Пользовательский поиск

Книга A.D. 999. Содержание - ГЛАВА 15

Кол-во голосов: 0

Элвин, уныло вздохнув, открыл рот.

— Я еще не закончил. — Сигегар поднялся и заходил по комнате, заложив руки за спину. — Ты пришел не один. Ты привел с собой женщину, язычницу с севера, учтивости которой не хватило даже на то, чтобы явиться на встречу, столь важную для вас обоих. Почему ты думаешь, брат Элвин из аббатства святого Эйдана, что Михаил выбрал тебя?

Злость уже поднималась в нем, и Элвин поник. Он знал, что чувствует аббат. Никому не нравится, когда его принимают за глупца, а чтобы поверить в этот рассказ, требовалась небывалая вера.

— Я и сам спрашиваю себя об этом, — Пошептал он, едва разлепляя губы. — Но клянусь, ваша милость, я не лгу. Все произошло именно так, как я рассказал.

— Есть три возможности, — сказал Сигегар. — Первая — ты лжешь. — Его взгляд немного смягчился. — Мне представляется, брат, что ты добрый человек. Зачем тебе врать? Ради самого вранья? Вторая — ты безумец, кажущийся здравомыслящим человеком. Откровенно говоря, это самое подходящее объяснение. И третья — ты говоришь правду. Что невозможно.

Страх и досада, овладевшие Элвином, вдруг сменились симпатией. Он знал, что и сам отнесся бы к услышанному из чужих уст с не меньшим скепсисом, если бы не был очевидцем событий. Невозможно полагать, что кто-то, не знающий его достаточно близко, поверит в такую историю. Поняв сомнения Сигегара, он печально улыбнулся.

— Если вы так считаете — и я не могу вас ни в чем винить — то ясно, что утро потрачено напрасно и цель не достигнута. Прошу вас…

За дверью раздался отчаянный визг, а звук царапающих дерево когтей подтвердил, что там Ровена. До Элвина донеслись приглушенные фразы: «уехала в… Рататоск говорит… лошадь вернулась…»

По его спине пробежал холодок. Забыв о приличиях, он вскочил со стула и открыл дверь. Выгнув спину, Ровена посмотрела на него сумасшедшими глазами.

— Она ускакала в Тор, — выдохнула кошка. — Рататоск слышала ужасные звуки. По ее словам, кобыла примчалась в аббатство без Кеннаг.

ГЛАВА 15

Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил.

Второе послание к Тимофею, 4:7
Аббатство Гластонбери
3 декабря 999 года

Еще переваривая тревожную весть, Элвин с запозданием вспомнил об аббате. Повернувшись к Сигегару, он сказал:

— Ровена говорит, что Кеннаг ускакала к Тору. Ее лошадь только что вернулась.

Широкое крестьянское лицо Сигегара отразило войну противоречивых чувств. Еще минуту назад Элвин потерял надежду убедить аббата в том, что он не лжет. Сейчас это уже не имело значения. Что-то случилось с Кеннаг, и Элвин с удивлением обнаружил, что грудь сдавило, словно на нее упал тяжелый камень.

Он побежал к конюшне, чтобы оседлать Валаама. Мирно посапывающий осел фыркнул и тут же стал задавать вопросы.

— Нет времени, — бросил ему Элвин.

Его душила ярость — обычно он без труда управлялся с седлом и одной рукой, но на это уходило время, которого сейчас не было. Человек с двумя здоровыми руками уже оседлал бы Валаама и мчался на помощь Кеннаг. Как юноша ненавидел свое изуродованное тело, подводившее его раз за разом!

И теперь тяжелое седло сползло на землю. Злость, стыд и отчаяние слились в беззвучном вздохе. Элвин вскарабкался на спину Валаама и, наклонившись к уху осла, крикнул:

— Только смотри, чтобы я не свалился.

— Не беспокойся, братик, — негромко ответил Валаам. — Все будет цело.

Он-то, может, и будет цел. А вот что с Кеннаг? Элвин слышал только стук копыт ее лошади и тревожное ржание. Валаам устремился к распахнутой двери. Кобыла гарцевала во дворе, мотая своей большой, уродливой головой, и комья земли летели из-под ее серых копыт. Из всех существ, встреченных ими до сих пор, лишь голос этой безымянной лошади не поддавался переводу с помощью кольца Соломона. Однажды, когда Элвин отпустил какое-то замечание по поводу непривлекательной внешности этой твари, Кеннаг громко рассмеялась. Сейчас, когда они посмотрели друг на друга и Элвин увидел в ее взгляде почти человеческие проницательность и понимание, он впервые задумался о том, что же это за животное.

На шее лошади, вцепившись в гриву, сидела Рататоск. Едва завидев Элвина и Валаама, белка закричала:

— Скорее! Мы можем опоздать!

Опоздать? Слова грызуна поразили Элвина, будто ударившие в грудь ножи.

Боже, что же случилось? Пожалуйста, защити свою непутевую дочь. Знаю, она не верит в Тебя, но если с ней что-то случится…

Впрочем, мысль так и осталась незаконченной, потому что удержаться на спине мчащегося во весь опор осла оказалось не так-то просто. Перед глазами мелькнуло что-то белое — это оказалась Ровена. Отсутствие седла стало для нее неприятным сюрпризом, и в первый момент кошка едва не свалилась, но, отчаянно изогнувшись, удержалась, вцепившись когтями в шею Валаама, храпнувшего от боли.

Обхватив ногами бока осла, Элвин попытался ухватиться за короткую гриву, но из этого ничего не вышло, и тогда он, вознеся мысленно короткую молитву, отдался на волю Всевышнего, надеясь, что если упадет, то расшибется не очень сильно.

Лошадь скакала впереди, указывая путь, ее короткие ноги пожирали расстояние, с удивительным изяществом и легкостью минуя возникающие препятствия. А затем — день поистине выдался богатым на сюрпризы! — он увидел еще одно чудо.

Откуда-то сбоку — Элвин заметил это боковым зрением — внезапно возник послушник Кабал. На глазах изумленного монаха он, делая невероятно длинные шаги, нагнал несущуюся галопом лошадь и вскочил ей на спину с такой легкостью, словно животное стояло на месте. Кобылка даже не попыталась стряхнуть незнакомого наездника. При этом она ни на миг не снизила скорость бега.

Элвин зажмурился и еще сильнее сжал бока осла.

Он чувствовал, что осел бежит уже не так быстро, дыхание его стало затрудненным. Открыв глаза, Элвин увидел, что они поднимаются по склону Тора. Валааму было не до разговоров: он пыхтел, его серые бока вздымались и опадали. Монах хотел слезть на землю, но знал, что осел, даже с такой ношей на спине, все равно доберётся до вершины первым.

Наконец они добрались до места. Солнце стояло уже высоко, и вид с вершины Тора был бы достойным созерцания и восхищения, если бы глаза Элвина искали красоты. Но он видел только зияющую дыру в земле и громадный камень рядом с ней, словно отброшенный рукой ребенка-великана.

— Кеннаг, — прошептал Элвин. Он попытался спешиться и упал, а поднявшись на ноги, медленно приблизился к разверзшейся бездне. За спиной слышалось дыхание его спутников — Рататоск, Ровены и Кабала. Юноша заглянул в страшную темную пропасть и задрожал, не увидев дна.

Не понимая, что делает, Элвин отступил от края, подняв здоровую руку, словно защищаясь ею от страха, шедшего из бездны. У него пересохло во рту, внутри все сжалось в комок, по телу прокатились судороги.

Пропасть дышала ужасом.

И Кеннаг была там, внизу, в глубине. Наедине с этим страхом.

Ноги у него подкосились, и он рухнул на землю, крича и содрогаясь. Земля оказалась неестественно теплой, а его ухо, прижатое к траве, уловило… нечто. Элвин расплакался по-настоящему, скрючился и попытался прикрыть голову рукой.

Нет, нет, нет, нет…

Что-то коснулось лица юноши. Он открыл глаза. Ровена терлась об него, мягко, бережно, нежно, и Элвин вздохнул. В словах необходимости не было, одного успокаивающего присутствия кошки оказалось достаточно, чтобы у него прояснилось в голове.

Страх никуда не ушел, но Элвин заставил себя преодолеть его парализующую силу. Он не смог подняться, не смог заставить свое тело выпрямиться и идти, как подобает человеку, созданному Богом, но все же, обливаясь слезами, пополз как животное. Опираясь на здоровую руку, он приблизился к краю ямы, и в лицо ему ударил горячий, вонючий воздух.

— Кеннаг!

Единственным ответом, который он услышал — даже не услышал, а почувствовал — было монотонное причитание. Страх снова навалился и…

45
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru