Пользовательский поиск

Книга Игра начинается. Содержание - Глава 11 Глаза Пэйнара

Кол-во голосов: 0

Глава 11

Глаза Пэйнара

"В Игроземье все подчиняется Стохастическим Правилам, случайному распределению значений игрального многогранника. Не исключено, что произойдут как раз самые неожиданные события, а наиболее вероятные не случатся вовсе. Располагая достаточной информацией, мы в состоянии многое предсказать, но мы не можем быть до конца УВЕРЕННЫМИ”.

Профессор Верн. Полное собрание сочинений

Город погружался в сиреневые сумерки, заполненные солоноватым запахом тумана, тянущегося с недалекого моря. Туман аккуратно окутывал улицы Ситналты, проползая между стенами домов. Вейлрет стоял у окна своей комнаты на втором этаже. После ужина они с Пэйнаром остались одни. Путешественники уже не вызывали прежнего интереса, и жители города погрузились в свою обычную суету.

Вейлрет видел сейчас, как горожане карабкаются по лестницам, чтобы зажечь фонари, стоявшие на каждом углу. Свет уже горевших фонарей паутиной расползался по извилистым улицам. Кроме приглушенных разговоров фонарщиков, ничего не осталось от усердно шумящего дня – большая машина Ситналты замерла на ночь.

Вейлрет принюхивался к туману, думая о Бриле и Делраэле, уносимых шаром профессора Верна.

Пэйнар лежал на упругом матрасе у стены и размышлял. Слепой прислушивался, нюхал воздух, все его чувства были напряжены. Когда Вейлрет замечал это, ему становилось не по себе.

С другой стороны, любой, кто взглянул на ТЕХ и остался при этом жив, имел право на причуды, – Вейлрет, – заговорил Пэйнар, не поворачивая головы. – Тебе легко с людьми. Ты всегда.., был такой общительный?

Молодой человек закрыл жалюзи и отошел от окна. Он задумался над вопросом, стараясь отгадать, к чему клонит Пэйнар.

– Видишь ли, я вырос в Цитадели, там всегда было полно людей.

Пэйнар неподвижно лежал на кровати, не произнося больше ни слова. Вейлрету показалась неприятной эта тишина, и он снова заговорил:

– Делраэль, например, может завести толковищу с кем угодно, он у нас говорун еще тот. Но это не столь уж важно. Он никому не влезает в доверие и предпочитает не зависеть от кого-либо.

– А Брил? – спросил Пэйнар. – Вы неплохо повоевали вместе против Призраков. Вейлрет пожал плечами:

– Брил откроется не каждому. Да, мы с ним друзья, хоть у него и есть свои причуды. При определенных обстоятельствах он всегда придет на помощь. Особенно теперь. Этот поход явно ему на пользу. Он снова чувствует себя полезным. В голосе Пэйнара послышалась тоска:

– Жаль, что я раньше не встретил таких людей, как вы. – Он сел, повернувшись к Вейлрету безглазым лицом. – Я стал Чистильщиком, потому что мне хотелось быть подальше от людей. Одному и подальше. Это, наверное, потому, что мой отец был жесток: едва я научился ползать на четвереньках, как мне пришлось вкалывать за семерых. Моя мамаша позволяла ему избивать детей, да и себя в придачу. Они оба погибли, когда сгорел наш дом: отец был мертвецки пьян и дрыхнул, а мать побежала его вытаскивать. Остальные жители деревни вышли посмотреть на пожар, но никто даже не двинулся помочь.

Женщина, на которой я хотел жениться, выбрала другого – он был богат, сколотив себе состояние на азартных играх. Она его не любила, но объяснила свой разрыв со мной тем, что одной любовью сыт не будешь. В итоге я стал посмешищем всей деревни.

Вейлрет поежился. Он и сам не знал, хочет ли слушать признания бывшего Чистильщика. Ему не слишком хотелось вникать в вихрь чужих переживаний.

– Итак, я стал охотником и скитальцем. Незадолго до этого я столкнулся с бандой – Отрядом Черного Сокола. Это был яркий пример всего низменного, на что способна человеческая природа. Он уничтожал ВСЕ нечеловеческие расы в Игроземье, даже самые миролюбивые. Мне было стыдно за своих соплеменников, хотя всепоглощающей ненависти я не испытывал. Я просто хотел остаться один. Позже я обнаружил, что могу приносить пользу, выискивая изделия старых Волшебников. Мне не нужны были деньги, хоть я и зарабатывал на своих находках, мне необходим был смысл жизни, какая-то цель. Я обследовал Горы Призраков, добирался до Ледяного Дворца Сардуна и даже спускался к Ситналте. Потом я наткнулся на заброшенную крепость слаков и на Призраков. А теперь у меня нет глаз, мир наш обречен, и я по-прежнему один. Однако, наблюдая за вами, за вашим поведением и нежеланием сдаваться, я ощущаю отклик в своем сердце. Это странное чувство.

Вейлрету стало неловко, его смущало, что малознакомый человек излил перед ним всю душу.

– Пэйнар, почему же ты решил остаться здесь, в Ситналте? Когда мы решали, кто полетит на шаре, ты сказал, что чего-то хочешь от ситнальтцев. И в то же время ты ясно дал понять, что горожане тебе не по вкусу.

Слепой верзила встал с кровати и, безошибочно определив направление, подошел к окну. Он открыл жалюзи и вдохнул тяжелый влажный воздух. В сгустившемся тумане газовые лампы фонарей выглядели как масляные плошки.

– Я попробую подбить этих самых профессоров на то, чтобы они сделали мне новые глаза.

Брил до того стискивал края корзины, что прутья врезались ему в ладони. Его тяготила та высота, на которой они находились, тем более что сами изобретатели шара предусмотрительно отказались полетать на нем.

Канаты скрипели под тяжестью пассажиров и от постоянно меняющейся температуры воздуха. “Если уж и играть в азартные игры, то с камешком, а не с собственной жизнью”, – резонно подумал Брил. Недоволшебник уповал на то, что продукция ситнальтских гениев развалится не скоро. Но все равно ему казалось, что он слышит звук вылетающего газа. То и дело какие-то органы тела замирали, предчувствуя падение.

Путешественники летели, отдавшись воле ветра; воздух вокруг был спокоен. Хотя движение шара казалось практически неуловимым, вскоре три гексагона города Ситналты остались позади. Дома становились все меньше, горожане все более смахивали на крошечных букашек, и путешественники спокойно плыли вперед с какой-то неуловимой скоростью, отчего у Брила кружилась голова. В неподвижном воздухе он все еще различал лязгающие звуки Ситналты, обрывки разговоров, доносимые какими-то ветерками, шум фабрик.

Делраэль двигался вдоль края корзины, наблюдая за сменяющимися внизу картинами ландшафта. От его постоянных переходов шар раскачивался, и Брилу становилось от этого дурно. В конце концов он попросил Делраэля куда-нибудь приткнуться.

Под ними неровные края суши врезались в море, переходя в сплетения голубых гексагонов. Вдали, на расстоянии трех гексагонов, на фоне воды уже выделялся остров Роканун.

Брил не мог определить, поднимаются они или нет. Море под ними казалось таким далеким, что различить, становится ли оно меньше, было практически невозможно. Сквозь прутья корзины Недоволшебник видел весь путь, который ему пришлось бы покрыть в случае падения. Он зажмуривался, но это тоже не помогало, потому что тогда воображение начинало рисовать ему еще более жуткие картинки. Наблюдая за очертаниями острова Роканун, он заметил, что шар сносит в сторону.

– Скорее всего, мы начали отклоняться от курса, – сказал Делраэль. – Прежде мы двигались в нужном направлении, это точно. Может быть, если мы немного поднимемся, то как раз попадем в нужное воздушное течение, которое принесет нас ровнехонько к острову. А ближе к вечеру мы начнем спускаться. Так сказал сам профессор Верн.

Делраэль развязал один из мешков с песком и стал высыпать его содержимое. Брил перегнулся через край корзины, глядя на рыжие крупинки, исчезающие в воздушном пространстве. Затем ему показалось, что шар прямо подбросило кверху.

– Ой, не так много! А то мы попадем на Солнце.

Делраэль снова завязал мешок.

День был в самом разгаре, и солнце шло к западному краю Игроземья. На дальнем конце острова, словно громадный нарыв, возвышался спящий вулкан Рокануна – Гора Антас. Далеко внизу кружились чайки. Брил каждую минуту ждал появления летящего, огнедышащего, клыкастого, чешуйчатого…

47
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru