Пользовательский поиск

Книга Далекие королевства. Содержание - Глава десятая ДИОСЕ

Кол-во голосов: 0

Мы приблизились к лагерю и остановились. Скрываясь за кустами, осмотрели лагерь. Он состоял из двух палаток, каждая из которых была рассчитана человек на десять. Кроме того, мужчины и женщины спали, раскинувшись на земле между палатками и догорающими кострами. Некоторые были скованы цепями. Очевидно, работорговцы уже собрали часть «отары». Один полудремлющий часовой охранял рабов, а другой стоял на страже у небольшой конической палатки. Я решил, что там расположился вождь кочевников.

Тут я содрогнулся, словно душу мою обдул холодный ветер. Я ощутил себя одиноким, бредущим в мрачной пустыне, населенной жуткими чудовищами… Это действовало заклинание Кассини.

Мэйн и Янош натянули лук с боевыми стрелами, пока Лион и я, открыв трутницы, не подсыпали искр в угли крайнего костра и не сунули смоляные стрелы в огонь. Полыхнуло пламя… Запела тетива… и тут же с глухим ударом вонзились в цель стрелы. Часовые упали без крика. Лион и я выпустили свои стрелы с огнем по палаткам, а Мэйн и Янош добавили туда же своих. Мы встали и перезарядили луки.

По скверному изложению событий на этих белых листах меня можно посчитать не то самоубийцей, не то лжецом. Но здесь одна только правда. Представьте себе уверенного в себе разбойника-кочевника, мирно спящего и, возможно, видящего сны о том, как вскоре ему достанутся сокровища какого-то богатого дурачка, забредшего в пустыню. И вдруг вопли, пламя, ужас… ты хватаешь саблю, кое-как выбираешься из палатки и натыкаешься на четырех вопящих демонов. Из тьмы вылетает дротик, взлетает окровавленное лезвие сабли, подобно смерчу, с ревом горят палатки, подожженные пламенем разведенного тобою же костра. И вот когда перед тобой такая картина, что бы ты сделал на месте этих работорговцев? Вынес бы все эти вопли, к которым примешиваются твои же крики ужаса, и не удрал бы в ночь куда глаза глядят? И разве ужасное зрелище шестерых твоих товарищей со вспоротыми животами, падающих тебе под ноги, не добавило бы тебе скорости?

Я находился рядом с конической палаткой, приготовив саблю в смертельном замахе, когда откинулся полог. Я полагал, что именно мне доведется убить их вожака, но, когда я уже изготовился к удару, на свет, спотыкаясь, выскочила какая-то женщина. Я благодарю теперь богов, что на моем месте не оказался воин с реакцией более быстрой, чем у меня, скажем, Янош или Мэйн. Я успел удержать свой атакующий выпад. Это была красивая наложница вожака, рабыня — в свете пламени сверкнули кандалы на ее руках и ногах. Несчастная жертва разбойников.

Женщина была молода, на ней была надета мужская свободная рубашка и потрепанные шаровары. По плечам черными волнами спадали волосы. Словно мы стояли среди света дня, словно счет времени битвы не шел на секунды я успел разглядеть у нее на шее сверкающий золотой обруч с драгоценными каменьями и то, что эта женщина — настоящая красавица.

— Кто вы? — спросили мы с ней одновременно, или по крайней мере, мне так показалось, поскольку говорила она на незнакомом мне языке. Я что-то пробормотал насчет спасителей, и, казалось, она поняла.

Она посмотрела через мое плечо — в свет костров врывались остальные, наши солдаты. Среди них был и Кассини. Рабы уже все вскочили на ноги. Мэйн отыскал ключ и теперь открывал замки кандалов. Янош в горячке просто разрубал цепи ударом сабли.

Женщина вдруг заметила что-то и вздрогнула. Она подошла к телу одного из кочевников, лежащего лицом кверху, и склонилась над ним. Я узнал его — это был главарь банды. Женщина плюнула в его лицо, хрипло рассмеялась и что-то сказала на своем языке.

Янош освободил последнего из пленных и подошел ко мне. Подняв охапку сучьев из заготовленной кучи, он бросил их в огонь, пламя ярко разгорелось.

Янош попробовал обратиться к освобожденным нами рабам на языке торговцев. Казалось, его понял только один человек, да и то с большим трудом, так что Яношу пришлось дополнять каждое слово обильной жестикуляцией.

— Вы свободны, — сказал он, отбрасывая ногой в сторону цепь. — А нам надо двигаться дальше… на восток, — он ткнул себя пальцем в грудь и показал направление, — можете идти с нами, потому что разбойники могут вернуться завтра, — он взял в руку обрывок цепи и указал на запад, куда удалось убежать немногим кочевникам, — с подкреплением и оружием. Идите с нами. Вы свободны, — Янош сделал приглашающий жест.

Мужчины и женщины в нерешительности стали переглядываться. Никто не двигался. Наконец вперед вышла эта самая красавица; она подошла ко мне и сказала одно слово, которое я не понял. Она повторила его на другом языке, и я догадался, что это слово означало «свобода». Женщина искренне и широко улыбалась. Затем она повернулась к остальным и произнесла небольшую речь. Только тут бывшие рабы обрели дар речи и принялись что-то шумно обсуждать. И вот сначала один, потом двое и еще пятеро подошли к Яношу. Остальные внезапно замолчали. Опустив глаза, они сели на землю, выражая покорность рабской судьбе. Янош еще раз к ним обратился, но больше никто не встал. Он даже попытался поднять одного мужчину за руку. Но тот вырвал руку, явно не собираясь подниматься. Янош рассердился, начал выходить из себя, готовый даже убить кого-нибудь из не желавших принимать свободу.

Видя растущий гнев Яноша, вмешался Мэйн:

— Капитан Серый Плащ. Рассвет близится. Нам пора в путь.

Янош заставил себя успокоиться.

— Я совсем забыл, — печально сказал он, — совсем забыл, что, когда попал в такое же положение… я встречал людей, которые предпочитали жить в плену, чем умереть свободными.

И тут же они перестали для него существовать. Он крикнул, чтобы мы собирались. Надо было быстро вернуться в лагерь, погрузиться и скорее отправляться. Кочевники должны вернуться с подкреплением. И к этому времени мы должны уйти подальше в глубь пустыни. Мы забрали из их лагеря все ценное, оставив только запас дров для тех, кто решил жить в рабстве. Все остальное сожгли. Мы разогнали их лошадей в разных направлениях, надеясь сбить преследователей со следа. Мы не решились взять их с собой. Нам не хотелось отмечать маршрут нашего побега останками животных.

Мы двинулись дальше. Когда мы вышли из оазиса в первые багряные краски рассвета, меня догнала та красивая женщина, указала пальцем мне в грудь и что-то спросила. Я сразу сообразил, что она хочет узнать.

— Амальрик, — сообщил я.

Тогда она похлопала себя по груди:

— Диосе.

По мере того как мы углублялись в пустыню, дым от костра в оазисе терялся в мареве дрожащего воздуха, быстро нагревшегося солнцем.

Глава десятая

ДИОСЕ

Через несколько дней у Диосе и ее товарищей появились основания сожалеть о том, что их спасли. Пустынные ночи были так холодны, что стужа пробирала до костей, а днем же, наоборот, мы молили о том, чтобы скорее пришла спасительная вечерняя прохлада. Невозможно было сохранять тот темп, который предлагал Янош, и за это мы были благодарны бывшим рабам. И когда вовсю палило солнце и ослики ревом оплакивали свою несчастную судьбу, а у нас даже не было слез, чтобы пролить их над своей судьбой, мы уверенно полагали, что только дурак решится преследовать нас. Мы и так были обречены. Но имелся ли шанс выжить у того, кто здесь вздумает позариться на наше богатство? Тем не менее и в этом аду обитали какие-то животные, хотя я бы не взялся утверждать, что они принадлежат к реальному миру. По ночам мы слышали, как они выли, предвкушая влагу нашей крови, а в раскаленные дни кругом стояла зловещая тишина.

На третий вечер наших мучений волшебная водоискательная лоза Кассини слабо клюнула, и все дружно бросились разгребать песок, как собаки. Я зарычал от наслаждения, когда мои пальцы наткнулись на влажный песок. Я набирал его полные горсти, высасывал, выплевывал и вновь запихивал в рот. Чуть утолив жажду, чавкая словно поглощая сладкий шербет, я поднял глаза и увидел Диосе. Лицо у нее было в грязи, и, когда она усмехнулась мне, на ее зубах тоже заблестел песок. Она не удержалась от смеха, видя мою физиономию, я захохотал над ней, и наш обоюдный смех становился все громче.

49
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru