Пользовательский поиск

Книга Власть мошенников. Содержание - 4

Кол-во голосов: 0

Она шагала к ним медленно и неловко, избегая резких движений. Пятнадцать метров, десять, пять, три… Люсиль остановилась.

Аборигены нервно зашевелились, не сводя с нее черных кукольных глаз.

Теперь Люсиль сумела разглядеть их вблизи. Их головы казались огромными и безлицыми, глаза — непроницаемыми, а рты — маленькими, почти незаметными. Впервые она заметила, что кожа вокруг глаз и на черепе аборигенов постоянно и ритмично пульсирует. Вероятно, эти движения были как-то связаны с дыханием, в процессе которого участвовала вся голова.

Жители Заставы казались огромными. Люсиль решила, что размером они превышают небольшую лошадь. Покров тел был гладким и кожистым.

Ближайший из аборигенов сделал жест правой рукой. Его пальцы выглядели непривычно: четыре штуки, гибкие, взаимопротивопоставленные, словно каждый из них был большим пальцем.

Существо неопределенного пола, которое Люсиль решила пока именовать «он», издало несколько звуков — гулких, бухающих звуков странного тембра и тона. В его речи отчетливо прозвучали гласные и согласные звуки, но ничего похожего на слова. Люсиль терялась в догадках — кричал ли ее собеседник, произносил ли речь, пел или визжал, оттого, что кто-нибудь наступил ему на хвост? Что это было — приветствие или угроза?

Люсиль широко развела руки и разжала ладони, показывая, что они пусты. Смутившись, она долго подыскивала слова, прежде чем остановилась на простейшей фразе:

— Мы пришли с миром.

Пристально глядя на незнакомцев, она вспомнила гардианов и их многочисленный флот. «По крайней мере, я надеюсь на это», — мысленно добавила она.

Абориген-оратор шагнул ближе, и процесс переговоров начался.

Интерлюдия

Главный штурмовой флот покорил Новую Финляндию, и об этой новости трубили на каждой улице городов Столицы. Играли оркестры, маршировали войска, день был объявлен выходным. Даже на такой отдаленной границе, как «Ариадна», праздновали победу, хотя и не все обитатели станции пожелали присоединиться к празднику. «Левиафан» вскоре последовал за флотом, чтобы упрочить победу и управлять новыми территориями; это событие некоторые обитатели «Ариадны» тоже не сочли нужным отмечать.

Но ни основной флот, ни «Левиафан» так и не вернулись. Однажды после того, как «Левиафан» покинул орбиту станции, ликующие, лихорадочные сообщения о великих завоеваниях попросту прекратились. Слыша это молчание, военнообязанные иммигранты ОСГ «Ариадна» вздохнули с облегчением.

Медленно и нехотя слухи и новости распространялись по станции, и никто не знал, чему верить. Армия Лиги появилась словно из-под земли, говорили одни, и разгромила войска гардианов. Жестокая битва завязалась в космосе и в небесах над Новой Финляндией, и в ходе этой битвы «Левиафан» был уничтожен.

У ВИ на станции «Ариадна» не было других источников информации. Но внезапное молчание и отсутствие сообщений с Новой Финляндии пробудили в них надежду.

Гардианы выдали себя, открыто заявили о своем существовании. Рано или поздно Лига должна была отыскать их. Бывшие курсанты провели в плену уже больше года. Но корабли Лиги наверняка пустятся в погоню за гардианами. Они прилетят. Непременно прилетят.

И все-таки на это понадобится немало времени — так предупреждали некоторые из пленников. Ибо даже если Лига выиграла великую битву, зачастую победителям подолгу приходится ждать, когда затянутся раны…

4

Март 2116 года. Здание Адмиралтейства. Планета Кеннеди

Пит Гессети последовал за командиром флота Республики Кеннеди Терренсом Маккензи Ларсоном, повернул ручку, открыл дверь и шагнул в зал, где ему предстояло услышать приговор трибунала. «Он не мог не знать, что все кончится именно так, — думал Пит. — Он знал и все-таки пошел на риск».

В старомодном мрачном зале с высоким потолком стены и полы покрывало полированное дерево ценных пород, выращенных на Кеннеди. Судьи ждали за массивным столом, за их спинами спускались тяжелые складки темно-красной драпировки с флагом Республики Кеннеди и эмблемой флота. На стенных панелях были искусно вырезаны орнаменты, героические сцены битв на море и в воздухе, славные события истории флота Республики Кеннеди. В зале царила подавляюще серьезная атмосфера.

Пит вошел в зал вслед за Маком Ларсоном и его адвокатом, капитаном Брауном, и оглядел резьбу на стенах. «Им следовало бы оставить здесь место для подвига Мака, — подумалось Питу, — а вместо этого они собираются пригвоздить к стене его самого».

Мак Ларсон выглядел героем, способным занять достойное место в истории; впрочем, такое сравнение ему самому не пришлось бы по вкусу. Высокий белокурый загорелый мускулистый красавец с волевым лицом представлял собой внушительную фигуру в черном мундире Республики Кеннеди.

А Пит Гессети, заместитель министра государственного департамента Республики Кеннеди по делам Лиги, был невысоким и круглолицым — из тех мужчин, на которых любой костюм кажется мятым. От прежней буйной шевелюры у него сохранилось лишь несколько жидких каштановых прядей. Профессия и неисправимо дурные манеры научили Пита придавать внешности большое значение. Пит не сомневался, что внешность Мака станет его преимуществом: Мак был вовсе не похож на предателя. Кроме того, Пит твердо верил в то, что успех зависит от каждой пущенной в ход карты: он заставил Мака надеть все его ордена — никогда не помешает напомнить трибуналу о репутации обвиняемого.

С суровым выражением на лице Мак твердым и размашистым шагом приблизился к столу, отдал честь членам трибунала, вынул из кобуры револьвер и положил его перед председателем, контр-адмиралом Луи Левенталем.

— Командир Терренс Маккензи Ларсон приказание выполнил, сэр.

— Благодарю, командир. Сержант, примите у обвиняемого оружие. Садитесь, командир. — Левенталь поправил лежащие перед ним бумаги и отвернулся, не глядя, как сержант уносит револьвер. Пит не отвел взгляд, но ему было больно видеть позор Мака.

Древний ритуал — подсудимый сдает оружие. Приказывая унести револьвер в сейф, судьи безмолвно задавали вопрос: достоин ли обвиняемый носить оружие? Виновен ли он в преступлении, или, что для военного трибунала имело равное значение, оправдал ли он оказанное доверие? Сам револьвер был бесполезной игрушкой; он не был заряжен, возможно, из него еще не сделали ни единого выстрела. Но это оружие считалось символом доверия, которое оказывало государство своим молодым гражданам. К примеру, космические корабли были мощным оружием. Достоин ли Терренс Маккензи Ларсон командовать таким кораблем?

Пит Гессети исподтишка рассматривал председателя трибунала, человека, которому предстояло разобраться в этом деле. Председатель был стар, настолько стар, что, вероятно, провел на планете не меньше двадцати лет и присутствовал на десятках трибуналов. Его лысина поблескивала, лицо было усталым и суровым. Должно быть, в молодости он прикрывал волосами оттопыренные уши, теперь же был настолько стар и известен, что никто не осмелился бы смеяться над неустранимым недостатком. Его большой тонкогубый рот то и дело сжимался, выдавая не гнев и не печаль, а сосредоточенную задумчивость. Чистые, ничем не затуманенные глаза были пронзительно-серыми.

Пит знал: председательствование Левенталя на трибунале — преимущество обвиняемых. Сын адмирала, пропавший вместе с «Венерой», был однокурсником и другом Мака. Адмирал с Маком были немного знакомы. Пит с трудом добился, чтобы председателем сделали именно Левенталя, и теперь надеялся, что его усилия оправдаются.

— Мистер Гессети, — обратился к нему Левенталь.

Пит поднялся:

— Да, адмирал?

— Вы причастны к этому делу? Меня не осведомили, что им интересуется государственный департамент.

— Не совсем так, ваша честь. Я запросил и получил отпуск, чтобы стать вторым адвокатом обвиняемого. Видите ли, я юрист и являюсь служащим флота в запасе.

11
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru