Пользовательский поиск

Книга Холодная война. Содержание - Глава 22

Кол-во голосов: 0

— Покончим с этим, полковник, — сказал он. — Я надеялся, что мы просто дружески поболтаем. Мне ведь всего-то необходимо знать, что случилось с моим другом.

Смитерс окинул его свирепым взглядом.

— Вы пойдете за это в тюрьму, Раше, — заговорил он. — Нападение на офицера ФБР, находящегося при исполнении, уголовно нака...

— Угомонитесь, — оборвал его Раше, — это действительно уголовно наказуемое преступление, и достаточно серьезное. Но вы в самом деле собираетесь подать иск и свидетельствовать перед судьей, присяжными и собственным начальством, что шериф из маленького городка, который не так-то просто разыскать на карте, усыпил вашу бдительность и повязал, словно индейку, которую осталось сунуть в духовку, чтобы приготовить к Дню благодарения? — Он снова улыбнулся, и его отвисшие, как у моржа, усы ощетинились; он прищурил глаза, и сходство с капитаном Кенгуру пропало.

— Кроме того, — добавил он, — я сильно подозреваю, что ваш босс, мой старинный приятель генерал Филипс, едва ли пожелает шевельнуться, чтобы пролить свет на это дело в гражданском суде, поскольку, появись оно там, я сделаю все возможное, чтобы слушания превратились в самый веселый цирк в средствах массовой информации, каких не бывало со времен О. Дж. Симпсона.

Смитерс недоверчиво нахмурился.

— Будь что будет, — продолжал Раше, — сейчас это не имеет значения. — Он сунул руку за отворот куртки. — Хочу знать, что произошло с детективом Шефе-ром, и должен узнать это сейчас же. — Шериф медленно достал свой «особый полицейский» 38-го калибра, затем с изысканной грациозностью вытянул руку на всю длину и нацелил оружие точно между глаз Смитерса.

— Пушкой меня не запугать, Раше, — насмешливо бросил Смитерс. — Я знаю, что вы полицейский и не посмеете нажать на спусковой крючок.

Раше покачал головой.

— Да, я — полицейский, — согласился он, — и у полицейских не принято стрелять в людей, если те отказываются отвечать на вопросы. Не принято у хороших полицейских. — Он на мгновение отвел оружие и задумчиво посмотрел на него. — Итак, полковник, вам известно, что я полицейский, но вы действительно готовы поставить на карту собственную жизнь, утверждая, что я — хороший полицейский? Не так давно мне пришлось пережить очень серьезный стресс, вы ведь знаете. Я оставил службу в Нью-Йорке после той кутерьмы на Третьей авеню, но на этом дело для меня не кончилось. Тогдашний кошмар продолжает мучить меня. На днях я чуть не придушил своего зубного врача. — Он снова нацелил оружие. — Я просто не уверен, что еще на что-то способен. Хотя должен признать, теперь я не такой уж хороший полицейский. Не забывайте, полковник, я полон сюрпризов — вы еще помните, как я отделал вас несколько минут назад?

Смитерс кашлянул, но не заговорил.

Раше склонился над столом. Дуло оказалось всего в десяти сантиметрах от лица Смитерса.

— Я слышал, ваш брат военные получают назначение в ЦРУ, если проявляют особые способности в демонстрации грязных фокусов, — продолжил он в духе мирной беседы. — Специальная подготовка, психологические увещевания. Полагаете, вам удастся воспользоваться чем-то из этого арсенала, чтобы просто сторговаться со мной, верно? Что ж, у меня в запасе ничего такого нет, но за плечами больше десятка лет на улицах, где я научился с первого взгляда узнавать, что сделает человек, с которым я столкнулся, и чего он делать не станет. Возможно, вы тоже прошли кое-что из этой науки на своих чудодейственных уроках.

Он придвинулся еще ближе, и Смитерс отпрянул от дула, насколько позволили его путы.

— Я хочу, полковник, чтобы вы посмотрели мне в глаза, — сказал Раше, — хочу, чтобы вы вспомнили уроки вашей специальной подготовки и заглянули в мое нутро, попытались бы точно определить, что я чувствую в данный момент и на что могу решиться. Если вы читали мое досье, советую вам подумать обо всем, что там написано. Да, я получил несколько благодарностей, меня продвигали по службе, но там идет речь и о некоторых проблемах, которые были со мной у начальства, не так ли? Пренебрежение субординацией, жестокость...

— Подумайте хорошенько. — Голос Раше постепенно переходил от нормального тона к зловещему шепоту, и Смитерс начал покрываться испариной. — Подумайте о всех тех вещах, которые делают жизнь хорошей, полковник, — пробормотал Раше. — О солнечных днях, лунных ночах, смехе друзей за кружкой пива, мягком прикосновении женской руки. Думайте, полковник, старайтесь размышлять очень неторопливо, но образно, а потом задайте себе этот единственно важный вопрос. — Раше сделал паузу и поудобнее устроил в ладони свой «специальный», чтобы рука не дрогнула в момент выстрела. — Спросите себя, — процедил он сквозь зубы, — вы действительно хотите сегодня умереть?

И Смитерс заговорил:

Глава 22

— Сибирь! — не мог успокоиться Раше, даже выйдя на улицу. — Христос Всемогущий, Сибирь! — Он поискал глазами такси, окинув улицу в обоих направлениях, и не увидел ни одной машины, но, когда решил ехать подземкой, его внимание привлек газетный киоск возле входа в метро. Газеты пестрели заголовками «РУССКИЕ ОТРИЦАЮТ ЗАЯВЛЕНИЕ США О РАКЕТАХ».

Он просматривал во время перелета на Восточное побережье одну чикагскую газету, урывками слышал сводки по радио, видел новости по каналу Си-эн-эн или другим подобным, — в американском городе, насыщенном средствами массовой информации, трудно не обратить внимание на главную тему последних известий. Теперь эти разрозненные обрывки улеглись на место.

— Мать честная, — снова произнес он вслух, — Сибирь!

Не производилось там никакого незаконного перемещения ядерных боеголовок, ни русские националисты, ни сепаратисты или террористы не угрожали США. Все это, понял Раше, сфабриковано кем-то в Вашингтоне, чтобы прикрыть новую охотничью экспедицию монстров, а русские не хотят обнародовать истинное положение вещей, потому что сами готовы наложить лапу на высокотехнологичные штучки пришельцев. Обладание ими могло бы поставить их экономику на ноги, снова превратить Россию в великую мировую державу, избавить от необходимости учить свой народ по-настоящему заниматься бизнесом.

И тут появилось чуть ли не полдюжины свободных такси. Целая кавалькада ярких желтых «чеви» высыпала на Шестую авеню, водители теснили друг друга, норовя занять более выгодную полосу. Похоже, решил Раше, они продолжают охотиться за пассажирами стаями, как и в то время, когда он жил в Большом Яблоке. Он дал одному из них знак остановиться, и тот лихо тормознул, окатив брюки Раше грязью.

— Куда? — спросил водитель, пока Раше забирался в машину.

Раше помедлил с ответом.

Федералы сотрудничать не намерены — Смитерс дал это понять совершенно недвусмысленно. Они отгрузили Шефера в Сибирь, чтобы тот помогал их команде охотников на монстров, но интерес к Раше у них вряд ли пробудится, да он уже и слышал их отповеди.

Впрочем, в любом случае поздновато проситься в добровольцы — операция в самом разгаре. Выходит, он должен попасть в Сибирь без помощи федералов.

Теоретически он мог бы вернуться в аэропорт Кеннеди и взять билет на рейс «Аэрофлота» до ближайшего к полуострову Ямал аэропорта, где бы этот чертов полуостров ни находился, но что он там будет делать? По-русски он не говорит, местности не знает, точно не представляет, где находится корабль пришельцев.

Если он захочет найти место приземления звездолета, потребуется проводник, кто-то знающий, что именно интересует Раше, имеющий полное представление о происходящем.

И у него появилась идея, где такого найти.

— В ООН, — ответил наконец Раше.

Водитель больше не задавал вопросов и не затевал болтовни о сербах — он просто свернул на восток на ближайшем углу и повел машину в деловую часть города.

Раше устроился на заднем сиденье, разглядывая вереницы зданий на знакомых улицах и размышлял над тем, во что ввязался.

Из того, что он знал по сообщениям Си-эн-эн и почерпнул из газетных заголовков, представители Пентагона выступили с угрозами и толкуют об упреждающем ударе. Русские в ответ толкуют о возмездии за любое вторжение без приглашения. Комментаторы наперебой говорят о внезапном охлаждении отношений США и России и о том, что, если возникшая проблема не будет разрешена, последствия могут оказаться непоправимыми. Земля оказалась ближе к третьей мировой войне, чем когда-либо после развала Советского Союза.

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru