла драгоценное время, чтобы получить возможность перевести дух, отдохнуть и сообразить, что делать дальше. Поочередно меняя затекшие руки, осмотрелась. В просветах истончившихся дымных столбов обнаружился светящийся диск солнца. Оно уже низко стояло над горизонтом. Удивляло, что окутывавший ее едкий дым так и не вызвал никаких видений. В голове сохранялась ясность. Никаких намеков на Одина! Реальность была сурова, немилосердна и сводилась к одной неразрешимой задаче — как выжить.

Действительно, дымить стало меньше. Наверное, оборотни перестали подбрасывать траву. Утихла и боль в содранных ладонях. Может, они просто онемели? Перестали кровоточить раны, нанесенные копьем. Скоро дымок совсем исчах. Глянув вниз, Песнь Крови обнаружила, что уголья окончательно погасли. Тут еще с моря налетел предвечерний ветерок, охладив ее разгоряченное, измученное тело. Скоро воительница сообразила, что перехват рук следует совмещать с биением сердца. Каждое движение необходимо исполнять в такт — в этом случае можно было терпеть бесконечно долго. За этими хлопотами она и не заметила, что наступили сумерки. Какую же радость она испытала, глянув на потемневшее небо. Наступил вечер, солнце село, и край неба, поглотивший его, постепенно поддался подступавшей ночи.

51
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru