Пользовательский поиск

Книга «Фирма приключений». Содержание - 21. «И ты, Брут!»

Кол-во голосов: 0

21. «И ты, Брут!»

Обычно Фред Честер поднимал телефонную трубку на десятый — двенадцатый звонок, разумеется, отнюдь не утруждая себя счетом, а машинально, угадывая на глазок, как пьяница угадывает по количеству бульков точно отлитое из бутылки в бокал виски. Как правило, дело до телефонного разговора не доходило: либо трубку перехватывала Линда, чего, собственно, Фред и добивался, — абоненту пройти через ее фильтр бывало нелегко, она запросто отшивала всех, кто мог подтолкнуть ее мужа не на дело, ведущее к доходу и заработку, а на праздность, ведущую к расходу и убыли, — либо человек на том конце провода сам терял терпение и на подходе к десятому гудку бросал трубку. Фред в таких случаях не огорчался, но и не радовался, точно зная, что, если он кому-то действительно нужен, к нему пробьются и через Линду, и через долготерпение.

На сей раз, словно почувствовав запах жареного, Линда рысиным скачком прыгнула к телефону и вцепилась в трубку, как в тонкую шею жертвы, своей мягкой, но с острыми когтями лапкой. Шея, правда, лишь условно может быть названа «тонкой», потому что жертвой Линды на этот раз оказался Карел Кахиня, человек умеренного веса и нормального телосложения, на которого Линда тем не менее всегда реагировала как бык на красную материю, а если вернуться к первоначальному образу, то как кошка на жирную, но увертливую мышь.

— Фред! — через некоторое время позвала она, презрительно глядя на мужа, будто он и был Карелом Кахиней и Фредом Честером в одном лице, ухитрившись сам себе позвонить и самого себя обесчестить. — Твой «дружок»! Изволь побеседовать, пока он еще на свободе и не угодил в камеру, где нет, слава Богу, телефонов! Интересно, куда он на этот раз тебя потащит, какой это будет вертеп и с какими потаскухами?

Все это говорилось вроде бы мужу, но с таким, надо сказать, расчетом, чтобы Кахиня не упустил из речи Линды ни одного слова.

Фред уже давно философски реагировал на подобные эскапады жены. И теперь он пожал плечами, задумчиво улыбнулся уголками губ, — мол, в нашей жизни все возможно, а потому грех отказываться и от вертепа, и от потаскушек! — взял трубку из вибрирующих пальцев Линды и невозмутимо произнес:

— Хэлло, Карел! Линда была рада услышать твой голос. Что хорошего, старина?

Кахиня издал звук, похожий то ли на выдох астматика, то ли на последний «кряк» подстреленной утки, и сказал:

— Благодарю, Фреди, я все понял, даже то, что ты, как всегда, благородный человек. Звоню с напоминанием: сегодня в двадцать часов мы встречаемся на том же месте и в том же составе. Не забыл?

— Да, но Дэвид, как я знаю, еще не вернулся…

— Не уверен, — перебил Кахиня, более строго соблюдавший конспирацию, чем Фред Честер, а потому не позволил ему произнести название города, куда несколько времени назад улетел комиссар. — Не уверен, Фред. Ты ведь знаешь этого непоседу: вчера он там, сегодня здесь, а завтра снова там, ха-ха-ха! Короче, наше дело выполнить его просьбу и собраться, а его дело — оставить нас с носом или вознаградить своим присутствием.

— Ребята все будут? — опрометчиво спросил Честер.

— Ну вот, так и знала! — тут же громко произнесла Линда, кладя руки на бедра, что ничего хорошего не предвещало.

— Будут, — подтвердил Карел. — Полный кворум.

— Ну и прекрасно. Линда просит нежно поцеловать тебя в носик и… еще куда, дорогая?.. ах да, в лысину! — И Фред повесил трубку на рычаг, чтобы затем повернуться к жене и грудью встретить опасность.

Но Линда вдруг сбросила руки с бедер, они беспомощно повисли вдоль тела, и в секунду из готовящейся к прыжку рыси превратилась в жалкую курицу, причем в глазах у нее тут же появились слезы, ей бы на сцене выступать, а не дома, и заморгала часто-часто, поднимая и опуская, как все куринообразные, только нижние веки. Сердце Фреда, как обычно в такие моменты, сжалось от сочувствия.

— Лапочка моя дорогая, — сказал он ласковым тоном, кладя ладони на вздрагивающие плечи жены. — Ты ведь знаешь: нет ничего сильнее моей любви к тебе, кроме долга по отношению к моим товарищам. Прости меня, дорогая, но ты помнишь, что подарил нам на свадьбу Карел?

— Набор серебряных ложек, — всхлипывая, произнесла Линда, — с пошлой надписью.

— Пошлой? «Жены приходят и уходят, а серебро остается», — процитировал с улыбкой Фред. — Конечно, пошлой, моя дорогая! Но… подумай, Линда. Ты хоть сегодня будешь уверена, что мы обойдемся без вертепа и потаскушек: с нами Гард!

— С вами, как бы не так! — возразила, заметно успокаиваясь, Линда. — Что я, не поняла, что он еще откуда-то не вернулся?

— Вернулся, вернулся! Карел его сегодня утром видел, — сказал не моргнув глазом Фред с такой убежденностью, что Линда и в самом деле поняла, что он врет. Но решила более не искушать судьбу — много ли женщинам нужно от мужчин? Ласковое слово, которое, как известно, и кошке приятно, да чуть-чуть правдоподобного вранья!

Занявшись хозяйством, она вроде совсем успокоилась. А Фред подумал: интересно, Дэвид Гард улетел в среду, сегодня суббота, от него из Даулинга ни вестей, ни даже намека на них, Таратура с ним, так что и спросить не у кого, — не значит ли все это, что в восемь вечера, когда друзья соберутся в условленном месте, среди них, как по волшебству или, лучше сказать, как в кино, появится вездесущий комиссар полиции? Причем выбритый и выглаженный, с отдохнувшей спокойной физиономией и весь такой гладкий, будто всю неделю только тем и был занят, что не гонялся в каком-нибудь Даулинге за преступниками, а лелеял себя и холил на модном курорте?

На сей раз, следуя указанию Гарда, Карел Кахиня снял в подвальчике «И ты, Брут!» не отдельный кабинет, как в прошлый сбор, а — лучше, право, не скажешь — заказал колонну посередине зала, как бы вырастающую из овального стола, вокруг которого были установлены кресла. Благодаря этой несуразной колонне каждый гость, как уже упоминалось, мог общаться лишь с соседом слева и справа от себя, в то время как визави выпадал из поля его видения, стало быть, и общения. Зачем все это понадобилось Гарду, Кахиня не знал и даже не догадывался, как не знал он и того, почему комиссар просил оставить ему место между Валери Шмерлем и Фредом Честером, избрав именно их себе в «компаньоны» на вечер. Впрочем, у Карела мелькнула мысль, что дело связано совсем с другим, а именно с тем, что Гард не хочет по какой-то причине общаться либо с Клодом Серпино, либо с профессором Рольфом Бейли, либо, чего доброго, с ним, Карелом Кахиней, и «задвигает» их за колонну — но почему?!

70
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru