Пользовательский поиск

Книга Солнечная буря. Содержание - 28 Ковчег

Кол-во голосов: 0

Шиобэн ехала по Лондону в искусственных сумерках, не обращая внимания на рукотворное небо, и старалась сосредоточиться на уличном движении.

28

Ковчег

В лондонском «Ковчеге» сегодня было пусто. Козлы ходили по бетонным горам, пингвины плескались в мелководных бассейнах с дном, выкрашенным голубой краской, разноцветные птицы распевали песни для малочисленной аудитории, состоявшей только из служителей зоопарка и Шиобэн. Сейчас мало кто посещал зоопарки.

Но Бисеза пришла. Шиобэн нашла ее около обезьянника. Бисеза сидела за столиком одна и маленькими глотками пила кофе. В просторном, накрытом сеткой вольере стайка шимпанзе занималась своими неспешными делами. Старомодная сцена смотрелась довольно странно на фоне нового анимированного табло, оповещавшего посетителей о том, что эти существа именуются Homo troglodytes troglodytes и являются ближайшими сородичами человека.

— Спасибо, что приехали, — сказала Бисеза. — И простите, что вытащила вас сюда.

Она была бледной и усталой.

— Ничего, все нормально. Я в этом зоопарке… в «Ковчеге»… не была с детства.

— А мне просто захотелось прийти сюда. Этих красавцев демонстрируют сегодня в последний раз.

— Я не думала о том, что их переезд так скоро.

Бисеза объяснила:

— Теперь, когда им присвоен новый статус легальных персон, шимпанзе обладают всеми правами человека — и, в частности, правом на невмешательство в их частную жизнь, когда они чешут друг дружке спины и суют свой нос куда пожелают. В общем, их перевезут в отдельный центр для беженцев, оборудованный качелями из покрышек и затаренный бананами.

Бисеза говорила тихо и устало. Шиобэн не могла понять ее настроения.

— Вы этого не одобряете?

— О, конечно одобряю. Но очень многие — нет.

Бисеза кивком указала на молоденького солдата, вооруженного до зубов. Он дежурил в патруле по другую сторону вольера.

Споры насчет спасения животных от солнечной бури касались не только шимпанзе — здесь с юридической стороны все было ясно. По мере того как время катастрофы приближалось, по всему миру разворачивались попытки спасти хотя бы образцы главных царств жизни на Земле. Большая часть этой работы по необходимости была жестокой: под территорией лондонского «Ковчега» установили большие гибернакулы для сохранения зигот животных, насекомых, птиц, рыб и семян растений — от трав до сосен. Относительно животных «Ковчег» похожую работу проводил уже не один десяток лет; с начала нового века все западные зоопарки приютили у себя резервные популяции животных, в дикой природе давно вымерших, — все виды слонов и тигров и даже один вид шимпанзе.

Некоторые экологи считали, что, по большому счету, это бесполезный труд. Скажем, разнообразие видов в холодной, туманной Британии не так велико, как во влажном экваториальном лесу, но в одной только горстке земли из любого лондонского сада можно обнаружить больше видов живых существ, чем было известно всем натуралистам в мире сто лет назад. Всех спасти было невозможно, но большинство людей все же полагали, что стоит хотя бы попытаться.

Но некоторые отказывались даже пальцем шевельнуть ради кого-то, кроме людей.

— Настало время жестокого выбора, — вздохнула Шиобэн. — Знаете, я на днях разговаривала с женщиной-экологом, и она сказала, что нам следует просто смириться с происходящим. Просто, дескать, очередное истребление видов в долгой череде подобных событий. Она сказала, что это что-то вроде лесного пожара — необходимая чистка. И всякий раз потом биосфера оживает и в конце концов становится еще богаче, чем была.

— Но сейчас мы говорим не о естественном процессе, — невесело покачала головой Бисеза. — Даже не о падении астероида. Кто-то все это нарочно подстроил. Может быть, поэтому изначально и зародилась разумная жизнь. Потому что бывают времена — гаснет солнце, падают громадные метеориты и гибнут динозавры, — когда механизмов естественного отбора становится недостаточно. Времена, когда для спасения мира нужно сознание.

— Биолог сказал бы, что за естественным отбором нет ничьих намерений, Бисеза. И эволюция не может подготовить к будущему.

— Да. — Бисеза улыбнулась. — Но я не биолог, поэтому могу так говорить.

Из-за таких разговоров Шиобэн очень любила встречаться с Бисезой.

За семь месяцев до дня солнечной бури в мире шла лихорадочная подготовка. Многое из того, что делалось, было крайне необходимо, но при этом жутко скучно. К примеру, последнего мэра Лондона избрали на этот пост потому, что она сумела твердо заверить всех, что при любых обстоятельствах сможет обеспечить город водой, и, вступив в должность, это обещание неукоснительно исполняла. К столице подвели новый мощный водопровод от артезианского источника в северном графстве Килдер — но многие из жителей северо-востока страны громко ругали «неженок южан», ворующих «их» воду. Такая работа была, бесспорно, нужна (Шиобэн и сама участвовала в целом ряде подобных проектов), но оставалась нудной и банальной.

Порой всеобщая болтовня заслоняла для Шиобэн истину. А Бисеза сидела в одиночестве у себя в квартире и только тем и занималась, что думала, думала, думала, и поэтому она была для Шиобэн одним из «пробных камней», одним из «объективов», помогавших охватить общую картину взглядом. Именно Бисеза высказала такое неожиданное и такое важное предложение насчет того, чтобы за производство смарт-скина взялась общественность. И в конце концов, именно Бисеза посвятила Шиобэн в глубокую тайну — первопричину всего происходящего.

Начиная с того дня, когда состоялись памятные видеопереговоры и когда Юджин Мэнглс доказал, что за солнечными аномалиями действительно скрывалась чья-то преднамеренная деятельность, утверждения Бисезы относительно Первенцев и Мира стали принимать всерьез. Было начато исследование, оно продвигалось туго и медленно, но все же продвигалось. Никто не верил во всю историю от начала до конца.

«Даже я не верю целиком и полностью», — признавалась себе Шиобэн.

Но часть ее сознания, настроенная на проблему, безусловно соглашалась с тем, что солнечная аномалия, столь красноречиво реконструированная Юджином, действительно могла быть вызвана только вмешательством какой-то разумной силы. Можно было даже не рассуждать о намерениях этой разумной силы — от одного этого вывода волосы вставали дыбом.

Озарения Бисезы помогли повернуть Юджина и других ученых к лучшему пониманию физического механизма, лежащего в основе солнечной бури. Во многом ее мысли могли помочь человечеству пережить страшную катастрофу. Но беда была в том (Шиобэн это сразу поняла), что теперь вмешательство Первенцев уже не имело значения. Какова бы ни была причина солнечной бури, пока было нужно думать только о ней. А новости не следовало предавать всеобщей огласке: слухи насчет вмешательства инопланетян наверняка вызвали бы ненужную панику. Поэтому все оставалось тайной, известной только высшим эшелонам власти и еще считанным избранным.

«С Первенцами, — дала себе слово Шиобэн, — будем разбираться потом».

Но это означало, что Бисеза не способна ничего сделать с самым главным из того, что с ней случилось в жизни. Она даже говорить об этом не могла. Ей по-прежнему был предоставлен «щадящий отпуск», и ее отправили бы в отставку, если бы Шиобэн не потянула за какую-то ниточку. Но у Бисезы не было осмысленной работы. Она оказалась предоставленной самой себе, пребывая при этом в довольно неустойчивом психологическом состоянии.

«Она или сидит у себя дома, как затворница, — думала Шиобэн, — или бродит по Лондону и заходит в места вроде „Ковчега“».

Похоже, Бисезе никто не был нужен, кроме Майры.

— Пойдемте, — сказала Шиобэн и взяла Бисезу под руку. — Посмотрим на слонов. А потом я вас подвезу домой. Хочется еще разок повидаться с Майрой.

Многоэтажке в Челси, рядом с Кингз-роуд, где находилась квартира Бисезы, очень повезло — дом попал под «жестяную крышку». Полкилометра к западу — и здание оказалось бы без защиты купола. А сейчас оно ютилось в тени грандиозной стены, и если глянуть вверх, проезжая мимо, то можно увидеть над крышами уходящую ввысь дугу купола, похожего на обшивку гигантского космического корабля.

47
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru