Пользовательский поиск

Книга Мичман Флэндри. Содержание - 10

Кол-во голосов: 0

— Правда, — Персис чуть отпила вина и подалась вперед, ее нога, отливающая шелком при свете звезд, коснулась его.

— Однако, — сказала она. — Я скрылась с вами после обеда не затем, чтобы слушать лекцию.

— Что я могу сделать для вас, донна? Буду рад. — Флэндри одним глотком осушил свой стакан, его пульс отчаянно бился.

— Поговорите со мной о себе. Вы слишком скромны.

— Обо мне? — выдавил он. — Для чего? У меня такое впечатление, что я никто.

— Вы первый молодой герой, которого я встретила. Другие там, дома, — старые и седые, все в наградах. С таким же успехом можно было бы попытаться завязать разговор с Горой Нарпой, честно говоря, я очень одинока в этой поездке. Вы единственный здесь, с кем я могу расслабиться и чувствовать себя человеком. Но вы почти не показываете носа из своего офиса.

— Донна, я был постоянно занят с командующим Абрамсом, мне бы не хотелось быть необщительным, но, в общем, сегодня он впервые сказал, что я могу быть свободен, имея в виду не перерыв для сна. А лорд Хоксберг…

— Лорд Хоксберг, — Персис пожала плечами. — Он не понимает, ну, в общем, он очень хорош со мной, и без его помощи я, возможно, была бы низкооплачиваемой танцовщицей где-нибудь на Луне, но он не понимает…

Флэндри открыл было рот. Затем решил опять его закрыть и наполнил свой стакан.

— Давайте познакомимся, — сказала Персис мягко. — Нам так мало отпущено времени. Почему вы очутились на Старкаде?

— Приказ, донна.

— Это не ответ. Вы бы просто могли делать минимум дел и не рисковать своей шеей. Другие, кажется, так и делают. У вас, должно быть, есть какая-то вера в то, что вы делаете?

— Ну, я не знаю, донна, мне кажется, я никогда не смогу избежать какой-нибудь потасовки.

Она вздохнула.

— Я думала о вас лучше, Доминик.

— Прошу прощения.

— Цинизм моден, но он уже наскучил. Я не думала, что вы побоитесь сказать: «Человечество стоит того, чтобы за него подраться».

Флэндри поморщился. Она задела за живое.

— Слишком уж часто об этом говорят, донна, все слова стали пустыми, я… мне очень нравятся некоторые древние изречения типа: «Лучшая крепость — та, которая основана на любви народа». Это Макиавелли.

— Кто? А, не имеет значения. Мне все равно, что сказал какой-нибудь мертвый ирландец. Я хочу знать, к чему вы стремитесь, что вас беспокоит. Вы — будущее. А что дала вам Земля, чтобы взамен требовать от вас жизни?

— Ну, скажем… м-м-м место жительства… э-э-э… защиту, образование.

— Скудные подарки, — сказала она. — Вы были бедны?

— Да нет, пожалуй, донна, незаконнорожденный сын довольно благородного человека. Он направил меня в очень хорошую школу, а потом в Академию Военно-Морских Сил.

— И вы почти никогда не бывали дома?

— Нет, не мог быть, я имею в виду, что моя мать занималась тогда оперой. Ей нужно было думать о своей карьере. Мой отец — ученый-энциклопедист, и все остальное, скажем так, — несущественно для него. Таков уж он есть. Они выполнили свой долг по отношению ко мне. Я не могу пожаловаться, донна.

— Вы, по крайней мере, и не жалуетесь, — она коснулась его руки, — меня зовут Персис.

Флэндри глотнул.

— Какая трудная, суровая жизнь была у вас, — задумчиво проговорила она. — И тем не менее вы сражаетесь за Империю.

— В действительности она была не так уж плоха, Персис.

— Хорошо, вы делаете прогресс. — На этот раз ее рука задержалась на его руке.

— Я имею в виду, что мы очень хорошо развлекались в перерывах между учебой. Боюсь, что в Академии составлено досье моих провинностей. Ну, а потом была пара учебных поездок, где со мной и случились всякие неприятности.

Она придвинулась ближе.

— Расскажите…

Он как можно забавнее стал плести свои небылицы.

Она подняла голову.

— Вы так разговорчивы, — сказала она, — но почему вы робки со мной?

Он еще глубже втиснулся в кресло.

— Я… видите ли… у меня никогда не было случая научиться… ну… как вести себя в таких обстоятельствах.

Она была так близко, что сквозь духи он ощутил ее собственный запах. Глаза ее были затуманены, губы приоткрыты.

— Ну, вот и тот случай, — прошептала она. — Вы же ничего не боялись, правда?

Позже, в его каюте, она поднялась на одном локте и долго изучающе рассматривала его. Ее волосы струились по его плечу.

— А я думала, что я у тебя первая, — сказала она.

— Почему, Персис?

— Мне так казалось. Но каждую минуту этого вечера ты знал точно, что надо делать.

— Я должен был действовать, — сказал он. — Я влюблен в тебя. Что я мог с собой поделать?

— Ты думаешь, я этому поверю? Ну, ладно, на время этой поездки поверю. Иди ко мне еще.

10

Ардайг — древняя столица — разрослась и окружила залив, где река Ойсс впадала в океан Вилвидх; ее пригородные районы превратились в мегаполис, который протянулся на восток к горам Гуны. Тем не менее он сохранил оттенок старины. Жители столицы были чопорнее, нетерпеливее и консервативнее остальных. Это был культурный и художественный центр Мерсеи. Хотя Большой Совет ежегодно собирался здесь, а замок Афон являлся официальной частной резиденцией Ройдгунат, большая часть правительственных учреждений была перенесена в Тридайг. Новая столица была молодой, с развивающейся промышленностью, там кипела жизнь. Строились планы, возникали проекты, подчас и дерзкие. Поэтому всех удивило, что Брехдан Айронрид решил устроить офисы Военно-Морских Сил в Ардайге.

Особых возражений против этого не было. Брехдан не только правил Великим Советом; во время космической службы он достиг чина адмирала флота, прежде чем стал владыкой Вах Инвори, и морские силы пользовались его особым покровительством. Характерно, что он не утруждал себя аргументацией своего выбора. Такова была его воля. Следовательно, так тому и быть! Вероятно, он и самому себе не мог бы дать логичных объяснений. Экономика, региональные отношения и прочие подобные аргументы могли быть опровергнуты. Он очень ценил то, что рядом был безмятежный, спокойный Дангодхан, верил и надеялся, что не повредил ему. Каким-то странным образом Брехдан сознавал, что справедливее, если характер мерсеянской судьбы будет иметь корни в вечном городе Мерсеи.

И таким образом, здание адмиралтейства росло ярус за ярусом, пока однажды на рассвете его тень не поглотила Афон. Воздушные суда кишели у верхней кромки, как морские птицы. После того, как темнело, окна казались созвездием глаз гоблинов, и яркий свет на вершине этого огромного сооружения распугивал звезды. Но здание адмиралтейства на дисгармонировало с зубчатой стеной, купольными крышами и каменными шпилями старых кварталов. Брехдан следил за этим. Пожалуй, оно было их завершением, их соответствием очертаниям современных зданий. Его верхний этаж, ничем не украшенный, кроме ряда автоматов, контролирующих движение, был его собственным домом.

Через некоторое время после заката солнца Брехдан был у себя в кабинете. Кроме него самого, только трем живым существам было позволено входить туда. Пройдя через просторный вестибюль, перед которым стояла стража, надо было поднести глаза и руки к сканирующим пластинам на бронированной двери. После узнавания двери открывались, пока все не пройдут. Если входящих было больше одного, все они сначала должны были быть опознаны. Соблюдение правила обеспечивали сирена и роботизированные бластеры.

Позади был бункер, снабженный воздухоочистителями космического типа и термостатами. Стены, пол, потолок — черного цвета, на фоне которых черный мундир Брехдана был едва различим. Медали, которые он надел сегодня, блестели вдвое ярче. Мебель была обычная для офиса: стол, переговорное устройство, компьютер, диктофон. Но в центре на деревянном пьедестале с красивой резьбой покоился опаловый ящик.

Он подошел к нему и включил второй цикл опознания. Жужжание и кружение тусклых огоньков говорило о том, что питание приведено в действие. Он провел пальцем над корпусом. Фотоэлементы послали команды в блок памяти. Электромагнитные поля начали взаимодействовать с деформированными молекулами. Информация была собрана, сравнена, оценена. За одну или две наносекунды данные, которые были ему нужны, — сверхсекретные, доступные только Брехдану да трем его ближайшим доверенным коллегам, — вспыхнули на экране.

23
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru