Пользовательский поиск

Книга Татарский удар. Содержание - 3

Кол-во голосов: 0

Конечно, я не сказал, что готов начать немедленно. За меня сказал Гильфанов, оказавшийся тем еще ковалем горячего железа. Он извлек из внутреннего кармана сложенный вчетверо листок и предложил подумать над темой. Тема — бледно напечатанные матричным принтером вопросы — так или иначе сводилась к опасностям, подстерегавшим Татарстан при самостоятельном налаживании им внешнеэкономических, а особенно внешнеполитических связей.

Так я стал внештатным экспертом аналитического управления КГБ республики. По классической схеме, через пару месяцев, когда я навалял вторую справочку — про возможные способы внебюджетной поддержки научных учреждений, кажется, — Ильдар объявил, что такие дела бесплатно не делаются, и предложил поставить наши отношения на нормальную финансовую основу.

Я резко отказался.

Ильдар, помявшись, сообщил, что его начальство такого подхода не поймет.

Я ответил, что при всем моем уважении к майору Гильфанову не могу считать данное обстоятельство своей проблемой, и если комитет не устраивает нынешняя схема сотрудничества, то меня не устраивает никакая другая. Тогда он попросил меня не в службу, а в дружбу встретиться с его начальником, от которого и исходят настойчивые просьбы упорядочить отношения.

Я интереса ради согласился.

Встреча получилась как в шпионском фильме. Ильдар позвонил и попросил подойти к 13.00 к столику администратора реконструируемой гостиницы «Казань», расположенной в двух шагах от редакции, на той же улице Баумана. Я, как путевый, подошел, потолкался в запертую наглухо дверь, пожал плечами и вернулся на работу. Через минуту перезвонил удивленный Ильдар, а когда я выразил собственное недоумение итогами похода, охнув, уточнил, что входить ведь надо через запасный вход — «я думал, вы знаете». На эту вздорную реплику я не отреагировал, и, как оказалось, поступил умно. «Казань», вопреки моим представлениям, была набита народом, поскольку ремонтировалось только левое крыло, а правое было отдано на растерзание разнообразным офисам. Тем не менее вылупившийся из-за будки «Ремонт часов» Ильдар повел меня именно налево — на второй этаж, по засыпанным мелом и щебенкой ступенькам и неровно сваленным доскам, мимо прислоненных к ободранным стенам пакетам стекол.

Полковник, имя которого я тут же забыл (Рустам Ильдусович или Марат Ахметович, что-то распространенное, в общем), — кудрявый, усатый и безумно энергичный брюнет — ждал меня чуть ли не с распростертыми объятьями за самой обшарпанной дверью без номера.

Полкан убалтывал меня полчаса, очень разнообразно и квалифицированно (Ильдар молча сидел в сторонке на строительном топчанчике). И я, быть может, согласился бы с каким-нибудь из предложений — у нас в это время совсем с деньгами было худо, — если бы живо не представил себе, как гэбэшники после очередной смены начальства или просто из оперативной необходимости в один прекрасный момент обнародуют мою расписку о получении денег — и придется тщетно доказывать всему миру, что я не стукач и не верблюд.

Полковник отстал только после того, как я утомился виртуозными петлями и иносказаниями, и на сетования по поводу того, что вот я оказываюсь допущенным к секретной информации, а они, значит, не имеют никакой гарантии того, что я эту информацию не разболтаю, — так вот, на сетования я снова ответил предложением в таком случае прекратить наши контакты. Чтобы подобных опасений впредь не возникало. Тут сиротское выражение с лица полковника как водой смыло. Он рассмеялся и сказал, что, если честно, не верил Ильдару Саматовичу, жаловавшемуся на упрямство столь юного журналиста, но теперь убедился сам — и зауважал меня еще сильнее, чем уважал раньше, в заочном, так сказать, порядке.

«Ах ты сволочь», — добродушно подумал я, засмеялся в ответ и поинтересовался, остается ли в силе договоренность об обмене информацией.

Полковник заверил, что да.

…Обильного-то обмена не происходило, мы с Ильдаром не особенно досаждали друг другу. Тем более что вскоре он прекратил визиты в редакцию, а вместо него регулярными допросами нашего компьютера занялась какая-то тетка, объяснившая гильфановское манкирование прежними обязанностями тем, что не барское это дело. Забегал Ильдар редко, но метко — прямо в мой кабинет и постоянно с бледным листочком. Каждый декабрь надо было определять основные политические и экономические опасности наступающего года. Кроме того, примерно раз-два в год майор (с позапрошлого года подполковник) просил меня выдать свою точку зрения на отдельные проблемы: то опасности падения уровня жизни, то безработицы, а то и способов борьбы с коррупцией.

А я где-то раз в квартал, наткнувшись на полное отсутствие данных по поводу какого-нибудь ареста или загадочного обнаружения бомбы, звонил Ильдару — и, надо отдать ему должное (попробуй не отдай), получал либо исчерпывающий ответ, либо авторитетное подтверждение того, что КГБ здесь точно ни при чем.

Текст про натовскую интервенцию я написал в марте, в ответ на внеплановую просьбу Ильдара оценить перспективы развития политической ситуации в ближайшие полгода. Скоропостижность просьбы не удивила: за неделю до этого Госдума проголосовала за внесение в Конституцию поправок, посвященных изменению административно-территориального деления России. В соответствии с поправками, 89 регионов окончательно объединялись в семь округов и одну особую территорию — Чечню.

3

— По-моему, это враки.

— По-моему, тоже. Это один из наших людей только что передал. Все, что они передают, — либо враки, либо клевета.

Ивлин Во

Статью «В ожидании интервенции» опубликовали, как я и обещал, в четверг. Шеф был в курсе моих особенных отношений с конторщиками, а я был в курсе, что он дружит домами с зампредом республиканского КГБ Фаттаховым — и, возможно, после каждой инспирированной чекистами статьи дает тому понять: комитет настолько обязан нашей газете, что не держит в секрете от нее совершенно ничего. Судя по рассказам шефа, Фаттахов на такие намеки реагировал добродушным ржанием — но свою порцию эксклюзива «Наше всё» получало исправно.

Обычно Долгов категорически отказывался читать мои заметки до постановки на полосу. Однажды я — из кокетства, если честно, — поинтересовался причиной этого. Шеф исподлобья, поверх очков, посмотрел на меня и буркнул: «Что, будем ваньку валять?..»

На сей раз, в силу отмороженности темы, я настоял на валянии несчастного ваньки — и получил довольно редкую — пятую или шестую за десять лет работы с Долговым — возможность гордиться, что пробил легендарное хладнокровие шефа — или хотя бы чуть поднял градус. Реагировал он в своеобычной малольстивой манере: пару раз хмыкнул, потом, все так же не отрываясь от экрана, нашарил новую пачку, вскрыл ее и, гадливо морщась, задымил. Я деликатно сделал шажок назад и не напомнил шефу о вчерашнем его обещании ограничиваться пачкой в день — так он отреагировал на случившийся во время планерки звонок врача, напоминавшего о необходимости в течение ближайшей недели явиться на плановый осмотр.

Дочитав, шеф развернулся ко мне, снял очки, помял пальцами глаза. Я ждал. Он освободил один глаз, хитро глянул на меня и протянул: «Да…» Я заулыбался. Он спросил:

— И ты прямо своей фамилией будешь подписываться, не Идрисовым?

— Да. Имею право. А что, Алексей Иваныч?

— Не-не, нормально. Имеешь право, — согласился шеф.

Статьи, написанные под заказ или по чужим исходным материалам — информагентств, например, — я подписывал псевдонимами, источниками которых служили мои многочисленные и разноименные родственники. Но под материалами, чреватыми скандалами или разборками, всегда ставил собственное имя — чтобы никто не думал, что я боюсь, и чтобы лишний раз не раскрывать псевдонимы на возможном суде. На сей раз я решил подписаться скорее из тщеславия. В конце концов, текст был на двести процентов моим, и совсем неплохой текст, надо сказать. Не то чтобы я ожидал, что московский Кремль, НАТО или ООН потребуют от меня сатисфакции — я, грешным делом, вообще сомневался, что мое бессмертное творение попадет под светлы очи обитателей этих уважаемых структур. Зря, как выяснилось, сомневался.

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru