Пользовательский поиск

Книга Четвертый вектор триады. Содержание - Слог 9 СВИДАНИЕ С ПРИЗРАКОМ

Кол-во голосов: 0

— О нет! — Эола улыбнулась. — Мой сын уже давно вырос. Просто мы можем вызывать появление молока путем мысленного сосредоточения.

— Я только сейчас поняла, как мало я о тебе знаю. У тебя есть сын?

— Да. Закрой глаза, посмотри… Вот он.

Ксана увидела красивого стройного юношу, сидящего на шее громадного дракона. Он смотрел вниз на что-то невидимое Ксане, затем погладил дракона коротким движением правой руки, и огромный ящер, заваливаясь на крыло, начал спускаться по крутой стремительной спирали.

«Его зовут Делон. На одном из наших языков это означает „надежный“. Он патрулирует северные отроги Великих Древних Гор. — Образы Эолы были проникнуты гордостью и любовью. — Я уже давно не слышу эльфов Лучезарной Долины, но с Делоном могу связаться в любое время. — Ксана вновь почувствовала в ее мыслях печаль и предчувствие недоброго. — Но я старею. Недавно я обнаружила у себя седой волос. Это чисто человеческое, ведь эльфы не седеют. Ты должна запомнить, что все действия в природе идут в две стороны. Вода может погасить огонь, но и огонь выпаривает воду. Железо рубит дерево, но и дерево тупит жало топора. Ветер поднимает волны, но и волны гасят ветер!»

Ксана подошла к узкому, закрытому мутным стеклом окну.

— Я так и не рассказала тебе, откуда у меня эта стрела. — Тяжелая рама на скрипучих петлях медленно выдохнула в комнату прохладу весеннего утра. — Она застряла здесь, — девушка показала Эоле глубокое углубление в деревянном наличнике, — и к ней была привязана записка.

Рука принцессы плавно скользнула к высокой груди. Тихо щелкнул медальон, и Эола приняла из рук воспитанницы розовый комок чего-то мягкого и теплого.

— Он умеет выбирать материал для своих посланий, — улыбнулась эльфка. — Это шелк из страны круглолицых, узкоглазых людей в Восточном Пределе. Покрывало, сшитое из такого материала, можно протащить сквозь колечко с твоего мизинца. Записка, конечно, адресована тебе?

— Зачем ты спрашиваешь? Ведь ты можешь узнать, что там написано, не читая!

— Ты забываешь, что основа жизни — уважение к другим. Ни один эльф не читает чужие мысли и письма без разрешения. Иначе мы не смогли бы жить.

— Конечно, я разрешаю тебе, прочти! Может, ты подскажешь, как мне к этому отнестись?

— Он просит во время охоты отделиться от остальных. В его мыслях нет злого умысла, только восхищение… — Эола озорно улыбнулась Ксане. — Если с ним будет лютня, попроси его спеть. Олендил был одним из лучших наших поэтов. Вот, послушай.

Арфа нежно запела под плавными прикосновениями длинных, тонких пальцев, и Ксана привычно погрузилась в поток прекрасной музыки и глубоких, многозначных слов.

Когда вода всемирного потопа
Отхлынула в границы берегов,
Из пены уходящего потока
На сушу тихо выбралась Любовь
И растворилась в воздухе до срока,
А срока было сорок сороков…
И чудаки еще такие есть,
Глотают полной грудью эту смесь,
И ни наград не ждут, ни наказанья,
И, думая, что дышат просто так,
Они внезапно попадают в такт
Такого же неровного дыханья.
Я поля влюбленным постелю,
Пусть поют во сне и наяву…
Я дышу, и, значит, я люблю,
Я люблю, и, значит, я живу…[1]

Слог 9

СВИДАНИЕ С ПРИЗРАКОМ

Подмирье

Спецсектор Промежутка

— Ох, Струм, может, хоть с новой бабой нам повезет? Суггест — агент серьезный. Работает чисто, не хуже высшего вампира. Знаешь ведь, люблю я опосля вампиров предсмертников инспектировать. Спокойненькие такие, шея разворочена, руки-ноги скрючены, а на морде улыбка блажная. Отпад!

— Умолкни, Твур, никому я уже не верю! И суггест твой облажается, задом чую! Девка под стать приятелям — вся знаками увешена. Да и мечом владеет — дай Сам всякому. Посечет она его. В мелкое строгово посечет. Или вообще знаком поджарит…

— Ну ты, Ушастый, совсем обурел. Не боись, прорвемся! Суггест Белобрысую враз скрутит. И не такие к нему под клыки сами прыгали!

Лэйм

Великие Древние Горы

Вечер

Дальше пути не было.

Ущелье, по которому Летта должна была выйти к Храму Пяти Стихий, непонятным образом исчезало в сотне шагов впереди.

Мрачные отвесные стены сходились, будто ладони огромного тролля, поймавшего неосторожного путника. Видимо, тролля застигло солнце и окаменели его волосатые лапищи, и не успел он посмотреть на изломанное тельце несчастного смертного, зажатого в каменной теснине, одновременно нашедшего и смерть, и могилу, и надгробие.

Летта осторожно развернула ветхий пергамент карты и, сравнивая, осмотрелась.

В точке, где стены смыкались, возвышался базальтовый столб, кривой и голый, оканчивающийся острым загнутым когтем.

Этот каменный палец на карте был. Рисунок, выполненный почему-то красной краской, точно воспроизводил угловатый мрачный силуэт.

Час назад, выбирая дальнейший путь, Летта уже рассматривала рисунки на всех трех направлениях, орлиным следом расходившихся из точки, помеченной знаком зеленых весов.

Знак этот в Каноне Амазонок означал душевное равновесие. Летта поняла так, что в этом месте надлежало уравновесить крайности, успокоить сознание и выбрать одно направление из трех возможных.

Левая ветвь упиралась в изображение зубастой пасти. Оскаленная пасть, да еще желтого цвета, не сулила ничего хорошего.

Среднее направление было помечено черным силуэтом летучей мыши и тоже выглядело достаточно зловеще.

Правая ветвь, ведущая к каменному пальцу, была отмечена волнистой белой линией, обозначающей сомнение. В Каноне Амазонок этот знак имел еще одно толкование. Белая волна могла предупреждать о ситуации, в которой неуверенность и страх могут сыграть роковую роль. Тем более что сразу за пальцем был нарисован красный, широко раскрытый глаз с короткими ресницами. Летта помнила, что знак этот означал встречу с колдовством. Колдовством злым и изощренным.

Каждая амазонка в обязательном порядке изучала простые магические заклинания и знаки с раннего детства. «Слова и символы», — как говорила Врана, которая преподавала магию девочкам, готовящимся к Совершеннолетию. Сама Врана знала и умела многое, но обычные Девви владели лишь ограниченным набором манипуляций, позволяющим противостоять первобытной магии диких племен да безыскусным поползновениям деревенских колдунов и колдуний.

Выбирая путь, Летта опустилась на колени. Карта, лежащая перед ней, излучала бледный мерцающий ореол, присущий всем достаточно древним вещам. Закрыв глаза, юная Девви потянулась основанием позвоночника к земле, а макушкой к мутному небу Великих Древних Гор. Сквозь закрытые веки она видела развилку и три ущелья, сходящиеся к ней отпечатком лапы гигантского орла.

В среднем гнездилась мрачная черная нежить и молчаливой громадой нависала необходимость рубить, колоть и убивать, убивать… Еще год назад Летта выбрала бы этот путь. Умение сражаться было второй натурой племени Девви, и Летта отличалась от своих подруг лишь более изощренной техникой боя и любовью к долгой, изматывающей игре с противником, когда удовольствие доставляет не попадание, а удачная защита и преждевременная смерть врага вызывает не столько радость, сколько досаду.

В левом ущелье поджидала оскаленная пасть — знак простой и неинтересный. Летте показалось, что легкий ветерок приносит оттуда смрад разлагающихся трупов и зловоние большого, свирепого хищника. Туда тоже идти не хотелось.

А вот правый проход, узкий и изломанный, с непонятным пальцем, белым сомнением и багровым Оком, казалось, звал ее. И в зове этом Летте вдруг почудилось что-то знакомое. Сердце девушки болезненно сжалось, и глаза сами собой раскрылись, вглядываясь в тень ущелья.

вернуться

1

В. Высоцкий.

17
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru