Пользовательский поиск

Книга Штрафники 2017. Мы будем на этой войне. Содержание - Глава XXII

Кол-во голосов: 0

Следом за командирами к кухоньке потянулся рой любопытных штрафников, но они натыкались на заградотрядовцев, занимавших подступы к квартире.

– Все собрались, Никулишин? – спросил особист.

– Так точно.

– Ну и дисциплинка у тебя! – скривил губы особист. – Какого рожна осужденные поперлись за нами?

– А вы у них спросите, гражданин майор, – ответил ротный. – Что касается дисциплины – так ведь контингент соответствующий.

– Спрашивать я с тебя буду, Никулишин, – с нажимом проговорил особист.

– Спроси, спроси, – проворчал ротный, тоже перейдя на «ты».

Особист взвился, но его остановил штабной.

– Товарищ майор, с вашего позволения я начну, – сказал он, прервав назревающий конфликт.

Все знали, что Никулишин неудобный офицер, в рот никому не заглядывает. Потому, несмотря на возраст, никак не мог прыгнуть выше капитана. В штрафники угодил, послав на три буквы какого-то генералмайора, прибывшего с проверкой. Очевидцы рассказывали, что генерал-майор матерился, как сапожник, разнося всех подряд, так ему все не нравилось. Тут на свою беду и подвернулся Никулишин. Как только генерал в очередной раз сорвался на мат, брызгая слюной на капитана, тот отчетливо послал высокого чина по известному адресу и, повернувшись спиной, удалился, не спросив разрешения. Это и решило судьбу норовистого офицера.

– Завтра в четыре ноль-ноль начало наступления, – сказал штабник. – Ваш батальон должен прорваться к зданию краевой библиотеки. За ним пойдет двести одиннадцатый мотострелковый полк. Однако у вашей роты, Никулишин, особая задача. Вы должны занять здание кинотеатра «Луч» и обеспечить огневое прикрытие атаки.

– Артподготовка будет? – хмуро спросил Никулишин.

– На вашем участке – нет.

Штрафники зароптали, а Никулишин, пытаясь справиться с дергающейся от нервного тика левой щекой, зло спросил:

– Вы что, совсем охренели?!

– Никулишин!!! – повысил голос особист.

Но тот, не обращая внимания, уставился на штабного.

– На убой людей гоните! Снарядов вам жалко?!

Майор спокойно сказал:

– Во-первых, никто на убой вас не гонит. Благодаря разведке, мы имеем схему проходов через минные заграждения опóзеров. А это уже немало. Разведчики рисковали жизнями, добывая эти сведения. Для вас, между прочим. Со схемой ознакомитесь перед началом наступления, о наших проходах узнаете тогда же. Во-вторых, какая артподготовка? Вы находитесь в непосредственном соприкосновении с противником, то есть в зоне поражения! Вам ли, кадровому офицеру, не знать такой прописной истины? О чем вы говорите, Никулишин? В-третьих, мы все на войне. А на войне, знаете ли, принято в атаки ходить. И вот еще что, Никулишин. После того как ваши люди ликвидировали снайпера, в штабе решили рассмотреть вопрос о вашем досрочном освобождении и отправке в обычную войсковую часть, но теперь вижу, что этот вопрос следует отложить на неопределенное время. Глядите, Никулишин, как бы за ваш гонор вам опять не добавили срок.

Никулишин вызверился:

– Гражданин майор, может, вы не знаете, но схемы вражеских минзаграждений добыли мои бойцы, конкретно – командир первого взвода Гусев. Кабы не он – не удивлюсь, если б вы нас прямиком на мины и погнали.

– Никулишин, не забывайся! – рявкнул особист. – Забыл, что тебе второй срок светит? Так мы его хоть щас оформим!

– Напугал ежа голой жопой! – в ответ рявкнул бывший капитан. – После завтрашней атаки новый срок уже никому не понадобится, все здесь ляжем.

– Мне не нравится ваше заупокойное настроение, Никулишин, – ответил штабной.

Он помолчал и добавил:

– Вы – штрафники. Направлены сюда приговорами военных судов. Естественно, и отношение к вам особое.

– Так что мы теперь, не люди, что ли?! – горько усмехнулся ротный.

– Гражданин майор, есть предложение, – обратился Гусев к штабному.

– Слушаю, – откликнулся тот.

– Командир дело говорит, ляжем тут все.

– Вы это хотели сказать? – прервал штабной.

– Не совсем. Мои бойцы обнаружили проход в заброшенной шахте недостроенного метро. С их слов, на площади Революции есть выход на поверхность, да я и сам это знаю, местный все-таки. Отец рассказывал, что когда-то там хотели станцию построить. Это как раз за краевой библиотекой. Предлагаю силами взвода пройти по шахте, выйти на поверхность и ударить опóзерам в тыл.

– Фамилия? – спросил штабной.

– Осужденный Гусев.

– А, так вы и есть тот самый взводный, раздобывший схему минных заграждений? – майор с интересом посмотрел на Лютого. – Звание и должность до суда?

– Старший лейтенант, командир мотострелкового взвода.

– За что направлены в штрафной батальон?

– За драку, гражданин майор, – усмехнулся Павел.

– Что ж, Гусев, я доложу о ваших соображениях в штабе. На этом совещание окончено, – сказал штабной и обратился к особисту: – Товарищ майор, мне нужно побывать и в других ротах батальона, довести до них задачу. Проводите меня?

– Разумеется, – без энтузиазма согласился тот.

Когда они уходили, штрафники и не подумали встать по стойке «смирно». Оставшись на разрушенной кухне, некоторое время молчали. А потом заговорил Никулишин, вначале выдав сочную матерную тираду.

– Значит так, – сказал он успокоившись. – Боезапасом затариться под завязку. Воды взять по две фляжки на рыло. Что касается этого штабного – не такая уж и важная птица он, раз из штаба погнали на передовую. То, что он тут наплел – херня. Никаких карт, никаких приказов в письменном виде не предоставил. Все на словах. Сдается мне, они там и сами толком не знают, что надо делать. Стратеги, в рот их мама целовала! Привыкли на чужом горбу в рай въезжать. Сделаем, как они говорят, – ляжем все до единого.

– Так что делать-то, командир?

– Что делать? Атаковать. Но не со всей дури, а с умом. Гусев дело говорит. Этот штабной ничего никому докладывать не станет, а хоть и доложит, чует мое сердце, спустят это на тормозах, плевать им на нас. Мы не люди, мы – штрафники. Сами слышали.

Взводные закивали.

– Ладно, теперь по существу. Второй и третий взводы пойдут по этой стороне улицы Маркса под прикрытием домов. Я схему минзагов себе заранее скопировал, так что будем живы – не помрем. Ты, Гусев, со своими заходишь через шахту опóзерам в тыл. Твоя задача – навести там шороху. Наша задача – дойти до кинотеатра. Если получится, займем с ходу, если нет, соединяемся с Гусевым, закрепляемся на подступах и ждем подхода основных сил. Всем понятно?

– Так точно, – нестройным хором ответили штрафники.

– Разойтись по позициям. Быть постоянно на связи, ждать сигнал к началу атаки, – приказал Никулишин.

Глава XXII

Атака

Остаток дня прошел в томительном ожидании под шелест мелкого затяжного дождя.

Штрафники большей частью разбрелись по своим «домам», дабы побыть в одиночестве, настроиться на предстоящий бой. Помолиться, как умеют, попросить Бога оставить их в живых или хотя бы отделаться небольшим ранением, чтобы попасть в госпиталь, отлежаться, отоспаться там, а потом вернуться уже в обычную часть, а еще лучше – оказаться комиссованным по утрате здоровья. Но такое возможно только при серьезном ранении. А кому охота остаток жизни инвалидом прожить?

Писем почти никто не писал: кто-то потерял всех родных, другие попросту ничего не знали о судьбе своих родственников. Все перемешалось в единой когда-то стране, разрушенной теперь, прозябающей, раздираемой противоборствующими силами.

День медленно клонился к вечеру. Уже давно почищено оружие, проверен боезапас, водой заполнены фляжки. Каждая минута, каждый час приближали штрафников к смерти, коей все мечтают избежать, но философски принимают неизбежное: коли суждено, так смерть придет от старости, ну а нет… На нет и суда нет. Никто не хотел думать об этом. Гораздо приятнее вспомнить что-то из довоенной поры, ведь у любого были свои светлые минуты, навсегда сохранившиеся в памяти кусочками счастья такого желанного всеми и отчего-то почти недостижимого.

41
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru