Пользовательский поиск

Книга Штрафники 2017. Мы будем на этой войне. Содержание - Глава XVIII

Кол-во голосов: 0

Он поволок здоровой рукой цинк с патронами. Анциферова и Чеснок последовали его примеру.

Лютый задержался возле пулеметчика.

– Видел, откуда лупануло?

– Да! Вон с того окна! – сообщил разгоряченный солдат.

– Так какого… он еще жив?! – зарычал Гусев. – Займись им! И не надо мне тут дуэлей! Вали его сразу, наверняка!

Пулемет заработал снова. Гусев увидел, как оконный проем противоположной пятиэтажки заволокло пылью.

Вдруг тело бойца откинуло назад. Вражеский пулеметчик успел сменить позицию и расстрелял своего противника. Мощные пули разворотили грудную клетку, пробили навылет.

Солдат, опрокинувшись на спину, мелко и часто вздрагивал. Под ним с пугающей быстротой разливалась большая темно-красная лужа.

Лютый зло выругался. Глянул на Олесю.

Та отрицательно покрутила головой, давая понять, что этот штрафник – не жилец.

Его рот исказила предсмертная гримаса, обнажив потемневшие неровные зубы.

Гусев увидел бегущего Студента.

– Куда ломишься?

– Позицию меняю!

– Пулемет возьми. Займись стрелком с пятиэтажки напротив. Смотри, осторожнее. Опытный, гад!

– Ой, боюсь-боюсь! – запричитал Леха, поднимая пулемет. – Грешок! Хватай цинк и за мной. Щас я этого стрелка ворошиловского поимею.

– Осторожнее, говорю! – еще раз напомнил Гусев.

Оба штрафника двинулись по лестничному маршу на почти разрушенный третий этаж универмага.

– Мне сверху видно все, ты так и знай! – напевал Леха, ужасно фальшивя.

Лютый добрался до намеченной позиции и открыл огонь. Ему на плечо легла рука девушки. Отстреляв магазин, он обернулся.

– Что стряслось, Олеся?

– Пойдем! – мотнула она головой в сторону.

– Куда? – не понял Лютый.

– Пойдем, говорю, – повторила Олеся, продолжая тянуть Гусева за собой.

Он послушно пошел за девушкой. Та завела его в полутемную, пахнущую пылью комнатку.

Приглядевшись, Павел увидел старый продавленный диван, перевернутый стол, много бумаг под ногами, разбитый системный блок компьютера и щедрую россыпь CDдисков.

Гусев поднял один, повертел в руках.

Олеся прильнула к нему и буквально потребовала:

– Люби меня!

– Ты что, Олеся?…

– Люби меня, Паша. Как раньше. Помнишь?

– Нашла время… Психическая, что ли? – проворчал неуверенно Павел.

– Сам ты психический, Гусев. Мы тут все психические. Господи! – начала заводиться девушка, в ее глазах выступили слезы. – Неужели ты не понимаешь, что нас могут убить прямо сейчас, в эту секунду? Неужели не понимаешь?! А я не хочу! Слышишь?! Мне страшно! Я жизни еще не видела!

Она, забывшись, в отчаянии стукнула Павла в раненое плечо.

Едва сдерживаясь от боли, он опустился на диван, сжал зубы, чтобы не застонать.

– Пашенька! Пашенька! Господи! Я же забыла, прости меня! Сейчас, у меня где-то промедол был… Сейчас!

Олеся вывалила содержимое сумки на пол, в полутьме торопливо нашла шприц-тюбик, сделала инъекцию Павлу. Тот затих, расслабился.

Девушка села рядом. Закрыв лицо ладонями, она вдруг заплакала навзрыд, повторяя сквозь всхлипывания:

– Господи! Какая же я дура! Какая дура!

– Олесь, не плачь. Не надо, – пробормотал одуревший Лютый.

Он обнял девушку, прижал покрепче.

Автомат с громким стуком упал на пол, сразу вернув обоих к грохочущей, стреляющей действительности.

Развернув девушку, Павел поцеловал ее в мокрую соленую от слез щеку, затем – в другую, такую же влажную и соленую.

Олеся замерла покорно, ее руки легли Гусеву на затылок.

– Паша…

Павел закрыл поцелуем ее горькие губы.

– Паша… Что же мы делаем…

– Молчи, молчи… – исступленно шептал Павел, покрывая ее лицо поцелуями.

Олеся, задыхаясь, шептала в ответ:

– А помнишь, как мы у моей тетки в деревне нашли брошенный пчелами улей?… Там мед был… Я такого меда никогда не ела раньше, и после – тоже.

– И я не ел, – шептал Лютый. – Я люблю тебя, Олеся… Знаешь, как мне было больно, когда мы расстались? Я даже училище хотел бросить, чтобы вернуться, разобраться во всем… Мать отговорила. Лучше бы бросил, сейчас бы в штрафниках не ходил…

– И мне было больно. Только не сразу, потом… А тогда я в другого влюбилась без памяти. Ты простишь меня, Паша?

– Тебе не в чем извиняться… Это жизнь, Олеся. Она нами крутит.

– Паша, я забеременеть хочу, чтобы меня в тыл отправили. Мне очень страшно, Паша, я жить хочу…

Павел отогнал назойливую мысль, что Олеська могла и раньше забеременеть. Разве не было у нее возможности? Красивая, страстная…

Он не хотел об этом думать. Думал о том, что если Олеся забеременеет, то это будет их ребенок, его ребенок.

Они любили друг друга на скрипящем пыльном диване под грохот разрывов, трескотню автоматных и пулеметных очередей.

Горька и сладка была эта любовь. Как тот дикий мед в брошенном пчелами улье.

ЦУМ штрафники отстояли. После нескольких яростных атак опóзеры отошли, усеяв подступы к универмагу десятками трупов.

У защитников тоже имелись потери, включая многочисленных раненых, так что Олесе работы хватило.

Увидеться им больше не удалось. Они расстались скомканно, торопливо, что-то говоря друг другу и целуясь.

Потом Гусев носился, стрелял, прятался от разрывов гранат, от свистящих пуль, шмякающихся в стены, опасно дзинькающих о металлические каркасы колонн. А Олеся перевязывала раненых, бегала с этажа на этаж.

Перестрелка увяла на рассвете.

Повисшая тишина оглушила людей. Чудовищная усталость валила с ног, солдаты засыпали там, где их застало внезапное затишье.

Никулишин лично расставил караулы, стараясь брать бойцов понадежней. Тщательно инструктировал, предупреждал, что тишина может оказаться обманчивой: от опóзеров надо ждать любого подвоха.

И он, и Гусев прекрасно понимали, что изможденные люди и без того держатся на одном честном слове. Их уже не пугала смерть. Порой в ней даже виделось избавление.

Через пару часов к зданию подобрались заградотрядовцы. С их помощью раненых эвакуировали в медсанбат, временно расположенный в одном из подвалов. С ранеными ушла и Олеся.

Гусев смотрел на нее из окна. Девушка шагала, опустив голову, не чувствуя его взгляд.

Неожиданно для себя Павел перекрестил Олесю.

Поскольку и комбат, и особист уже знали обстоятельства схватки Гусева с уголовником, нечего было и думать о том, чтобы выдать полученную в ножевой драке рану за боевую. К тому же Павел по-прежнему держался на ногах, и в медсанбат его не отправили.

Глава XVIII

Стреляющая тишина

ПРИКАЗ

Командующего войсками 1-го Восточного фронта федеральных войск

командующим седьмой и шестьдесят девятой гвардейскими армиями:

«Об организации разведки в соединениях и частях фронта».

№ 214 от 11 июля 2017 года

1. Немедленно приступить к ведению систематической, непрерывной, организованной разведки противника всеми видами и способами: наблюдением, засадами, поисками, лазутчиками, рейдами, боем, посылкой дивизионной и армейской агентуры в тыл врага, и т. д.

2. В каждой дивизии на своем участке ежедневно иметь контрольных пленных, трофеи и документы.

3. Создать отряды для разведки, рейдов и вклинения в боевые порядки противника, тщательно проводя их подготовку.

4. Командующим армий незамедлительно подготовить отряды в составе: одной роты мотострелков, посаженных на бронетехнику, одной танковой роты, дивизиона реактивной артиллерии. Командование отрядами поручить решительным, храбрым и инициативным командирам.

5. Об исполнении доложить к 14 июля 2017 года.

Командующий 1-м Восточным фронтом федеральных войск

генерал-полковник Осипов

Начальник штаба 1-го Восточного фронта федеральных войск

генерал-майор Захаров

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru