Пользовательский поиск

Книга Дахут, дочь короля. Содержание - Глава двадцатая

Кол-во голосов: 0

Девочка была слишком напугана, чтобы ответить. Мужчина увел ее. Женщины вышли следом. Гвилвилис должна закрыть за ними дверь.

Слуги засветили пару ламп. Королева вздохнула, нашла стул, села, сложила руки.

— Надеюсь, я могу поразмыслить, что сказать, — пробормотала она в шум. — Какая я глупая. Простите меня, боги, но я пытаюсь понять, для чего вы это делаете, но не в силах. — Немного погодя: — Прощу ли я вас? Я попробую.

Море ворвалось внутрь.

Отряд Валерии дошел до вала. Там под стенами Иса поток поймал их в ловушку.

Из дворца, чуть пониже королевского орла, Тамбилис открывался широкий вид.

— Сейчас пик прилива, — сказала она. — Скоро он спадет. — Гремели волны, скулил ветер.

— Если бы мы поторопились, мы бы могли попасть на берег, госпожа, — проворчал Херун Танити.

Она покачала головой.

— Нет, все произошло слишком быстро. Я могла бы это предугадать. Нам понадобится больше удачи, чем могли подарить бы нам боги. Здесь мы на возвышении и можем переждать.

— Хорошо, да, хорошо, наверняка вы правы. Ведь сила и мудрость — ваша привилегия.

— Если только… — она придержала слова. — Граллон посмеялся бы надо мной, если бы я жаловалась. — Она закрыла лицо. — Но, о, Истар!

Ее дом располагался ниже всех среди галликен. Наверняка у ее младшей дочери не было возможности спастись.

Тамбилис подняла голову. Прямо напротив массы мыса Ванис сиял храм Белисамы, находящийся на самом высоком месте в Исе. Прибой плескался в Садах духов. Ее Семурамат была в числе тех весталок, у которых сегодня там было ночное дежурство. Херун подергал свою пышную бороду.

— Лучше нам направиться вниз, моя госпожа, — посоветовал он. — Ваши домочадцы, они напуганы. А вы их утешите.

Тамбилис кивнула и прошла перед ним к лестнице. На втором этаже задрожали доски пола, треснула и посыпалась кусками штукатурка, комнаты отразили звуки. Первый этаж был затоплен на половину своей высоты.

Тамбилис осмотрелась в проходе, куда вышли Херун и она. Никого не было видно. Проход смутно и давяще гудел.

— Бедные мои, они должно быть прячутся, — произнесла она. — Пойдем, мой друг, помоги мне найти их и ободрить. — Она выпрямилась. — Ради меня, королевы Иса.

Пришла громадная волна. Фундамент сдал. Каменные блоки попадали. Свод разрушился, орел упал. Когда камни вошли внутрь, Тамбилис свернулась вокруг ребенка в ее лоне.

Уна, Сэсай, Антония, Камилла, Августина, Нимета Форсквилис и Юлия Ланарвилис были в Нимфеуме. Океан поглотил остальных дочерей Грациллония, живущих вокруг Иса. Также ушли и большинство детей Вулфгара, Гаэтулия, Лугайда и Хоэля, вместе со всеми трудами последних королей Иса.

Птица влетела вглубь страны. По Церемониальной дороге бежал высокий человек с золотыми волосами, тронутыми сединой. Перед Священным Местом он резко остановился. Здание на его западной стороне, в котором были конюшни, было охвачено огнем. Огонь, раздуваемый ветром, уже захватил Красный Дом и распространился на Лес. Он кружил, ревел, шипел. Рекой сыпались искры. Осела крыша. Во внутреннем дворе, где толпились служители, ярко горело красным и желтым. Они держали свое оружие. Высокий мужчина застонал. Он покинул дорогу и направился к лугам и холмам на севере, прежде чем его бы заметили и стали преследовать.

Ночная цапля полетела обратно в Ис.

На миг пальцы Грациллония про дочь забыли. Течение оторвало ее от него. Ее визг оборвался на ветру. Он наклонился так низко, чтобы ее вернуть, что едва не выпал из седла. Он не успел. Волны унесли ее, и она скрылась из виду.

Корентин властно поманил за собой.

Грациллоний не знал, решил ли он стать осторожнее, какая разница, если он умрет? Как легко уйти под воду — либо почва ускользнет из-под ног и унесет Фавония. Внезапно они поплыли.

Корентин шел впереди по вершинам волн.

Фавоний продолжал плыть. Большая волна толкала жеребца навстречу чему-то огромному, белому. Грациллоний слез с седла. Этот последний отрезок жизни каждый будет сам за себя.

Он и его конь ползли последние несколько футов.

То, что поддерживало Корентина, ушло от него, как только перестало быть нужным. Он перешел вброд на новую прибрежную полосу, где встал на ветру, опираясь на палку, склонив седую голову.

Глава двадцатая

Поздним утром вес успокоилось, и начался отлив. Грациллоний сбросил с себя полудрему, изумление, которые овладели им на некоторое время.

Комната, в которой он находился, была сумрачной, воздух в ней был теплый и густой. Тела прижались друг к другу, те немногие, кто ушел от потопа: суффет, моряк, слуга, караульный, рабочий, торговец, пастух, вдовец, вдова, сирота, теперь вес безымянные, дышащие обломки крушения, спят в забытьи. Нет, где-то плачет женщина, которую он не видит, тихо и нескончаемо.

Грациллоний вышел наружу. За спиной у него неясно вырисовывался амфитеатр. На его арене было болото, хранилища и подсобные помещения предоставляли убежище тем людям, которых он находил, совершая объезды, после того, как выбрался на берег. Конечно же они не протянули бы без огня, еды и даже свежей воды. Соль сделала воду в канале непригодной для питья настолько далеко, насколько он искал, и она еще не скоро будет вымыта. Он должен увести их туда, где есть помощь. В уцелевших домах вдоль равнины, заброшенных или нет, должны были располагаться некоторые склады; а дальше была Озисмия.

Ис больше не существовал; но он оставался трибуном Рима, центурионом Второго легиона.

Тропинка привела его к Аквилонской дороге. Там он свернул на запад.

Он начал проходить через то, что оставил прилив. Груды водорослей, кусков дерева, выкинутой рыбы, сломанных раковин с каждым его шагом становились больше. Среди них он встречал все больше и больше творений рук человека: глиняные черепки, стекло, кусочки мебели, жалкие яркие лоскутки, тут инструмент плотника, там идол верующего, вон там кукла. Ближе к воде лежали более тяжелые предметы. Какими стали чайки после пиршества у трупов, что появились на мели.

Их число Грациллоний оценил как две или три сотни. Многих несомненно смоет в течение следующих дней; однако море сохранит большинство из мертвых. Он не спустился посмотреть. Он принадлежит живым. Может позже он сможет дать костям подходящие похороны.

Он остановился и пристально посмотрел перед собой.

Как пусто было между мысами. Везде на дуге пляжа беспорядочно лежали глыбы. Вдали наверху в волнах стояли обломки стены. Островки и рифы были облеплены развалинами. Он даже не смог предположить, что это могло быть раньше. Все было совершенно пусто. Он подумал, что со временем течения пожрут то, что он видел, и переживут это только рифы вне залива.

Это было не важно. Ис пропал.

А был ли Ис когда-нибудь?

Грациллоний покачал головой. Он не станет прятаться от самого себя, но и плакать не будет. Во всяком случае пока. У него есть занятие. Пусть этого будет достаточно для того, чтобы Дахут покоилась с миром.

Скоро он должен заставить своих людей подняться и начать переход по равнине. Но пусть они отдохнут чуть подольше. Грациллоний дошел до распутья Редонской дороги и повернул на север. Он выйдет на мыс Ванис, бросит взгляд сверху, потом на море, и вспомнит.

93
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru