Пользовательский поиск

Книга Эрнани из гильдии Актеров. Содержание - Алексеева Яна Эрнани из гильдии Актеров

Кол-во голосов: 0

Алексеева Яна

Эрнани из гильдии Актеров

От автора

Посвящается

Марку Твену

Роберту Хайнлайну

Энтони Хоупу

Саймону Грину

Когда вышла книга Саймона Грина «Кровь и честь», повествующая о том, как актер занял место принца, в самом ее начале шло витиеватое предисловие, в котором автор признавался, что идея сюжета была заимствована. И указывался, так сказать, ее первоисточник. Это «Пленник Зенды» Энтони Хоупа. Между прочим, сей автор — незаслуженно забытый классик приключенческого жанра, по моему личному мнению.

Лично же мне придется извиняться сразу перед несколькими авторами. Двумя вышеупомянутыми и, вдобавок, наследниками Хайнлана («Двойная звезда»), и Марка Твена (спасибо просветителям, пояснившим, что и у него где-то используется этот сюжет).

Но остановиться было выше моих сил. И пересказ, переложение, переиначивание, или как это еще назвать (плагиатом — не хочется, фанфиком тоже, потому что мир вроде бы оригинальный, надеюсь…) пережив пару раз катастрофические обрушения компьютера (это Судьба была против, не иначе), обрело таки зримое воплощение.

Так как же это будет, если в тех же декорациях героями будут не принц и актер, а принцесса и актриса?

Ну а те, кто не читал авторов, успевших раньше, не заморачивайтесь.

Изучайте. Вдруг понравится.

Глава 1. Ларинн, город — порт

Алое закатное солнце окрашивало весь мир в цвета войны. Пурпурные сухие травы, высотой в человеческий рост, медленно колыхались на слабом ветру. Пологие склоны холма, стелящегося у меня под ногами, казалось, покрыты коростой высохшей крови. Я стояла на гребне, задумчиво прощаясь со Степью. Горькие запахи одиночества и полыни навевали воспоминания… За моей спиной возвышались изъеденные временем стены, по которым будто медленно стекали красноватые ручейки. Подкинула в ладони стилет и, поморщившись, полоснула по левой руке. Кап, кап, кап… сухая, не знающая дождей земля быстро впитывала ритуальное подношение. Прощальное…

— Степь, дочь твоя благодарит за силу, за удачу, за жизнь… прими же мой последний дар, — душу щемило от странной печали. Степь — страшное, опасное и капризное место. Но она дала нам жизнь, и сколько бы мы ее не проклинали — это наша родина. Наша мать… сколько лет прошло под мерное ее дыхание, пригибающее к земле, приносящее беды и печали, радости и торжества… И вот я покидаю тебя.

Кап, кап, кап…

Чуть шелохнулись травы, слабый шелест донес до меня невнятный выдох благословения. Даже не смотря на то, что я не знаю ни полного ритуала, ни истинного обращения… очень, очень хорошо! Моя удача все еще со мной. Моя странная удача… Порез на запястье под моим настороженным взглядом затянулся сам. Неестественно быстро и бесследно.

Вздохнув, я взгромоздилась на уже надоевшее седло, и мы поспешили к восточной калитке. Хорошо бы успеть до закрытия, ночевать под стенами города не хотелось. Достигнув цели, обидно оставаться с носом. Тем более здесь, под древними стенами, после заката наступает время совсем других существ и еще одну ночь в Степи, особенно после Прощания, я не выдержу.

Лошадь, прихрамывая, спешила к воротам. Ей тоже не хотелось знакомиться с моей норовистой матерью с другой стороны. Итак, четырнадцатидневное непрерывное бегство через самое сердце Хальдских Степей обошлось нам очень дорого. Даже не смотря на кровавое подношение в начале пути. Мое правое бедро украсилось длинным рваным шрамом от когтей степной кошки, жутковатой твари размером с лошадь. Ежедневные ритуальные три капли крови для Степи истощили меня, особенно после того, как заводную лошадь со всем багажом и припасами пришлось бросить на съедение, улепетывая от нехорошей смерти. Сейчас живот просто сводило от голода. Об одежде я не говорю. У сухих трав, укрывающих Степь, есть одна очень интересная особенность. Они — острые. Края каждой травинки, словно острые ножи, способные изрезать в кровь руки даже сквозь кожаные морские рукавицы. Только не мои, ведь я оплатила проезд… но одежды это не касается. Так что сейчас на мне последние сапоги с отваливающимися подметками, протертая едва ли не до дыр рубашка и лохмотья кожаных штанов. Нарезанный на ленточки плащ сложен до лучших времен в чересседельную сумку. Волосы, собранные в узел на затылке, покрывал толстый слой серой пыли. К воротам города Ларинн приближалась натуральная оборванка… пустят ли?

Я ехала вдоль стены. Эти высокие и толстые стены, сложенные из серых нездешних гранитных блоков в древности выдерживали не один натиск из степи. Каждая выщерблина могла многое рассказать о когтистых и клыкастых, вооруженных и безоружных. О смерти, о победах и поражениях. Толщина этих стен такова, что по ее гребню, не затрудняясь, могут проехать трое верховых в ряд. У основания она еще шире… В самой высокой точке, у северной башни, она достигает в высоту полутора сотен ли.[1] Вытянувшись полукругом, она постепенно снижается к берегу моря и уходит в воду гигантскими волнорезами. Древний, древний город… текли века, менялись хозяева у этой земли, а город все стоял на холмах, вызывающе возвышаясь над равниной, но не пытался вырваться за периметр огораживающих его стен. Да и приходящие из степи не могли прорваться внутрь. В единственный раз, когда город этот был взят штурмом, опасность пришла с моря. Тогда он еще носил имя Ларх-инна.

Но каждый новый хозяин пытался расширить свои владения, выстраивая форты и посты, но Степь каждый раз четко давала понять, что не потерпит чужаков на своей земле. Только там, где разрешено по древнему, уже забытому, оплаченному кровью, договору.

Вот и теснятся бедные и богатые, благородные и не очень в тесноте и непрерывном гнетущем страхе. А город потихоньку растет ввысь.

Солнце уже коснулось нижним краем горизонта. Вот и ворота. Из цельных бревен железного дерева, скрепленные широкими полосами кованого железа. В два человеческих роста высотой. Закрыты. Там, за ними, в широком темном коридоре с узкими амбразурами для арбалетчиков, уже опущены четыре толстых решетки, украшенных шипами. К створкам ведет широкая, хорошо утоптанная дорога, тянущаяся вдоль побережья, терпеливо повторяя все его изгибы. Город живет торговлей, морской и сухопутной. С востока на запад тянется относительно безопасный и наезженный тракт, от прибрежного Дитера до городов Калитана, отвоевывающих у прилива клочок земли за клочком. Из западных ворот путь выходит такой же уверенной полосой, жмущейся к морю, но не обязательно надежной. Порой пропадают целые караваны. Риск…

Рядом приютилась низенькая калитка. Высвободив ногу из стремени, пяткой двинула по толстым доскам. Переборщила, и по коридору прокатилась гулкая шумная волна. Акустика отличная.

— Открывайте, да пребудет с вами покой! — в моем голосе прорезался давно изжитый местный акцент.

— Кого там Степь принесла на ночь глядя?! — донеслось до меня из гулкой пустоты коридора донельзя раздраженное ворчание.

Калитка со скрипом приоткрылась, и в щели показался наконечник алебарды.

— Меня принесла, — краешками губ усмехнулась я.

— И кто такова будешь? — подозрительно вопросили из щели. Совсем уже они тут избаловались. Давненько не пугали уже выходцы из Степи обычных горожан…

Свесившись с седла, пронзительно взглянула на пожилого усатого стражника. Он отвел взгляд… быстро. Никто долго не может глядеть в светло — серые, почти прозрачные глаза степного кровника, пусть и полукровки.

— Эрнани, из гильдии актеров, — снизошла я, выпрямляясь.

— Проезжай, что — ли, — он посторонился, пропуская меня вперед. Пригнувшись, я проехала мимо него под низкой дверной балкой. И выпрямилась. Под высокими сводами гулко цокали копыта прихрамывающей лошади. В узком коридоре по одной из стен тянулась редкая цепочка чадящих ламп. В тусклом свете, задрав голову можно разглядеть щели отсекателей, забитые пылью и мусором. Сколько лет уже не опускались стальные решетки. Амбразуры арбалетчиков были заложены свежим кирпичом. Я осуждающе покачала головой. Если сейчас вдруг я трансформируюсь в нечто странное, гарантией того, что это жадное до крови существо не ворвется в город, является только этот усталый пожилой стражник в истрепанной кольчуге с алебардой. Да еще, быть может, пикет в конце тоннеля, трое или четверо юнцов с пиками. Казалось бы — ворот в городе всего двое и что стоит обеспечить этому стратегически важному для безопасности города месту надежную охрану?

вернуться

1

Ли — мера длины. Примерно 0.4 м.

1
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru