Пользовательский поиск

Книга Путь шута. Содержание - Глава 2 Мира

Кол-во голосов: 0

Глава 2

Мира

Прошло три года.

Самое смешное заключалось в том, что Скандербег не соврал. Ардиан действительно очень хотел стать лучшим. Он заучивал наизусть те инструкции, которые давали ему Хризопулос и Петр, проводил ночи напролет, разрабатывая планы ликвидаций, незаметно скачивал из сети информацию об оружии всех стран и народов. Через три года на его счету было больше двадцати жизней. Большую часть своих жертв Ардиан, памятуя об успехе первой операции, просто взорвал — кого-то в машине, кого-то в собственном доме, однажды заложил тротиловую шашку в стенку старого колодца, не зная, зачем, собственно, это понадобилось Скандербегу. Оказалось, что из колодца всегда набирает воду родная мать Хашима Тачи. С затеей этой, кстати, он оскандалился — большая часть ударной волны ушла вниз, вода выплеснулась из колодца и залила маму Тачи пенным холодным потоком. Старушка отделалась легким сотрясением мозга, но с того времени Хашим приставил к ней охрану — высокого, гибкого, как угорь, косовара и кряжистую, похожую на медведицу, северянку из Шкодера. Петр, страшно изругав его, прочел целую лекцию о различных видах взрывчатки; по всему выходило, что в колодец следовало закладывать противопехотную мину — тогда бы мать Тачи посекло бы осколками. Однако это был единственный за все время серьезный прокол Ардиана — прочие ликвидации проходили, как правило, быстро и гладко. Специально для него Петр раздобыл легкий пистолет «глок-17», почти целиком сделанный из пластика — на него не реагировали даже хитрые сканирующие арки «голубых касок», так что Ардиан свободно шатался с ним по всему городу. Из «глока» он убил троих — каждый раз стреляя в упор, глядя в удивленные лица тех, кто в последние мгновения своей жизни видел перед собой маленького тощего мальчишку, вытаскивающего из-за пазухи совсем не похожий на игрушку пистолет. Он был очень осторожен и постоянно менял маршруты и способы отхода с места акции. Если бы его спросили тогда, откуда ему известны все эти тонкости, которым, как правило, обучают в спецшколах или тренировочных лагерях, Ардиан, разумеется, не смог бы ответить. Когда он не знал, как лучше поступить в той или иной ситуации, он обращался за помощью к Силе. Иногда она отвечала, иногда нет. В последнем случае приходилось просто напрягать мозги. Непривычное занятие, но полезное. К счастью, у Скандербега не было слишком уж сложных заданий. Ардиана ни разу не ловили на месте преступления. Несколько раз полиция и люди Хашима Тачи брали его след, но он стряхивал их с хвоста, как старый опытный лис молоденьких гончих.

Однажды Петр поручил ему убрать моряка-итальянца, служившего на желтом санитарном корыте Евросоюза. В те дни депортация иммигрантов из единой Европы достигла своего апогея — желтые корабли курсировали между Италией и побережьем Албании с такой регулярностью, что по ним можно было сверять часы. Зачем Скандербегу понадобилось убивать итальянца, Ардиан не знал. Не то чтобы его это не интересовало, но интуиция подсказывала ему, что в данном случае лучше не проявлять излишнего любопытства. После неудачи с колодцем Петр, как правило, давал ему скупые пояснения — этого надо убить, потому что он сам пристрелил троих наших ребят, того — потому что украл деньги, предназначенные для освободительной борьбы; каждый раз причина оказывалась достаточно весомой для того, чтобы Ардиан не мучился угрызениями совести. Но тут все было по-другому. Петр показал ему голограммы — моряк, снятый спереди, моряк, снятый сзади, моряк, снятый на палубе своей желтой посудины (посудина носила издевательское имя «Либертад»), моряк за стойкой бара, лапающий девицу лет четырнадцати на вид. Назвал имя (Джеронимо) и цену (триста евро). За такие деньги не жалко съездить на побережье — по словам Петра, моряк все время ошивается в порту Дурреса, в баре «Касабланка». От Тираны до Дурреса два часа на автобусе, завтра «Либертад» приходит в порт, все дело займет полдня. Больше Петр не сказал ничего, и Ардиан понял, что ничего больше он и не скажет.

Хуже было другое — опыт, накопленный за три года работы на Скандербега, подсказывал Ардиану, что полдня — срок совершенно нереальный. Сначала нужно съездить в Дуррес осмотреться, побывать в «Касабланке», изучить все входы и выходы, решить, каким маршрутом лучше всего уходить после того, как дело будет сделано. Если Джеронимо появится в баре поздно вечером, в Дурресе придется оставаться до утра, потому что автобусы в темноте не ходят. А где ночевать, если не будет заранее подготовленной берлоги? Какие уж тут полдня! Но Петр настаивал, чтобы Ардиан отправлялся в Дуррес завтра же, и переубедить его не было никакой возможности.

Тогда Ардиан решил, что поедет на побережье не откладывая. Он заскочил домой и предупредил мать, что вернется только дня через два. Заглянул в комнату брата — Раши валялся на кровати с бутылкой дешевого красного вина. В последнее время он стал много пить, а когда отец пытался образумить его, только посмеивался. Отец рассказывал, что воду, которую используют для полива виноградников, запрещено подавать в питьевые резервуары из-за высокой концентрации вредных химических веществ; любая проверка выявит в твоем вине целый букет элементов таблицы Менделеева, говорил он, но Раши махал рукой и продолжал пить. Красавицы-подружки куда-то исчезли; последнее время Ардиан встречал его на улицах с девицами сомнительной внешности и еще более сомнительного поведения. Хотя Ардиан уже не представлял старшего брата в роли героя фата-морганы, он по-прежнему любил Раши.

— Я еду на побережье, — сказал он брату. — Наверное, придется там переночевать. У тебя в Дурресе знакомых нет?

— Полно, — усмехнулся Раши и пролил немного вина на подушку. — Бизнес, малыш?

Ардиан кивнул. Брат, конечно, догадывался, что он работает на каких-то серьезных людей, пытался несколько раз выпытать у него, на кого именно и в чем заключается работа, ничего не узнал и отступился. То же и родители: знали, что сын пропадает на улицах не просто так, а приносит в семью деньги, и лишних вопросов не задавали. Почти все дети Тираны добывали деньги теми или иными способами, порой зарабатывая куда больше взрослых. Ардиан отдавал матери половину всего, что зарабатывал у Скандербега, но не крупными суммами, что могло бы ее насторожить, а понемногу. Вторую половину он откладывал, мечтая о том, что однажды купит большую яхту и увезет всю свою семью далеко-далеко, в одну из тех дальних красивых стран, которые показывают по головизору.

— Есть девчонка, — сказал Раши, почесывая себе грудь. На губах его появилась туманная улыбка. — Мира Джеляльчи. Живет на рруга Бериши, у самого моря. Помню, когда я вернулся из Италии, мы с ней здорово повеселились… Не одолжишь мне десятку?

— У меня нет сейчас, — виновато ответил Ардиан. Он не хранил деньги дома — прятал в коробку из-под патронов, надежно укрытую в подполе одного из бетонных куполов. — Завтра, ладно? Когда вернусь из Дурреса.

— Ладно, — легко согласился Раши. — Записывай адрес: рруга Бериши, сто двадцать три, восемнадцать. Скажешь ей, что ты мой брат, этого будет достаточно. Записал?

— Я запомнил, — сказал Ардиан. Работа приучила его запоминать все с первого раза. — Спасибо, Раши.

— Удачи, Арди. — Раши снова приложился к бутылке. — Смотри, не влюбись в эту киску Джеляльчи!

В Дурресе Ардиан оказался уже под вечер. На набережной было полно народу: моряки, солдаты, патрули «голубых касок», портовые рабочие, девчонки в коротких шортах и юркие мальчишки со взрослыми злыми лицами. Большие оранжевые фонари, светившие сквозь густую листву, казались фантастическими плодами инопланетных деревьев. Война, опустошившая полстраны, обошла Дуррес стороной. Конечно, здесь тоже постреливали, но куда реже, чем в столице, не говоря уже о бандитской Влере или оплоте мусульманских экстремистов Шкодере. Вечерний Дуррес очаровал Ардиана. Ярко горели неоновые вывески баров, игровых залов и салонов фата-морган, крутились разноцветные гадательные колеса, из маленьких кафе под открытым небом плыли ароматы свежемолотого кофе и сладковатый дымок марихуаны. Ардиан, стараясь затеряться в пестрой толпе, прошелся по набережной взад и вперед, выискивая бар «Касабланка». Безрезультатно; заведение, видимо, не принадлежало к числу самых респектабельных в городе. Ардиан углубился в мрачноватые проулки, поднимавшиеся в гору от набережной. Здесь ничего не стоило нарваться на шпану или, что еще хуже, на полицейский патруль, и Ардиан занервничал. Вывеска «Касабланки» — мигающие синие буквы, стилизованный рисунок, изображающий бильярдиста с неестественно длинным кием — вынырнула из темноты внезапно. Он спустился по скользким каменным ступенькам (бар размещался в полуподвале какого-то торгового склада), толкнул тяжелую, обитую позеленевшим металлом дверь и вошел.

12
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru