Пользовательский поиск

Книга Я сам себе дружина!. Содержание - Глава XIII В разорённом селе

Кол-во голосов: 0

– Дурень злее ворога… – Подвел он черту объяснениям. Бажера вскинулся, явно собираясь ответить, но, повстречавшись глазами с лесным воином, благоразумно передумал. – Ладно, выдергивай её и волоки сюда.

– З-зачем?

– З-затем! – передразнил Бажеру сын вождя. – Волокушу будем делать. Или, думал, я твоего батю на закорках потащу?

Для двоих места на болотной тропке не хватило, и в наскоро связанную волокушу впрягся Мечеслав. Бажере оставалось идти сзади, следя, чтобы отец не свалился с волокуши в грязь, и она сама не съехала с тропки на каком-нибудь повороте. Поворотов хватало – кузнец с «дитятком» (Мечеслав внезапно для самого себя хихикнул – хорошо «дитятко», скоро усы полезут… представить себе, чтоб его вождь «дитятком» обозвал – это ж думать не хочется, что для этого учудить надо!) явно не искали прямых и коротких путей. Благо хоть один толк от чудовищных «вешек» был – долго искать их взглядом даже в тумане не приходилось. Впрочем, у каждой «вешки» Мечеслав останавливался, укладывал волокушу в грязь, выдергивал жерди с тряпками из земли и, будто копьё, запускал подальше в болото. Выдергивать было не просто – втыкал явно сам кузнец, и втыкал от души. Вот уж… сила есть, так и разумения не надо, так, что ли? Юный сын кузнеца за спиною сердито сопел, но возражать не решался.

Выдрав третью или четвертую «вешку», Мечеслав вдруг замер с нею в руках.

– Слушай, а это мысль, – сказал он задумчиво, покачивая в руке длинный шест со свисающей с него полосою ткани, будто взвешивая на ладони. – Понатыкать вот таких жердин на пути в самые гиблые трясины. Сунется кто не надо в болота – по ним к мокрым девкам в гости и забредёт. Надо будет отцу подсказать.

Однако и это соображение не спасло ни ту «вешку», что держал в руках Мечеслав, ни следующие от участи их товарок. Бажера просто-таки испепелял спасителя взглядом, оставалось только дивиться, как от таких взоров мокрая до нитки одежка на Мечеславе не высохла. Ну хоть молчал…

Вскоре туман поредел – зато принялся накрапывать дождик.

Вокруг завиднелись деревца – сперва чахлые и тощие, потом, по мере того как под ногами переставало хлюпать и чавкать, а островки мха таяли в траве, деревья становились гуще, выше, толще стволами, обильнее ветками и листьями. Болото стало лесом. Беспокояще тянуло дымком, только был он какой-то… необычный.

Не пожар. Не очаг. Хм…

Ладно хоть тут не было саженных «вешек». Мечеслав с Бажерой перевязали волокушу, при помощи Мечеславова плаща соорудив из неё носилки. Теперь Бажера стал впереди, показывая дорогу. Мечеслав, поглядев на его блестящую от грязи и сырости одежку и прикинув, как смотрится сам, про себя посулил Лесному Богу добрый гостинец с первой же охоты за вторжение в его вотчину в столь неподобающем виде. Запах дыма становился всё сильней, пока они не вышли на широкую круглую поляну, посреди которой курились четыре укрытых дерном с ещё зеленой травою похожие на огромные шапки непонятные груды. Жильё? Печи?

– Уголь жжём, – не слишком понятно объяснил Бажера. – Приглядываем поочередно – то я, то брат, то батя.

– Ага… – отозвался Мечеслав. – Тогда скажи своему брату, чтоб выходил из засады. Его с опушки слышно.

– Живко! – крикнул Бажера высоким и пронзительным голосом – всё же сильно он застыл за ночь, раз до сих пор не прошло. – Живко! Выходи!

Паренек с рабочей секиркой в руках появился как раз оттуда, куда мотнул головою Мечеслав. Вышел из-за зеленой груды, держа свое оружие обеими руками перед собой, настороженно зыркая на Мечеслава.

Было Живко, по всему, лет девять – отрок средней поры, по меркам городца. Хотя отроку, который бы так держал топор, готовясь к драке, пришлось бы несладко.

– Да я это, Живко, я, – раздражённо сказал Бажера. – Мы с батей в болото провалились, а вот… а вот господин из лесу нас выручил.

Живко медленно опустил топорище, левой рукою утер нос, а потом вдруг согнулся в поясном поклоне, сорвав с коротко остриженной головы невысокую шапчонку.

– Благодарствую, лесной господин, – тихим серьезным голосом сказал мальчишка. – Наш дом – твой теперь.

Мечеслав вдруг поглядел на него другими глазами. Беглец в чужих местах. Сопляк. Парень, которого никто не учил по-настоящему биться – ну так, кулаками махать, много – дубинкой. Отец и старший брат пошли в болото и пропали. Вокруг ночь. Чужой лес. А мальчишка не побежал прятаться в хату, не бросил топор. Сидел, делал свое не очень понятное Мечеславу дело. И на оклик вышел, готовый драться.

А он не был сыном и внуком воинов. И учить его толком никто не учил.

– Ты это, Живко, – кашлянул Мечеслав, с изумлением слыша в своем голосе неуместные виноватые нотки. – Беги лучше баню нам поставь… покуда мы тут втроём не околели.

Впрочем, на поляне было заметно теплей, чем в лесу и, подавно – на болотной тропке. Видать, от курящихся груд шло тепло.

– Слышал? – переспросил из-за Мечеславовой спины брата Бажера. – Бегом давай!

Кузнец на носилках хрипло простонал, видать, почуяв знакомый дымный дух.

Рванувшегося было Живко остановил на полушаге оклик лесного:

– Эй, Живко!

Мальчишка замер, оглядываясь.

– В другой раз станешь в засаду садиться, просморкайся как след. А то, как ты сопишь да носом хлюпаешь, только глухой не расслышит.

Паренек скроил недовольную рожицу, впрочем, немедленно выполнив совет Мечеслава – с шумом высморкался на траву, утёр нос рукавом, а потом вдруг показал советчику длинный розовый язык. И прежде чем Мечеслав успел засмеяться, а Бажера – возмущенно ахнуть, стрелой умчался в кусты меж деревьями.

– Малый ещё, дурной, – извиняющимся голосом сказал за спиною Бажера. Мечеслав только весело хмыкнул.

Все вы тут малые, подумал он. И все дурные. Было от этих мыслей весело, тепло и уютно, словно от вида ползающих по шкуре у очага щенят – вперемешь людских и собачьих.

Дождь вошел во вкус, шумно шурша листвой над головами. Мечеслав на него не слишком оглядывался – мокнуть все равно уже было некуда. Хоть грязь чуток пообмоется.

Построился кузнец, как обычно и бывало, в стороне от большинства домов, у самой речки, кузня чуть повыше бани – что у той, что у другой бока ещё сияли желтизной свежеобтесанных бревен, не успев выгореть и посереть. На кровлю пошла не солома – это-то понятно, соломой покрытая, кузня б горела раза по четыре за лето, а кому такое сдалось? И даже не просто тёсом – поверх тёса кузнец уложил дерн и мох.

Из-под забора навстречу им выскочили три мокрых собаки, так же отличавшиеся от привычных Мечеславу псов, как Живко – от погодков-отроков из городца. Те б неслись молча – эти ещё из-за плетня загавкали. Впрочем, на окрик Бажеры присмирели, подбежали, обнюхали, на всякий случай показали зубы, потерлись у бедра молодого хозяина и быстро убрались обратно во двор – видать, не было у них большого желания по двору под дождем бегать.

А вот взяли б их с собою на болото, глядишь, и не пришлось бы Мечеславу по топи лазить, мимолетно подумалось сыну вождя. Хотя… как знать. Это Руда с сородичами на болоте подмога, а этих кабысдохов как бы самих из трясины вытаскивать бы не пришлось. Да и новую тропку, близко подобравшуюся к знакомым, разведать всяко не во вред.

В бане уже пылала печь-каменка, дым стлался под крышей, сажа пробовала на вкус молодые, не успевшие изнутри почернеть стены. В узеньком предбаннике, в который заволокли Мечеслав с Бажерой кузнеца, сразу стало тесно.

– Иди домой, ставь горшок на огонь, – сурово распорядился Бажера, повернувшись к стоящему в дверях предбанника брату. – Молока вскипятишь. Как вскипит, отсыпь туда ложку трав из туеска, где мета – три тна под сохой [8]. И меду туда брось, он в третьем справа туеске под лавкой должен быть, коли не сожрали ещё.

– Да кто сожрёт-то?! – захлопал глазами малец. – Мыши, что ли?

– Ага, – подтвердил Бажера своим все ещё высоким и сиплым голосом. – Мыши. Есть тут одна мышь – здоровенная такая, наглая и вороватая. Живко зовут. Перемешаешь с медом, с огня снимешь и оставишь настаиваться под крышкою. Всё понял?

вернуться

8

На Руси (надо полагать, и до Руси, у восточных славян) существовал целый словарь для простых и сложных меток, которыми помечали борти, прялки, границы владений и многое иное. Своего рода протогеральдика. «Тень» (мужского рода, множественное родительного падежа «тна») означало горизонтальный короткий отрезок, «соха» – значок наподобие латинской «V».

22
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru