Пользовательский поиск

Книга Дахут, дочь короля. Содержание - Глава четвертая

Кол-во голосов: 0

Лейдхенн прибыл домой незадолго до убийства. Он находился внутри дома, когда его люди принесли скорбную весть и тело его сына. Громким было оплакивание; но поэт все время молчал, до тех пор пока не досочинил элегию, которую прочел на поминках. На следующий день он вышел в одиночку. Взобрался на сырую землю кургана, повернулся лицом к югу и вынул арфу из ларца. Резкий ветер ранней осени за его спиной относил слова к реке. Над головой кружили черные птицы. Когда он закончил, они тоже улетели в том направлении. Несколько крестьян, и те не могли его не услышать. Они содрогались.

Пою вам, лагини,

Трусливым воронам —

Даю вам свободу!

Летите, но знайте:

Я к небу взываю,

Смельчак вас разыщет,

А старцы желать лишь

Беспомощно могут,

Не встретить вас боле!

Вас утро разбудит

И стадом послушным,

Подобно захваченным в битве врагами,

На вечную скорбь поведет вас, убийцы!

Безрадостна жатва,

Коль сев бесполезен:

Щетинится пашня

Кустами сухими

Колючего, знойного чертополоха.

Не слышно мычания сытой скотины,

Нет тучных телят на равнинах бескрайних.

А залы? Безмолвны —

Ни смеха, ни песен…

Как быстро вы стали бессильны лагини…

И с тех пор целый год ученый поэт каждый день взбирался на могилу сына, чтобы осмеять страну, ее короля и ее народ. И за весь год там не выросло ни зернышка, ни травинки. На бесплодных полях и в засохших лесах голодали стада, а люди — в домах, где было шаром покати. Когда, наконец, Лейдхенн Мак-Бархедо счел, что его месть свершилась, когда начались голод и болезни. Пятерым вождям из Эриу долго пришлось восстанавливать свои силы. А по берегам тем временем бесчинствовали пираты, налетчики и мятежники в глубине страны.

Такой была история, и будто над огнем прошлых обид душа Эохайда закалилась ножом против Ниалла.

Глава четвертая

I

В пору глубокой зимы людям приходится вставать за несколько часов до рассвета, чтобы успеть справиться с делами. Для большинства было еще слишком рано, когда Мальти, служанка королевы Фенналис, вошла в комнату, где спала Дахут, и нежно к ней прикоснулась.

— Принцесса, по-моему, уже пора. Просыпайтесь. Девочка села. Лампа в руках у женщины бросала блики на растрепанные волосы, белую шелковую рубашку, раздваивающиеся на возвышении груди. Дахут нахмурилась. Она почти огрызнулась:

— Ты осмелилась! Ты пробудила меня ото сна, от священного сна.

— Прошу прощения, моя госпожа, но вы сами велели мне вчера вечером — вы должны быть сегодня в храме…

Дахут немного успокоилась.

— Все равно это ужасно, когда тебя будят именно тогда, когда… Как моя ванна, готова?

— Разумеется, принцесса, а я приготовлю ваше одеяние. Можно пожелать вам доброго утра?

Уныние скользнуло по выгнутой брови, по мягким губам. Взамен пришли серьезность и сосредоточенность.

— Лучше бы я не уходила без завтрака! — Дахут выплыла из постели. — Слава богам! — Перед образом Белисамы она произнесла молитву. В завершение девушка прошептала: — Ведь ты придешь ко мне снова, да ведь?

Мальти засветила ей свечу. В коридоре было не так темно, как она ожидала. Соседняя дверь была открыта, и впереди разливалось желтое сияние.

Дахут заглянула туда. Фенналис лежала в постели, опираясь на гнездо подушек, но уже проснулась, поверх шерстяных одеял лежали сшитые из папируса простыни.

— Ну, здравствуй, мама, — сказала Дахут с улыбкой. Старой королеве нравилось такое обращение. — Какая же вы непослушная. Вы должны еще спать и спать несколько часов, восстанавливать силы.

Фенналис вздохнула.

— Мне не спалось. В результате позвала Мальти, чтобы она все устроила. — Она нагнула белую голову на подушках, на столе стоял канделябр с бронзовыми ответвлениями, под рукой книга. — У меня есть чем занять время. К тому же это помогает мне отвлечься от… Впрочем, неважно.

Дахут вошла.

— Боль? — спросила она, в ее голосе звучало беспокойство.

Фенналис пожала плечами.

— Давай не будем говорить о восстановлении моих сил. Их не осталось.

Дахут поставила свечу и внимательно посмотрела на верховную жрицу. В последнее время ее приземистое тело быстро теряло свою полноту. На курносом носу и ослабевших руках обвисла кожа. Она стала желтовато-коричневой. И тем не менее ее живот образовывал выпуклость над одеялами.

— О, мамочка, дорогая…

— Нет, не надо хныкать. Пришло мне время уйти, и я к этому готова. Вроде путешествия к потустороннему миру. Я начинаю различать его берега.

Глаза у Дахут расширились.

— Во сне? — вздохнула она.

— Порой я не различаю, во сне ли являются мне мимолетные видения, или нет. — Фенналис пристально посмотрела на пришедшую. — А тебе что-нибудь приснилось?

Дахут сглотнула, поколебалась и кивнула.

— Сядь, если хочешь рассказать. — пригласила королева.

Дахут опустилась на край кровати. Фенналис неуверенно подтянулась, чтобы погладить ее по щеке.

— Какая ты прелестная, — пробормотала королева. — И какая странная. Что тебе приснилось?

Дахут уставилась в темноту, навалившуюся па оконное стекло.

— Он был не один, — низким голосом произнесла она. — Они начали мне сниться… думаю, года два назад, когда… меня оставил мой тюлень. Я не могу быть уверена, потому что поначалу они, казалось бы, мало отличались от остальных снов, но эти я запомнила все. Я стояла на берегу моря. Воды под серым небом были темны и неспокойны. В воздухе ни ветерка. Не летали птицы. Я была одна, совсем одна. Хоть мне и не было страшно. Я знала, что эти берег и морс — мои.

Вначале сны были очень разрозненными, и я придавала им мало значения, когда в моей жизни столько всего происходило. Кто-то медленно появлялся из-за горизонта. Они приближались ко мне по волнам. Всякий раз они подходили все ближе. Наконец я смогла разобрать, что их было, трое: мужчина, женщина и… еще что-то, некое присутствие, тень, но я чувствовала энергию внутри нее… Сны являлись ко мне все чаще и чаще. Теперь я различаю, что мужчина несет молоток и одет в красную мантию, на ней королевская эмблема, колесо. Женщина одета в синее с белым, наподобие одной из вас, галликен. У третьего — кажется, три ноги и один-единственный громадный глаз.

Дахут перевела дух, приближаясь к завершению рассказа.

— Этим утром, как раз перед тем как меня разбудила служанка, они подошли так близко, что я, наверное, смогла бы разобрать их лица. Мне показалось, что мужчина — это мой отец, а женщина моя мать — так я себе ее представляю.

Ее речь стала протяжной и плавной. Она сидела, смотря в ночь.

— Женщиной можешь быть ты сама, — сказала Фенналис.

Дахут обернулась и уставилась на нее.

— Что? Ты, ты можешь его для меня прочесть? Я никогда не думала, что ты…

— Предсказание, волшебство, прикосновение потустороннего, все чудеса проходили мимо меня. Это не для человека. Говорю, я не завидовала Форсквилис. А что касается тебя, дорогая моя, я желаю лишь одного, — женщина еще раз вздохнула. — Нет, я еще слишком далеко от мира колдовства, чтобы понять. Умоляю тебя, будь очень, очень осторожна.

Дахут выпрямилась.

— Спасибо, но почему я должна опасаться за свою судьбу?

— Я знаю, что это.

— Я знаю, что это моя судьба. — Дахут поднялась. Взгляд ее упал на книгу. — Я не видела ее раньше. — Склонившись и следя кончиком пальца, она громко прочла: «Блаженны нищие духом: ибо наследуют …»

Она отпрыгнула, словно папирус ее обжег.

— Фенналис! — закричала она. — Это христианская проповедь! Я видела имя Иисуса!

На женщину снизошло спокойствие.

— Так оно и есть. Корентин перевел несколько своих манускриптов на исанский. Он дал мне это на время.

Дахут выдохнула.

— Ты с ним виделась?

— Недавно, — улыбнулась Фенналис. — Все просто, дитя мое. Мы несколько раз беседовали, по моей просьбе. Он знает, что ему никогда меня не обратить. Я слишком стара и твердо иду по своей колее.

16
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru