Пользовательский поиск

Книга Кореллианская трилогия-1: Западня. Содержание - Глава тринадцатая РАЗГОВОР ПРИ СВЕТЕ ФАКЕЛОВ

Кол-во голосов: 0

Вот он! В трехстах метрах от виллы в вечернем небе появился вертомобиль. Голубоватое пламя, вырывавшееся из демпферных устройств, отбрасывало диковинные тени на узкую проселочную дорогу. Приземляясь, аппарат ударился о землю. Открылась задняя дверь, и из аппарата выбросили какой-то продолговатый предмет. Едва коснувшись земли, вертомобиль снова взмыл в небо и исчез.

Из виллы выбежали охранники и тотчас кинулись к предмету, выброшенному из аппарата. Схватив макробинокль, Календа включила увеличивающее устройство.

Предмет оказался человеком, который с трудом поднялся на ноги. Это был Соло. Судя по его внешнему виду, он побывал в переделке.

Календа мысленно выругалась. Дело плохо. Никуда не годится дело. Это еще одно послание. Хотя она и не понимает, что именно оно обозначает, ясно одно: ничего хорошего ждать не приходится.

Дело пахнет керосином.

Глава тринадцатая

РАЗГОВОР ПРИ СВЕТЕ ФАКЕЛОВ

Обед закончился. Прошел он не слишком весело. Из-за того, что пришлось накладывать повязки и пластыри на Хэна, они опоздали к назначенному сроку. Официальный прием превратился в военный совет.

Не способствовал непринужденности атмосферы и шум, доносившийся с улицы. Несмотря на то что обеденный зал находился на шестом этаже резиденции, крики и пение были настолько громкими, что не обращать на них внимания было невозможно. Все перешли в личный кабинет генерал-губернатора, куда шум доносился еще явственнее. Собравшиеся перестали делать вид, будто ничего не слышат. Убавив освещение в комнате до минимума, чтобы лучше видеть происходящее, а самим при этом оставаться невидимыми, они наблюдали за разворачивающимися событиями из окна. Хотя стекла считались пуленепробиваемыми, всем было явно не по себе. Колеблющееся пламя факелов освещало лица присутствующих в кабинете, которые смотрели на толпы громил.

— Они снова здесь, — печально проговорил генерал-губернатор Микамберлекто. — Пришли и этой ночью. А я не смею, да, не смею вызвать силы обороны или службу общественной безопасности. Я даже не знаю, на чьей они стороне. Более того, я почти уверен, что они больше не поддерживают меня. Если бы я вызвал войска, то не исключено, что и они присоединились бы к смутьянам.

Он вздохнул, прижавшись худым плечом к оконной раме и взглянул на демонстрантов, собравшихся внизу. Звук этот расстроил Лею больше всего. Это был вздох усталого чиновника, покорного судьбе и оставившего всякую надежду на лучшее. Одного этого вздоха Лее было достаточно, чтобы понять: дело проиграно.

Лея и Хэн стояли рядом с Микамберлекто и тоже разглядывали толпу. В воздухе еще висели серые клубы дыма, чучело Микамберлекто все еще тлело, хотя оно было так затоптано, что нельзя было узнать, кого оно изображает.

Демонстранты, одни только люди, причем в большинстве своем мужчины с факелами в руках, ходили вокруг резиденции генерал-губернатора. Факелы коптили, и дым висел в неподвижном вечернем воздухе, отчего ночь казалась темнее, чем была в действительности. У тех демонстрантов, которые не несли факелов, в руках были лозунги и транспаранты, содержание которых было направлено против дроллов и селониан.

Снова послышалось пение, если только можно было назвать это пением. На этот раз оно звучало громче. Тексты песен были грубые, непристойные и, мягко говоря, не выражали ни малейших симпатий в адрес Новой Республики. Прокричав заключительные, особенно оскорбительные для властей строки, демонстранты принялись вопить «ура» себе, любимым.

— Они будут продолжать, продолжать это безобразие еще довольно долго, — заметил Микамберлекто. На интерлингве он говорил почти без акцента, правда, иногда используя грамматические обороты и порядок слов, свойственные фрозийскому языку. В особенности это было заметно по его манере повторять отдельные фразы для пущей выразительности. — Демонстрация эта продлится еще какое-то время, какое-то время, — продолжал генерал-губернатор. — Только ничего нового уже не будет. Не будет ничего такого, чего вы уже не видели. Будут петь и горланить, выкрикивать лозунги, напьются, затеют драку, примутся бить стекла, а потом уберутся восвояси туда, откуда пришли, до следующего раза. Но нынче ночью, нынче ночью на улицах вряд ли будет безопасно находиться. — Покачав невесело головой, Микамберлекто прибавил: — Боюсь, вы выбрали не очень-то удачное место, не очень-то удачное место для отдыха.

Микамберлекто был фрозийцем, а фрозийцы не отличались излишним оптимизмом. Никто не сомневался в их бескорыстности, честности и трудолюбии, но их отличал несколько меланхолический склад характера. Правда, оснований для того, чтобы предаваться веселью, не было.

— Толпы эти ничего хорошего не предвещают, — заметила Лея.

— Совершенно верно, ничего хорошего, — согласился Микамберлекто, отворачиваясь от окна и садясь за свой рабочий стол, который был чересчур велик для него. Микамберлекто был типичным фрозийцем — рослым, тощим, похожим на какое-то огородное чучело, на треть выше Хэна. Фрозийцы были существами, относившимися к гуманоидному типу, хотя и непривычно высокими. В отличие от людей, на руках и ногах у них был дополнительный сустав, и поэтому их движения казались постороннему человеку неестественными. Наблюдать Микамберлекто сидящим в кресле, сложа руки, скрещенные во вторых локтевых суставах, было поистине странным зрелищем.

Все тело Микамберлекто было покрыто короткой золотисто-бурой шерстью. Уши у фрозийцев были едва заметны, темно-карие глаза широко расставлены. Нос — на конце вытянутого лица, похожего на морду животного, рот — небольшой и беззубый — словно бы не желал конкурировать с великолепным носом. Длинные черные бакенбарды соединялись с колючими усами. Микамберлекто задумчиво повел носом, отчего энергично заходили усы.

— Тут всегда такие беспорядки? — спросил Хэн.

— И да, и нет, — отвечал Микамберлекто. — Да будет вам известно, что даже сейчас, в эту минуту, город Коронет на девяносто пять процентов тих и спокоен. В каких-нибудь четырех кварталах отсюда никто даже не знает, что прошла очередная демонстрация. Однако были иные времена, когда я уверял своих гостей: город спокоен на девяносто девять процентов. Положение ухудшается, может произойти взрыв, очень мощный взрыв. Клянусь родной планетой, я хотел бы отменить торговую конференцию. Но теперь слишком поздно. Делегаты уже находятся в пути, и мы, обитатели Новой Республики, не вправе, да, не вправе ударить в грязь лицом. Нет, не вправе.

— Пожалуй, должна согласиться с вами, друг Микамберлекто, — отозвалась Лея, повернув голову через плечо. Она продолжала наблюдать за факельным шествием, обвивающимся вокруг здания. — Мы не представляли себе, чтобы тут могло твориться подобное. Нам следовало отменить поездку, но после драки кулаками не машут.

— Из-за чего же все это началось? — спросил Хэн, повернувшись спиной к окну. Поворачивая голову, он сморщился от боли и двигался с трудом: стычка с громилами давала о себе знать. — Никто не может мне этого объяснить. Планета, сектор должны жить в богатстве. У нее есть все, что необходимо для этого: природные ресурсы, таланты, капитал для инвестиций. Прежде планета была богатой и наслаждалась мирной жизнью. Так что же произошло?

Микамберлекто выразительно пожал плечами.

— У нас на Фрозе есть такая поговорка: «Дела плохи, когда вопросов больше, чем ответов, но еще хуже, когда ответов больше, чем вопросов». Задайте мне один вопрос, и я дам вам десяток, сотню ответов. — Вытянув длинную руку в сторону окна, он показал в сторону демонстрантов. — Сомневаюсь, чтобы кто-нибудь из этих вот «гуманистов» смог задать хотя бы один вопрос, хотя бы один. Что касается меня, то я мог бы сказать, что экономика в плачевном состоянии, что народ обозлен и расстроен, что он стал чрезвычайно нетерпим и так далее.

— Да, все это правда, — отозвалась Лея. — Но это лишь симптомы, а не причины.

— Совершенно верно, совершенно верно. Действительно, экономический развал, вызванный минувшей войной, является наиболее очевидной, да, самой очевидной причиной настроения в обществе, но корни уходят глубже, гораздо глубже. Без сильного внешнего руководства сохранить мир, удержать в повиновении разного рода диссидентов и возмутителей спокойствия так же невозможно, как выйти из лабиринта без проводника. И виноваты в этом не только «гуманисты», затеявшие это факельное шествие. Другие расы тоже приложили к этому руку. Из числа дроллов и селониан, а не только людей, выдвинулись свои демагоги. И все они пытаются посеять страх и недоверие к остальным расам. Но все эти ответы нам ничего не скажут, ничего. Вопрос ваш касается лишь внешних симптомов, а не самой болезни. Мне кажется, настоящий ответ в том, что вы задали неправильный вопрос. Полагаю, вам следовало поставить его таким образом: почему ничего этого не происходило раньше, до настоящего времени?

50
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru