Пользовательский поиск

Книга Время войны. Содержание - 27

Кол-во голосов: 0

Собрав всех, кто смог и захотел собраться, майор Никалаю решил:

— Идем в Чайкин. Там первая армия. Ей нужны подкрепления.

— Нет там первой армии, — пробурчал в ответ беглый пленник, по прежнему нагой, которому девушка в одетом на голое тело белом халате перебинтовывала голову. — Ничего нет. Ты видел, как они нас?.. И везде то же самое. Везде!

27

Везде было примерно то же самое, и упорное сопротивление отдельных частей, подразделений и загнанных в угол героев-одиночек не меняло общей картины.

Целинские войска на Закатном полуострове терпели небывалый разгром, а в столице Народной Целины Центаре об этом до сих пор ничего не знали.

Напрасно в эфире надрывались не попавшие под глушение коротковолновые армейские и гражданские рации. Напрасно радиолюбители, рискуя жизнью (потому что по запеленгованным рациям легионеры без промедления били управляемыми ракетами от малых противопехотных и до стратегических) пытались оповестить родное руководство об опасности. Стараниями дезинформаторов, оседлавших магистральные линии связи, этим сообщениям в Центаре никто не верил.

В том, что дело обстоит именно так, командование легиона убедилось, когда из Центара в Чайкин вылетел генеральный комиссар Органов Пал Страхау в сопровождении группы генералов и старших офицеров.

Он летел разбираться с диверсионной группой, которую мариманы высадили в районе Чайкина с целью срыва мобилизации и нанесения ущерба промышленным предприятиям стратегического значения.

По сведениям, которые Страхау получил перед самым отлетом, в диверсионную группу входило несколько десятков человек, причем большая часть из них уже уничтожена.

Наверное, узнав, что на самом деле «диверсантов» никак не меньше двухсот тысяч, генеральный комиссар Органов весьма удивился бы — но увы, некому было ему об этом сказать.

Правда, когда самолет Пала Страхау был уже в воздухе, на Закатном полуострове случился неприятный для легиона инцидент. Из контролируемой зоны вырвался какой-то рыбацкий баркас. Хотя за передвижением кораблей в прибрежной зоне велось наблюдение с орбиты, этот катерок непонятно как прозевали и самолет послали за ним в погоню слишком поздно.

Утопив баркас ракетой, истребитель залетел на территорию Уражайского округа и был замечен с суши. Правда, радары его не засекли, и местная ПВО склонялась к мысли, что это был глюк, но звено истребителей, поднятое на всякий случай и залетевшее в Закатный округ, исчезло бесследно.

Последние слова, которые прокричал по радио командир звена, насторожили всех, кто их слышал и кому они были доложены.

— Меня атакуют! — можно было расслышать сквозь шорох помех, после чего связь прервалась.

Об этом немедленно доложили наверх, а в район перешейка, не мешкая, направили высотный самолет-разведчик. Это была такая отличная машина, которую не могли достать наверху даже собственные целинские истребители, не говоря уже об амурских и мариманских.

Когда не вернулся и он, сбитый управляемой зенитной ракетой, в штабе Уражайского округа всерьез задумались, что же это такое творится. Но из Генштаба уражайцам посоветовали не впадать в панику.

К этому времени дезинформаторы уже успели убедить столичных генералов, что мариманские диверсанты и их пособники преднамеренно рассылают по каналам связи панические сообщения, чтобы сбить с толку командование целинских войск и гражданские службы.

Добиться, чтобы противник считал дезинформацию истиной, а истину дезинформацией — это высшее достижение информационной разведки и контрразведки. И начальник разведки легиона генерал Сабуров сумел этого достичь.

Палу Страхау, который продолжал лететь в своем большом четырехмоторном спецсамолете на запад, даже не сочли нужным сообщить об инцидентах с баркасом и самолетами. Да и вообще Генштабу и генеральному комиссариату Органов было не до того.

Генштаб как раз в эти часы начинал сокрушительное наступление на востоке, а Органы делали все необходимое, чтобы присовокупить к наступлению народное восстание в Порт-Амуре и других амурских городах.

И как раз в разгар этой напряженной работы с востока пришло сообщение о том, что амурцы, не дожидаясь сокрушительного наступления противника, переправились через Амур и Зеленую реку и продвигаются вглубь целинской территории, разрезая целинские фронты, как нож — мягкое масло.

28

— Вот! — изнывая от усердия, поднял перед собой нужную карточку пленный исполнитель приговоров Данила Гарбенка. — Казарин Иван. Приговорен к высшей мере наказания. Камера 512. Это пятый этаж. Я покажу!

— Он жив? Его не расстреляли? — вскрикнула Лана Казарина.

— Должен быть жив. Исполненные в другой картотеке.

— Если нет, я тебя придушу, — прошипела Лана.

— А я помогу, — поддержал ее Игорь Иванов.

— Да нет. Должен быть жив. У нас с документацией порядок. С этим делом строго.

Генерал Казарин и правда был жив, но увидев, в каком он состоянии, Лана все равно попыталась придушить Гарбенку. Конечно, сначала она кинулась к отцу, восклицая: «Папа, это я! Очнись, это я!» Но поскольку он ничего не ответил, она снова вскочила на ноги и с криком: «Что вы с ним сделали!» — накинулась на Гарбенку, хотя он как раз ничего с генералом Казариным не делал, поскольку отвечал лишь за конечную стадию процесса.

Правда Игорь, вопреки обещаниям, не стал ей помогать, а бросился к генералу с вопросом:

— Вы меня слышите? Вы можете говорить?

В одиночку Лана с удушением палача не справилась, хотя он даже не пытался сопротивляться и только прикрывал руками лицо от ее цепких ногтей.

Выглядел он в этот момент как нельзя более жалко. Гораздо более жалко, чем генерал Казарин, на теле которого не осталось живого места.

С трудом разлепив опухшие, покрытые кровавой коростой веки, Казарин сорванным голосом прошептал еле слышно:

— Быстро вы. Я не ждал вас так скоро.

Из этого Игорь Иванов заключил, что хоть и не так скоро, но кого-то генерал Казарин все-таки ждал, так что дочь его не соврала.

— Но это не целинская форма, — прохрипел генерал несколько громче, разглядев сквозь красное марево тигровые комбинезоны и боевые шлемы. — Кто вы такие?

— Они мариманы, — снова опускаясь рядом с отцом, сказала Лана.

— А, это ты, — пробормотал генерал равнодушно и даже слегка раздраженно. — А я-то думал…

И он снова закрыл глаза.

— Папа! Папа! Что ты думал? — закричала Лана и стала тормошить отца, забыв, что каждое прикосновение причиняет ему боль. — Это я, Лана! Мариманы высадили десант. Они нас освободят.

— Чушь, — ответил генерал, не открывая глаз и морщась от боли. — У мариманов нет сил для сухопутного десанта. Перестаньте меня мучить.

— Папа, ты что, не узнаешь меня?! — воскликнула Лана в отчаянии, а Игорь Иванов, решив, что валять ваньку не имеет смысла, сообщил:

— Мы не мариманы. Мы из космического легиона.

Тут Казарин попытался улыбнуться, но место улыбки получилась жуткая гримаса.

— Из космического… Какой интересный сон. Давно такого не было.

— Папа! Папа! Это не сон! очнись! Все на самом деле! — не унималась Лана.

— Ты всегда так говоришь, — ответил генерал. — И всегда врешь. Ведь тебя расстреляли.

— Да нет же, папа! Они не успели! Если хочешь, вон у этого спроси!

«Вон этот», то есть исполнитель приговоров Гарбенка, был готов подтвердить все, что угодно, но у него генерал ничего не спросил.

— Да чего вы мучаетесь? — подал голос Громозека от окна. — Его водой надо отливать.

Услышав это, генерал неожиданно приподнялся на локте и довольно внятно и рассудительно произнес:

— Водой меня отливать бесполезно. Я на это уже не реагирую. Я вообще ни на что не реагирую. К использованию непригоден, подлежит утилизации…

И он засмеялся страшным каркающим смехом.

— Папа! Что же они с тобой сделали?! — простонала Лана, а Игорь наконец сообразил, что нужно генералу в первую очередь, и достал из кармана плитку «озверина» со словами:

58
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru