Пользовательский поиск

Книга Татарский удар. Страница 62

Кол-во голосов: 0

Еще через минуту Билялов уяснил суть поручения, с которым прибыл Иваньков со товарищи, и принялся кричать, что это вмешательство в сугубо интимный процесс и вообще маразм. Отключить все системы ведения и наблюдения аэропорта невозможно. И мало ли, что он уже месяц не принимает никаких самолетов, — вы что, хотите дыру в воздушном пространстве страны на сорок тыщ квадратных километров? Хотите, чтобы на наши головы самолеты начали падать? Что значит, лучше, чтобы бомбы? Какие, на хрен, бомбы? Какая, в жопу, Америка, старлей, ты что, всерьез, что ли? Вы там с Магдиевым больные на весь пупок? Ну куда тебе в диспетчерскую, старлей, — без обид, ладно? — но ты и там как этот у ворот будешь. Ну, а сейчас совсем глупость сказал. Ну, пойдем, спросим, и если чушь ляпнул, прощаемся, лады?

Лады.

Но начальник диспетчерского центра Семен Вахрушев, сидевший за неказистым столиком в самом дальнем углу зала управления воздушным движением, тот самый мозгляк из-за стола у окна (зря его из директорского кабинета выгнали, оказывается) подтвердил, что за последние три часа через воздушное пространство, контролируемое казанцами, действительно, не прошло ни одно воздушное судно, хотя должно было пройти по меньшей мере шесть. И по этому поводу аэропорт «Казань» уже связался и с соседями, и с федералами — и те не очень внятно, но очень старательно рассказали насчет временного перехода на резервные воздушные коридоры, через Уфу и Самару, в связи с какими-то необъяснимыми, но важными особыми причинами — притом призвали не терять бдительности и продолжать дежурство в обычном режиме.

— Вопросы? — сказал Неяпончик, обернувшись к Билялову.

Вопросов у Билялова была масса, самых разнообразных. Но Иваньков невежливо задавил процесс в зародыше, скомандовав:

— Гасим всё к едрене Жене.

— Что значит всё? — не понял Вахрушев.

— Значит, на хер весь аэропорт гасим, маяки ваши, рации, позывные там, лампочки на крыльце — всё, что можно и нельзя.

— Зачем? — совсем не понял Вахрушев.

— Чтобы семью свою спасти, дядя Сема. У вас жена, дети в Казани сейчас? Вот. И на них вот сейчас бомбы штатовские полетят и ракеты, по наводке вашего аэропорта.

— Да чушь это! — воскликнул Билялов. Вахрушев, что характерно, молчал, стремительно бледнея.

— Потом, Азат-абый, родной, потом, ладно? Дядя Сема, покажите, где здесь… Мансур, Виталик, помогите.

Следующие две минуты Билялов и Иваньков провели в центре диспетчерского зала, отвернувшись друг от друга и потому не зная, что стоят в совершенно одинаковых позах неравнодушных наблюдателей — ноги расставлены, кулаки в карманах брюк, взгляд сквозь брови.

Остальные специалисты разных областей, занимавших зал, деловито или суетливо бегали по помещению, щелкая рубильниками и тумблерами, которых оказалось чертово множество, или переговариваясь с прочими службами аэропорта по поводу немедленного обесточивания объектов.

Билялов торчал совершеннейшим столбом, никак не реагируя на употребление своего имени всуе — без этого местные доброхоты уговорить коллег выполнить нетривиальный приказ явно не могли. Молодец, начальник, в кулаке хозяйство держит.

Когда суматоха улеглась, начали гаснуть последние лампочки и индикаторы в зале и видимых окрестностях, и стало понятно, что воздух за окнами уже наливается голубеньким сумеречным соком, Билялов всем корпусом развернулся к Иванькову и сказал:

— Если, не дай бог, что случится, ты, парень, ответишь.

— Легко, — сообщил Сергей и собрался развить мысль, но вместо этого воскликнул: — Здрасьте, на фиг! А это что за дела?

Здоровенная центральная установка, которую Вахрушев загасил лично и первой, с нежным писком зажглась меленькими четкими огоньками и разноразмерными экранами — сначала по левой консоли, потом по правой, а затем и по всей многоярусной поверхности.

Иваньков, крича «Кому тут жить надоело?» и прочие неуютные лозунги, бросился к нарушительнице спокойствия. Но не обогнал Вахрушева, который принялся ощупывать установку с разных сторон, потом зашел сзади и чем-то жирно щелкнул. Огоньки резко погасли.

Серый выдохнул, а Вахрушев вышел из-за корпуса, но в любимый дальний угол не спешил. И не ошибся: через десяток секунд установка пискнула и вернулась к жизни раз и навсегда отработанным порядком.

Вахрушев повернул к Иванькову совсем уже бледное лицо и сказал:

— Так не бывает. Она обесточена, абсолютно, она не может работать.

— Терминатор-четыре. Бунт машин, — прокомментировал Неяпончик. — Где у вас подстанция?

До подстанции вызвался проводить прискакавший к диспетчерам казачок, оказавшийся главным энергетиком аэропорта. Позднее выяснилось, что Билялов распекал его за падения фазы, случившиеся сегодняшним утром.

Но ни в тот день, ни когда-либо позже энергетик как честный человек не стал указывать директору на то, что даже падение всех без исключения фаз в район земного ядра не сказалось бы на работоспособности самых интимных и жизненно необходимых узлов аэродрома. Тем более что таковая трактовка событий было бы не совсем верной. Верной и общедоступной трактовки просто не существовало. Евсютину было недосуг объяснять, а Гильфанову слушать, что итогом реконструкции Казанского аэропорта, в конце 90-х растянувшейся на несколько лет, стало внедрение своеобразного «троянского коня» — не в вирусном, а в исконном значении — в аэродромно-районную систему управления воздушным движением.

Тендер на модернизацию аэропорта в 1995 году выиграли крупные компании из Франции, с которой Татарстан в тот исторический период особенно дружил. По случайности, тогдашний министр внешних экономических связей республики и основной бизнес (нефтяной) и собственную семью держал в Париже.

Потом шишку в правительстве ненадолго принялись держать германофилы. Они внешнего министра поперли, да так сильно, что разогнали все министерство, под обломками которого оказалось погребено множество контрактов с лукавыми галлами. В результате фирме Bouygues, генподрядчику строительства аэропорта, вообще сделали ручкой, цинично прицепившись к невинному (двукратному) раздуванию сметы.

С компанией Thomson, субподрядчиком по системе управления воздушным движением аэропорта, расстаться оказалось сложнее. Бесстрашные правительственные эксперты даже после показательного разгона МВЭС продолжали утверждать, что диспетчерское оборудование Thomson является лучшим в мире, а ее условия — самыми выгодными. Сами же французы подсуетились и начали поставки и пуско-наладку прежде, чем официальная Казань успела придумать сколь-нибудь серьезный повод для отказа от сотрудничества. А повод был необходим, ведь поставки шли на деньги, щедро выделенные французскими Thomson, Elf и банком Credit Lyonnais (около $31 миллиона) под гарантии правительства Татарстана и по контракту, подписанному в феврале 1996 года в ходе визита в Казань французского премьера Аллена Жюппе.

После череды подковерных скандалов, а также скрытых от широкой общественности арбитражей и третейских судов, прошедших в Казани, Москве и Гааге, Thomson сумел и стряхнуть деньги с коварных татар, и поставить им все оговоренное оборудование. Впихнув в него не оговоренный контрактом интерактивный контур, заставляющий всю систему отзываться на спецсигналы, посылаемые авиационными груд, пировками НАТО. Такой подарок строптивому клиенту французская фирма сделала, возможно, из вредности, но скорее по привычке — поскольку подразделение, занятое выпуском и поставкой диспетчерских систем, называлось Thomson-CSF (division systems defense et controle, подразделение систем обороны и контроля) и полностью контролировалось французским военным ведомством.

Информацию о «Трояне» Евсютин получил в ходе предпоследнего сеанса связи с Фимычем — команда Придорогина как-то мудрено рассчитывала с помощью этих данных взять к ногтю не только Казань, но и власти еще полудесятка крупных российских городов, отоваренных Thomson. Но хитроумная идея так и не реализовалась, а сам Евсютин о свалившемся на него информационном изобилии позабыл за последующими событиями. И вспомнил, лишь когда услышал о выходе рок-н-ролльной войны в открытое небо. В Россию Евсютин возвращаться не собирался и особых чувств к Гильфанову не испытывал, поскольку не исключал, что нападение на Ленку с девчонками росло из того же плеча, что и их чудесное спасение. Ну, не из того, так из соседнего.

62
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru