Пользовательский поиск

Книга Агент Терранской Империи. Содержание - 9

Кол-во голосов: 0

— Повезло, — торопливо вставил Фландри.

— Ну нет. — Взор у нее слегка затуманился, но она твердо смотрела ему в глаза, улыбаясь скорее нежно, чем весело. — На этот раз, Доминик, шутками не отделаешься. Вот видишь, как ты меня напоил, но… Но я соображаю, что говорю. Той планете, на чьей стороне будешь ты, еще есть на что надеяться.

Фландри потягивал ликер. Неожиданно хмель дошел и до него, рассыпавшись бледными огоньками. Он подумал: «Почему не сказать ей все откровенно? Она поймет, а может, и заслуживает того».

— Нет, Кит, — сказал он. — Людей своей породы я знаю изнутри, потому что сам такой, а если бы каким-то чудом можно было стать другим, я бы на это не пошел. Но мы опустошенные, порочные, и на нас лежит печать смерти. А по большому счету, как ни скрывай это, какими бы удалыми, рискованными и даже высокомерными ни были наши забавы, единственный смысл жизни для нас — весело провести время. Боюсь, одного этого мало.

— Ничуть не мало! — воскликнула она.

— Ты так считаешь потому, что тебе повезло и ты живешь в обществе, перед которым стоят еще несвершенные великие дела. Но мы, аристократы Терры, наслаждаемся жизнью, вместо того чтобы наслаждаться своими делами, а между одним и другим — вселенская разница.

Мера нашего проклятия в том, что каждый из нас, кто поумнее, а есть и такие, так вот, каждый из нас видит, что наступает Долгая Ночь. Мы стали слишком умными, мы слегка разобрались в психодинамике, а может, скорее начитаны в истории, и видим, что империя Мануэля была отнюдь не славным возрождением, а бабьим летом цивилизации на Терре. (Но ты, наверно, никогда и не видела бабьего лета, а жаль, потому что ни на какой другой планете нет ничего более прекрасного и преисполненного былого очарования.) Но вот и это короткое межвременье осталось в прошлом, и сейчас стоит глубокая осень: ночами морозит, листья облетели, и последние улетающие птицы кричат в поблекшем небе. И все же мы, видя, что идет зима, видим и то, что не бывать ей здесь до скончания дней наших, а потому, поежившись и выругавшись, мы возвращаемся поиграть с оставшимися еще яркими мертвыми листьями.

Он замолчал. Все глубже становилось окружившее их молчание, и вдруг из переговорного устройства потекла музыка — негромкая оркестровая пьеска, которая взывала к самым глубинам их сознания.

— Извини, — сказал Фландри. — Не надо мне было изливать на тебя свой болезненный пессимизм.

На этот раз в ее улыбке чувствовалась легкая жалость.

— И, конечно же, это дурной тон, показывать свои истинные чувства или пытаться найти слова, выражающие их.

— Один-ноль в твою пользу, — он склонил голову. — Как по-твоему, под эту музыку можно танцевать?

— Под эту музыку? Вряд ли. «Libestod» скорее подойдет для чего-нибудь другого. Чайвз, наверно, видит наперед.

— Как это? — Фландри удивленно посмотрел на девушку.

— Да нет, я просто так, — сказала она. — А Чайвз просто душка. И вдруг он понял.

Но холодом несло от сиявших у нее за спиной звезд, а Фландри думал о том, что их обоих ждут пушки и мрачные крепости. Еще он думал о рыцарской чести, которой претит воспользоваться присущей юности беспомощностью, и тогда, с легкой грустью, он решил, что ему думать надо о делах практических, и чаша весов склонится в его пользу.

Он поднес сигарету ко рту и мягко произнес:

— Ты бы, девочка, выпила кофе, а то остынет. И тем самым критическая ситуация была благополучно преодолена. Ему показалось, что он увидел разочарование и благодарность в беглом взгляде, который бросила на него Кит, хотя и не был в этом уверен. Она отвернулась и устремила свой взор к звездам — просто чтобы хоть несколько секунд не смотреть на него.

Она глубоко выдохнула и с минуту сидела и смотрела на Черулию. Затем она перевела взгляд на свои лежащие на коленях руки и ровным голосом произнесла:

— Предположим, что ты прав в отношении Империи. Тогда что же будет с Виксеном?

— Мы освободим его и сдерем жирный куш с Ардазира за все издержки, — сказал Фландри тоном, не допускавшим сомнения.

— Так-так, — покачала она головой, и в ее голосе сквозила горечь. — А может, лучше не стоит? Вдруг ваш флот решит вести войну до победного конца, и тогда от всей нашей планеты, от моего народа, от маленькой соседской девчушки и ее котенка, от деревьев, цветов и птиц — от всего останется только радиоактивный пепел, который разнесет ветер над мертвыми серыми холмами. А может. Империя решит пойти на сделку и оставит Виксен за Ардазиром. Почему бы и нет? Что такое одна планета для Империи? А сделка смогла бы, как ты говоришь, купить им мир на всю жизнь. Пять миллионов человек — пустяк, вычеркнуть их красными чернилами. — Она снова ошеломленно покачала головой. — Зачем мы, ты и я, летим туда? К чему наши старания? Что бы мы ни сделали, все пойдет насмарку от одного взмаха ручкой какого-нибудь скучающего чиновника. Может такое статься?

— Может, — ответил Фландри.

9

Черулия — звезда главной последовательности, и при массе, ненамного превышающей массу Сола, сияла куда неистовей. Виксен, четвертая планета, считая от светила, обращался вокруг него за полтора земных года по такой орбите, что в среднем получал такое же облучение, как и Терра от Сола.

— Подвох здесь вот в этом, «в среднем», — проворчал Фландри в сторону Чайвза.

Положив руки на пульт управления, он парил в коконе из пристежных ремней. Для повышения боеготовности они приглушили яркость обзорных экранов, а то резкий синий свет резал глаза. Из космического мрака высвечивали застывшие, ставшие совсем другими созвездия. Фландри высмотрел планету типа Юпитера, которую люди с Виксена называли Огром — пятнышко яркого желтого цвета с искорками вокруг, самыми большими из его лун. Что там на уме у пришельцев с Имира?

— Огр сам по себе доставляет массу неприятностей Виксену, — выразил свое недовольство Фландри. — Живущие там поселенцы должны бы удовольствоваться одним этим и не вступать в сговор с Ардазиром. При условии, что они там живут. — Он повернулся к Чайвзу. — Как там Кит переносит невесомость?

— С сожалением должен сообщить, что мисс Кит, похоже, не очень по себе, — ответил шалмуанец, — но она уверяет, что все хорошо.

Фландри прищелкнул языком. С тех пор как научились управлять силой тяжести на космических кораблях, людям невоенным вообще не было нужды испытывать неудобства невесомости, а следовательно, у восприимчивой Кит не было никакой подготовки, которая сейчас могла бы сослужить ей службу. Но ей было бы намного хуже, если бы какая-нибудь ракета ардазирхо поразила «Хулигана». От космической морской болезни еще никто не умирал — ну не было такого!

Ардазир, вне всякого сомнения, установил жесткую блокаду покоренного Виксена, что подтверждали и приборы: космическое пространство вокруг Виксена дрожало от вибрации, идущей от боевых кораблей, а в придачу должна существовать и автоматическая система обнаружения цели. Если идти на планету установленным порядком, так сразу же и засекут. Впрочем, если пилот не слабак, да еще и повезет, то можно сесть и по-другому. И Фландри решил попытать счастье, вместо того чтобы примкнуть к оперативным силам Уолтона. Делать ему там нечего, разве что доложиться, а потом все равно надо будет продолжать свой путь к Виксену, вот только еще больше возрастает вероятность того, что его обнаружат и уничтожат.

С выключенными двигателями «Хулиган» пошел со скоростью метеорита прямо навстречу цели. Любое автоматическое устройство примет его непременно за космическое тело и оставит без внимания. Только визуальным наблюдением можно разгадать хитрость, но космос столь обширен, что даже при самой плотной блокаде почти невероятно пройти слишком близко от ничего не подозревающего противника. Вот уйти с планеты будет потруднее, а тут — дело верное, без дураков, если целым дойдешь до атмосферы!

Фландри смотрел, как вырастает Виксен на курсовых экранах, а на одном из боковых экранов пылала пугающих размеров Черулия. Северная, освещенная сторона планеты сияла словно раскаленный добела месяц, а поляризационные телескопы показывали лишенные растительности горы, каменистые пустыни, разбушевавшиеся после таяния снегов реки. В Южном полушарии все еще преобладали зеленые и коричневые тона, океаны отливали насыщенной синевой — словно полированный кобальт. Но это полушарие было затянуто тучами, там на просторах в несколько сот километров бушевали штормы и бури, в потоках проливных дождей полыхали молнии. Зона экватора была скрыта едва ли не твердым слоем гонимых мощными ветрами туч. Северная заря светилась холодным пламенем, а над потускневшим южным полюсом, не таким лучезарным, все еще взметались в небеса огромные полотнища света. Единственная крохотная луна на расстоянии ста тысяч километров над поверхностью планеты едва проглядывалась при таком освещении.

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru