Пользовательский поиск

Книга Татарский удар. Страница 10

Кол-во голосов: 0

Президент Придорогин и его команда то ли не знали, то ли предпочитали не вспоминать, что именно такая последовательность действий была рекомендована подготовленным аналитическим управлением ЦРУ осенью 1993 года «Оптимальным сценарием развития федерализации России». В рамках этой идеологии американские дипломаты, разведчики и затесавшиеся среди них «чистые» политконсультанты вели беседы с высокопоставленными чиновниками и представителями проправительственных и особо доверенных оппозиционных партий до февраля 1994 года, когда стало ясно, что подписание прецедентного договора между Татарстаном и Россией все-таки состоится и станет примером для других областей и республик. А значит, в обозримом будущем актуальнее не слияние регионов, а фиксирование их границ — физических и юридических.

Теперь вектор развития снова изменился, скрепив, как дротиком, виртуальные реальности, рожденные исходившими из совершенно различных предпосылок авторами «Духовного возрождения» и «Оптимального сценария». По словам Кларка, уже сегодня российские власти, педантично и без постороннего влияния реализующие проект укрупнения регионов в семь супергуберний (плюс одну особую территорию), создали почву для того, чтобы наиболее крупные национальные республики, которым предстоит потерять от трансформации больше остальных — и в материальном, и моральном плане, — открыто взяли курс на дезинтеграцию и неподчинение московским планам. Очевидно, в первую очередь местные элиты будут при этом заботиться о своих грубо ущемляемых интересах. И не менее очевидно, что апеллировать к своему населению, электорату эти, как правило, авторитетные лидеры будут совсем с другими аргументами — в первую очередь связанными с такими ключевыми для любой демократии ценностями, как личная свобода, свобода народа и основные гуманитарные права личности, которым грозит ущемление. То есть именно те ценности, которые положены в основу «Духовного возрождения».

— Так вот, — продолжил глава разведывательного ведомства, — по нашей информации, национальные республики настроены весьма решительно даже при нынешнем безнадежном для них раскладе. Что же будет, если они получат сигнал о готовности цивилизованного мира однозначно поддержать стремление к свободе народа, которому грозит угнетение?

— И что же будет? — поинтересовался президент.

— Будет возрождение, сэр, — отрапортовал Кларк и широко улыбнулся, и без того неширокие глазки совсем спрятались за толстыми складками.

— Вы уверены? — спросил Бьюкенен, давно не обманывающийся лучезарными манерами толстяка, известного среди уцелевших коллег как крокодил в шкуре бегемота.

— Когда имеешь дело с этой страной, сэр, быть уверенным не приходится. Но наши данные практически однозначно демонстрируют напряжение, готовое привести российское общество к расколу. Большинство в лице верховной власти и относительно моноэтнических русских регионов стремится форсировать федеральную реформу. Ему противостоит абсолютное, однако весьма влиятельное и дееспособное меньшинство в лице национальных республик. Тон в этой группе задает Татарстан, который — с оговорками — пользуется поддержкой Башкирии, Ингушетии и Якутии. Правда, пока они не готовы подписаться под наиболее радикальными требованиями Татарстана. Но наша поддержка сможет, я думаю, придать им уверенности.

— А к чему сводится этот радикализм?

— На очевидном уровне — только к настойчивому стремлению сохранить статус-кво. Но власти республики понимают, что не смогут остаться анклавом старого образца в сердце модернизированной России…

— Почему в сердце? Насколько я помню, Татарстан — это Азия, юго-восточная граница России, ближе к Монголии.

— Никак нет, сэр. Татарстан — это Европа. Республика с населением в четыре миллиона человек. Примерно семьсот миль от Москвы, на Волге. Столица Казань.

— Казань? — обрадовался Бьюкенен. — Правильно, Казань. А республика иначе называется Казанстан.

Кларк заметно заколебался, соображая, спорить ли с президентом по столь пустяковому поводу. В разговор вмешался Майер:

— Господин президент, рискну предположить, что нас с вами ввело в заблуждение сходство названий «Казань» и «Казахстан». Казань — столица республики в составе России, в самом ее сердце, как верно заметил коллега Кларк. Казахстан — бывшая республика в составе СССР, юг Урала, на географическом стыке Европы и Азии.

— Ценю ваше благородство, Джереми, но оставьте мои ошибки мне. Покажите, где ваш Татарстан, — президент поднялся из кресла, обогнул стол, возле которого стоял огромный глобус.

Сунув руки в карманы, он секунд пятнадцать с удовольствием наблюдал, как четверо, пожалуй, лучших в мире макрополитика и стратега наперегонки тычут пальцами в синего червяка Волги, разыскивая ловко спрятавшуюся в ее изгибах Казань (Россию, надо отдать должное, они нашли практически мгновенно).

Бьюкенен мысленно поставил на Кларка и тут же проиграл себе двадцатку. Первым оказался промолчавший все совещание глава Минбезопасности Юджин Браун, торжественно воскликнувший: «Здесь!» — придавив срезанным под самый корень ногтем крохотную точку, на которую неожиданно для себя обратила столь пристальное внимание единственная оставшаяся в наличии сверхдержава.

— Спасибо, Юджин. Надеюсь, вверенные вам силы всегда столь же точны и быстры, — чинно сказал президент и улыбнулся, призывая Брауна не обижаться на шутку. Затем подошел к глобусу и внимательно принялся рассматривать Казань и ее окрестности. Наконец, оторвавшись, сказал: — Да, от Монголии далеко. Или я путаю, и татары шли на Европу не из Монголии?

Собеседники президента переглянулись. Хогарт с запинкой заявил:

— Ну, Чингисхан точно был монгол…

— Видимо, переселились, — Кларк задумался. — В конце концов, мы, англосаксы, сейчас еще дальше от исторической родины.

— Фил, спасибо за прием в дружную саксонскую семью, — впервые улыбнулся Майер.

Кларк отвесил поклон.

Президент вернулся в кресло:

— Итак, Фил, вы действительно считаете, что эта крохотулька в состоянии пойти против Москвы?

— Почему нет, сэр? Во-первых, эта крохотулька ведет свою линию с начала девяностых. Как правило, вразрез с линией Москвы. И в основном довольно успешно. Во-вторых, Чечня, — он для убедительности показал на глобусе, причем безошибочно, — еще меньше. И, в отличие от Чечни, мусульманский Татарстан считает себя цивилизованным европейским государством, четко сориентированным на Запад и пытающимся отстаивать ценности, характерные для близкого нам образа жизни. Татарстан ждет понимания и помощи от нас. Особенно ценно, что такого рода сигналы исходят не столько даже от властей республики, сколько от общественности… Должен заметить, господин президент, что последние недели в России кипят страсти вокруг дискуссии, начатой средствами массовой информации Татарстана. Особый резонанс получила статья, опубликованная в солидном политологическом журнале. Ее автор прямо обращается к НАТО и США с требованием ввести миротворческие силы — собственные или под флагом ООН, — чтобы защитить Татарстан и другие тяготеющие к построению подлинной демократии регионы России от имперских амбиций Москвы.

— Да, я читал Washington Times, — сказал президент. — Впрочем, Post я тоже читал.

— Post, как обычно, смешала зерна и плевела, — неожиданно сурово отрезал Кларк. — Парень, съездивший в Россию от Washington Times, допустил по молодости пару проколов. Но в целом оценил ситуацию совершенно правильно. Мои ребята на днях встретились с ним… в библиотеке Конгресса… — Кларк ухмыльнулся. — Парень изучал историю религий, Post его все-таки здорово зацепила. Так вот, он рассказал о том, что осталось за рамками статьи, — об атмосфере. О настроениях людей. Об их надеждах. Его оценки полностью совпадают с наблюдениями наших агентов и мнением наших экспертов по России, в первую очередь специально изучавших Татарстан. Например, Холлингсуорка. Сэр, вы его должны помнить. — Президент кивнул.

— Тот же Холлингсуорк, сэр, буквально на днях получил достоверную информацию о настрое татарской элиты. В том числе и руководства республики. Настрой самый серьезный и категоричный — татары готовы к решительному бою за свою свободу. Говоря «бой», я имею в виду буквальное значение слова. При этом экономическая и политическая изоляция России, обеспечить которую не составит особого труда, гарантирует минимизацию возможного насилия и его локализацию в пределах европейской ее части.

10

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru