Пользовательский поиск

Книга Спецназ Его Величества. Красная Гвардия «попаданца». Содержание - Глава 9

Кол-во голосов: 0

«Сейчас что тебе мешает радоваться? – не остался в долгу собеседник. – Зенки залить хочешь?»

«Да пошел ты…» – отмахнулся Кутузов.

А напиться хотелось. Банально и пошло нажраться до поросячьего визгу, до положения риз, в дым, в стельку и тому подобное, чтобы хоть на время позабыть о проблемах и заботах. Наполеон вот, сука, чудит… На словах готов чуть ли не завтра высадить десант в Англии, а на самом деле лишь бряцает оружием, опасаясь той войны до слабости в коленках. Флот аглицкий, видите ли, его пугает. А много ли того флота осталось?

Эскадру адмирала Нельсона, изрядно ошеломленную обстрелом «Геркулеса» и понесшую значительные потери при захвате Мальты у самих себя, удалось застать врасплох у острова Крит, куда смущенные случившимся конфузом британцы отошли для ремонта. Совместными усилиями французов из Тулона и нескольких линейных кораблей из русских торговых конвоев противник был нещадно бит, а потом принужден к капитуляции. Безногого сэра Горацио, кстати, пленить так и не смогли – улизнул, подлец, на быстроходном фрегате в последний момент перед атакой.

И этих засранцев Бонапартий боится? Ох, темнит что-то пакостный корсиканский недомерок, не иначе за спиной дулю держит! И как вот теперь не напиться?

* * *

Все это Кутузов высказал мне на следующий день, причем говорил столь зло, что присутствовавший при встрече генерал-майор Бенкендорф опешил и затаил дыхание, заранее оплакивая незавидную судьбу зарвавшегося фельдмаршала. Я в долгу не остался, и орали мы друг на друга самозабвенно и яростно минут пятнадцать, не выходя, впрочем, за рамки приличия и не допуская крепких выражений. Михаил Илларионович выдохся первым (или Мишке Варзину надоело лаяться с фронтовым товарищем?), и он устало махнул рукой, признавая поражение в словесной баталии.

– Извините, Ваше Императорское Величество, погорячился. И хрен с ним, с Наполеоном… Но не соблаговолите ли объяснить, чем же водка-то не угодила?

– Тебе точно это нужно знать?

– Нужно, – сварливо заявил Кутузов.

– Я думаю, что Александр Христофорович полнее обрисует сложившуюся ситуацию. По моей просьбе он составил докладную записку, проясняющую некоторые моменты. Готов? Прошу, генерал…

Бенкендорф открыл толстую папку и, не заглядывая туда, зачитал по памяти:

«Народом издержано с начала одна тысяча восемьсот второго года более чем на восемьдесят миллионов против одна тысяча восемьсот первого года. В Тамбовской губернии, сравнительно с прошлым годом, выпито водки на двести пятнадцать процентов более; в Пензенской – на двести восемьдесят один, в Пермской – на сто семьдесят один, Саратовской – сто восемь, Иркутской – сто пятьдесят один, Орловской – сто пятьдесят, Якутской – сто пятьдесят один, Ярославской – сто пятьдесят, Воронежской – сто двадцать семь, Рязанской и Тобольской – на сто девятнадцать, Казанской – сто пятнадцать, Московской и Вятской – сто одиннадцать, Симбирской – сто пять, Архангельской – девяносто, Нижегородской – девяносто восемь, Петербургской – девяносто три процента.

В пяти губерниях на семьдесят два – семьдесят девять процентов, в четырех на шестьдесят один – семьдесят два, в Новгородской на пятьдесят пять, Псковской на сорок девять, Олонецкой на пятнадцать и Таврической на пять процентов. В губерниях великороссийских в одна тысяча восемьсот первом году выпито 7 218 191 ведро безводного алкоголя (или 19 154 450 ведер полугара), а с начала одна тысяча восемьсот второго года 14 681 714 ведер алкоголя (или 39 636 089 ведер полугара), то есть на сто один процент более.

Число умерших от употребления вина и опившихся до смерти составляет, по разным оценкам, от семи тысяч трехсот до двенадцати тысяч ежегодно – получение данных слишком затруднено по множеству причин. Но по некоторым городам и губерниям существуют точные цифры. Так, например, в Костроме – сто семьдесят человек, в Самаре – сто девяносто два человека, в Тверской губернии опившихся и захлебнувшихся вином – двести четыре, в Рязанской губернии – сто семнадцать, в Вятке – двести шесть, из них двадцать четыре женщины» [3].

Бенкендорф замолчал. Не проронил и слова задумавшийся о чем-то Кутузов.

– Ну что, Михаил Илларионович, устраивают объяснения?

Тот все так же безмолвно встал, взял со стола хрустальный графин с коньяком (маленькая императорская слабость) и с размаху шарахнул его в стену:

– Чуть не дивизию в год теряем? Собственными руками передушу…

Глава 9

– Не люблю змей. – Иван Лопухин достал из стоявшей перед ним расписной деревянной плошки спелую вишню, забросил в рот, а потом выплюнул косточку, стараясь попасть в переплывающего Волгу ужа.

– Чем же они тебе не угодили, Ваня? – Федор Толстой пробовал поймать что-нибудь на блесну прямо с борта неторопливо идущей вниз по течению баржи и головы не поворачивал. – Это новая фобия?

– Да так. – Следующая косточка полетела товарищу в спину. – Ядовитые они и страшные… на тещу похожи.

– Ты же неженатый еще!

– Когда-нибудь придется, – вздохнул Лопухин, приходящийся Федору шурином. – Но ежели про свою тещу плохо скажешь – дам в морду. Кстати, а что такое фобия?

– Боязнь.

– А-а-а… я-то думал, опять латинскими словами лаешься. Нет, змей не боюсь, но все равно неприятно.

– С ними что, целоваться?

– С тещами?

– Со змеями, дурень.

– Совсем ты меня запутал, друг Теодор. – Лопухин оставил попытки помешать другу и блаженно растянулся во весь рост, откинувшись на свернутый в бухту толстый канат. – И скучно что-то нынче. Как думаешь, если министра Белякова у разбойников отобьем, нам ордена пожалуют?

– А с чего взял, что он в плену?

– Ну так где же ему быть-то?

– Ага, и канонерскую лодку при орудиях тоже захватили?

– Не велика задача. Мы аглицкий фрегат почти что вдвоем брали.

– Нашел с чем сравнивать. У нас каждый если не роты, то двух взводов точно стоит.

– Это да, – согласился Иван с самодовольной ухмылкой и скосил глаз на погон, где недавно появилась третья маленькая звездочка.

Вообще бойцов батальона Его Императорского Величества Красной Гвардии званиями не баловали, хоть и состоял он исключительно из офицеров. Награды, вот те сыпались как из рога изобилия, а с повышением в чине дело обстояло туго. Командир, Александр Алексеевич Тучков, всего лишь полковник, его заместитель Федор Толстой – с недавних пор капитан. Остальные лейтенанты и старшие лейтенанты. Ушли в прошлое прапорщики, подпоручики, поручики и прочие штабс-капитаны. А жаль…

Хотя спорить с государем себе дороже. Скажет Павел Петрович, что шар земной на самом деле вовсе не шар, а куб или иная фигура, то так оно и будет. Все остальное – головная боль астрономов. Им потом работать над тем, чтобы Высочайшее слово не расходилось с делом. Вот так и с военной реформой – хочешь быть лейтенантом, то будешь им. Не хочешь – тоже будешь, но разжалованным. Оно и правильно…

Еще Лопухин немного скучал по прежней службе в гвардии. Нет, в Гвардии, что пишется с большой буквы. Но скучал совсем чуть-чуть, самую малость. Будучи человеком вполне здравомыслящим, Иван хорошо видел разницу между собой теперешним и собой тогдашним. Эх… сегодняшний батальон, пусть он и насчитывает двадцать четыре бойца, да вернуть на полтора года назад, в Ревель. Вместо нестройной толпы пушечного мяса, половина которых вчерашние штафирки, да две дюжины запредельных воинов…

Мечты. Но, по чести сказать, смогли бы штрафники перейти предел возможного без той страшной бойни? Не знаете? Вот и гвардии старший лейтенант Лопухин не знает…

А нынче батальон послан на поиски канонерской лодки «Гусар», задерживающейся с прибытием на три недели против намеченного времени. Куда мог запропаститься единственный на всю Россию пароход, не знал никто, но на всякий случай император Павел Петрович предположил наихудший из возможных вариантов и выдвинул навстречу наиболее боеспособную часть.

вернуться

3

Автор намеренно сгустил краски, приведя более поздние данные. Но только потому, что ранних просто не существует. А вообще… загляните в книгу И. Г. Прыжова «История кабаков в России в связи с историей русского народа», издательство «Молодые силы» в Казани, 1913 год. Вот где страшно…

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru