Пользовательский поиск

Книга Приговоренные к войне. Содержание - Глава девятая Санкция на побег

Кол-во голосов: 0

Глава девятая

Санкция на побег

Так молчать умел только он.

Его тёмные глаза напряжённо смотрели куда-то мимо Амрины. Пусть на самую малость, но мимо. Тяжелеющий с каждой минутой взгляд слегка касался щеки, задевал за ухо. Она физически чувствовала это.

– Яс… пэ…

Между ними уже давно была самая короткая дистанция, позволяющая называть друг друга только по первому имени. Её голос дрогнул даже на этих двух слогах. Поправилась.

– Яспэ. У меня такое…

– У меня такое ощущение, – наконец нашёл он слова, словно Амрина подсказала ему начало фразы, – что ты уходишь.

– Но, я и так ухожу домой, не стоять же здесь веч…

– Что ты уходишь… – медленно подыскивая нужные слова, продолжал он, – не от меня… и не домой. Что ты уходишь… нет, пока только отдаляешься… от нас.

– От кого – от вас? – удивлённо уточнила она.

– От своего человечества.

«В точку! Но, как он… Откуда? Сейчас, когда я ещё даже сама себе не могу сознаться в подобном».

– Что ты имеешь в виду? – брови удивлённо поползли вверх, хотя глаза продолжали смотреть напряжённо, выжидающе.

Молчание.

И бледное сияние набирающих силу светильников. Отблеск в глазах и яркие сгустки на полупрозрачных арочных сводах, напоминающих бинты поверх объёма воздуха, отведённого в распоряжение этой улицы. Казалось, фонари просто впитывают свет от небес, а те, отдавая, темнеют.

– Я не хочу, чтобы ты потеряла себя. – Его глаза, наконец-то, впустили её взгляд. – Потом будет поздно искать… и напрасно.

Амрина по-новому смотрела на Яспэ. Худощавый сверстник, чуть старше её, всего-то на полтора месяца. Яспэ Тывг с непроизносимым третьим именем Лвай. Он был ниже её на полголовы. И очень комплексовал по этому поводу. Других пороков, ни явных, ни надуманных, не имелось. Более того, Яспэ был довольно симпатичен. Особенно красили его глаза, выразительные, с длинными ресницами, наверняка унаследованные от мамы. Сколько раз Амрина проваливалась вглубь них и барахталась там, постепенно успокаиваясь. Сколько раз этот понимающий взгляд впитывал в себя её не смертельные, при внимательном рассмотрении, проблемы и опасения. Он не изменился ни капли. Всё те же соломенные, чуть вьющиеся кудри, доходящие до плеч. Тот же прямой нос с тонкой спинкой. Та же родинка на правом виске – заметное пятнышко овальной формы.

«Кто ты, Яспэ? Товарищ? Нет, неизмеримо больше, чем товарищ. Тайный воздыхатель? Суженый?..»

Среди друзей Амрины не было никого, кто бы мог занять его место. А он, в свою очередь, не смог бы занять…

Яспэ, Яспэ… Какой же капельки не хватило тебе, чтобы стать Избранником?! Тебе, знакомому до мелочей. Тебе, с первого уровня учившемуся вместе с нею. Тебе, во всем и всегда бывшему равным ей. Только-то и того, что твой отец не бывал семиархом. Но это вовсе не та капелька! Это – не причина. Амрине было абсолютно наплевать на родословную и степень влияния чужих родителей.

Нет, суженным он не был. Не суждено им стать, даже если однажды взять на себя смелость – назваться. Однажды, один раз, он набрался смелости.

Яспэ слишком рано признался ей в любви – ещё на девятом уровне обучения. Когда надо было об этом молчать. А потом, столько лет, он уже только молчал. Когда нужно задыхаться или же кричать о чувстве.

Ну надо же – с первого учебного уровня и до невероятных высот, до ложи скуффитов! – вместе. И всё же… Наверное, этой капелькой была его неспособность на сумасбродный поступок. Невозможность даже появления в его голове мысли о выходе за рамки. Уж слишком правильным был Яспэ Тывг. Слишком логичным.

Слишком… ЛОКОСИАНИНОМ.

– Я не буду говорить, как ты мне дорога. Ты всё знаешь и так. Просто прошу, подумай ещё и ещё. И не слушай поодиночке ни ум, ни сердце.

– Да с чего ты взял, чудак?!

– Не надо! – вырвался у него нервный вскрик. – Амрина! Мы уже давно не на девятом уровне. И мне иногда кажется, что я чувствую твои эмоции, когда они ещё только зарождаются. Не надо. Я чувствую. Так смотрят, только когда прощаются. Даже если… знают, что не завтра…

Он не договорил. Махнул рукой и отвёл взгляд.

Амрина поспешила перевести затянувшийся разговор в другое русло – с личного на глобальное.

– Яспэ, не обижайся. Я и сама не знаю, что со мною творится. Особенно после Экса.

– Экс! – вспыхнул сотоварищ. – Как жаль, что меня не пустили вместе с тобой! Заладили: «Скуффитам нельзя рисковать! Скуффитам нельзя…» А ты?! Тебе значит можно?! Я знаю, твоё участие в Проекте состоялось только благодаря отцу…

– Яспэ, – терпеливо повторила она. – Оставь в покое наших отцов. Помнишь, ты всегда разъяснял мне трудные задачки. А потом – жизненные ситуации. Помоги… У меня опять не сходится ответ.

Яспэ резко выдохнул. Задержал дыхание. Медленно вдохнул.

– Говори, – бесцветным голосом, устало произнёс он. – Что там у тебя стряслось?

– Не у меня – у всех нас. Никак не могу выбросить из головы решение Высшей Семёрки. Вернее, всё то, что было после экстренного сообщения о вторжении землян.

Он нахмурился.

– Знаешь, Амри… Если меня и не возьмут в Семиархи, то только из-за взрывоопасной формулы – ум плюс совесть равняется пониманию сути и ненужной правдивости.

– Знаю, Яспэ.

Она знала. Нужно было ещё поискать такого прямого человека, как Яспэ. Вот только в случае с ней, в единственном пока, все его жизненные установки – поди разбери, врожденные или приобретённые? – дали сбой. В случае с ней – он больше молчал. Зато КАК молчал! После этого было неуютно и даже стыдно, как после самых безжалостных прямолинейных слов.

Знала она и то, что в семиархи, скорее всего, путь ему действительно заказан. Это был один из не афишируемых государством казусов, которые в последние годы случались всё чаще.

Провозглашённые либеральные установки и многовековые традиции демократии вступали в противоречие с сегодняшним укладом общественной жизни. Как ни прискорбно было признать – сегодня на посту семиарха не прижился бы росток, питающий свои корни одной правдой. У Яспэ не было отца-семиарха. Как не было и наследственной памяти – ни разу никто из его предков не достигал столь высокого поста. Его отец, пользовавшийся заслуженным уважением Локоса, тем не менее, был не политиком, а только учёным. Хотя и с мировым именем. А учёным врать абсолютно незачем, более того – недопустимо.

Яспэ был единственным из семи официальных скуффитов, кто попал в это число благодаря только своим незаурядным способностям. В практике отбора кандидатов в ученики семиархов раз в пять лет применялся метод комплексного многоступенчатого тестирования. Главным принципом метода была полная анонимность. После того, как кандидат проходил всестороннюю тщательную проверку на соответствие всем требованиям отбора – ему присваивался случайный код. С этого момента он полностью выпадал из общественной жизни, как в переносном, так и в прямом смысле – кандидатов содержали в условиях строгой изоляции. Только ответы на вопросы, только мысли о главном… Бывало и так, что в итоге никто из них не доходил до заветной суммы баллов – в предпоследний раз, двенадцать лет назад, так и вышло. А в последнем отборе, вопреки опасениям, победитель набрал максимальную за все времена сумму! И сразу его имя стало известно на всю планету: Яспэ Тывг с родовым третьим именем Лвай…

Номинально – он был первым претендентом на любое освободившееся место семиарха. Реально же – как минимум шесть из семи Правителей Локоса хранили глубоко в себе знание, что сегодня их цивилизации не нужен семиарх, делящий мир только на чёрное и белое. В политике нет цветов – в политике только оттенки. И ни один из них, выпади случай, не проголосовал бы за этого скуффита.

Седьмой же, единственный, верил в Яспэ, как верил и в то, что нужно менять устои их изнеженной цивилизации. Правда, не революционными ломками, а постепенными реформами. Одна из них – восстановление истинных качеств семиархов, которыми их пока только наделяло общественное мнение. Этот седьмой и единственный являлся персональным руководителем подготовки скуффита Яспэ Тывга. Звали его – Айф Тхэ Ыдш Седьмой, смотритель Запредельного Кшарха «Нарушение традиций».

33
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru