Пользовательский поиск

Книга Последнее звено. Содержание - ГЛАВА ШЕСТАЯ Прикладная философия

Кол-во голосов: 0

– Ты же… – это был Алешкин голос. По-прежнему голый, он глядел на меня, точно на привидение. – Андрюха! Ты же теперь оторвой стал!

– Что поделать, – согласился я. – Иногда, чтобы людей от оторвы избавить, самому приходится оторвой стать. Ты вон что, Леха, ты оделся бы, – носком сапога я указал на содранную с него рубашку. Та валялась в снегу, и кажется по ней уже успел потоптаться удирающий Дзыга. Испортил хорошую вещь… – Холодно же, застудишься…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Прикладная философия

1

К вечеру заметно похолодало. Небо прояснилось, мрачные тучи расползлись, дав мне возможность любоваться восхитительным закатом. Только вот никаких эстетических переживаний во мне не родилось. Несмотря на плотный, подбитый изнутри мехом полушубок, который я реквизировал в усадьбе, холод все-таки давал о себе знать. К тому же ни шапки – о ней я как-то не подумал, ни тем более рукавиц.

Да и не хватило мне времени на сборы. Дзыга, как выяснилось, драпанул не куда-нибудь, а прямо в конюшню, взял своего жеребца Урагана – тот почему-то оказался уже оседланным – и умчался из усадьбы. Надо полагать, в Тверь за подмогой.

В этом, правда, был один плюс – ворота так и остались распахнутыми. Иначе я потратил бы незнамо сколько драгоценных минут, сбивая огромный пудовый замок. Единственный экземпляр ключа – на шее у управляющего…

У дворни так и не прошло оцепенение. Никто не нападал на меня, никто не мешал моим лихорадочным сборам, но никто и пальцем не пошевельнул помочь. На меня смотрели как на ожившего мертвеца. Видно, больше всего боялись зацепиться своими линиями за мою.

Первое, с чего я начал, – подхватил Алешку, потащил в тепло поварни. Пацан, похоже, был в обмороке после таких великих потрясений. Я уложил его на скамью и, поигрывая саблей, сказал бабе Кате:

– Выхаживай мальца. Выпрямляй, старая кочерга, свою линию. Случится с ним что, узнаю, найду тебя… в любом из шаров… и потушу с капустой.

Повариха часто-часто закивала, не в силах сказать ни слова. На эти хлопоты ушло минут десять. Времени почти не оставалось. За полчаса Дзыга доскачет до Твери. Допустим, еще час уйдет на суету в городском отделении Уголовного Приказа, на сбор сил быстрого реагирования. Ну и сюда не более получаса.

За Алешку я, впрочем, не особо боялся. После того как линия князя-боярина лопнула, никто из дворни не решится ничего с ним сделать. Прежние приказы идут лесом, нет хозяина – нет и привязки к его воле. Теперь они все начнут беречь свои линии, соблюдать умеренность. А когда здесь окажутся «официальные власти»… Не знаю, что будет, но уж явно не хуже того, что было. «Имение генерала отдали в опеку». Наверное, и здесь так же.

В результате я взял на конюшне двух лошадей – не арабской крови, конечно, зато спокойные лошадки, привычные и к верховой езде, и к пахоте… На ипподроме это был бы не лучший выбор, но мне сейчас важна была не столько скорость, сколько выносливость.

Из одежды ухватил только полушубок. Лыбинская шуба была бы теплее, но слишком тяжелая, к тому же залитая кровью. Неэстетично как-то. Провизией тоже запасся только на один-два перекуса. Высыпал из мешка на пол сушеный горох – ох и будет же кому-то работа все это собирать! Знаю я бабу Катю. В освободившуюся тару кинул хлебный каравай, отрезал изрядный шмат сала. Лезть в ледник за мясом уже было некогда. Пока хватит, а дальше видно будет.

Все это заняло примерно полчаса, по внутреннему ощущению. Прилив энергии начал иссякать, и когда я выехал из ворот, по здешнему выражению, одвуконь, будущее рисовалось мне исключительно в мрачных тонах.

Ну, оторвусь я от погони, а что дальше? Куда ехать, зачем? Все случилось настолько быстро, что я не успел придумать никакого, даже самого глупого и наивного плана.

По нетронутому ни людскими ногами, ни конскими копытами снегу я направился к лесу. Преследователям не понадобится следопыт… Но не по дороге же ехать. Лес представлялся мне как-то надежнее. Авось там они собьются со следа.

Лес оказался старым и довольно мрачным ельником. Снега здесь было всего ничего, защищали верхние ветки. Но вот густой подлесок, заросли малины, молоденьких, меньше человеческого роста березок и елочек… Не то чтобы непроходимо, но затруднительно. Само собой, пришлось спешиться и вести коней под уздцы. Как-то лет пять назад я на даче сдуру поехал на велике в дальний сосняк. Типа грибов пособирать. Никаких дорог или даже более-менее приемлемых тропинок там не нашлось, и таскал я на себе своего железного друга, пробираясь через буреломы и жестокие, выше моей головы заросли крапивы…

Здесь было попроще, носить на руках лошадей не пришлось, они сами выбирали себе дорогу, следуя за мной. Но вот скорость… А главное, направление. Куда идти? Пока что я пробирался поглубже в чащу. Оторваться от погони. Чем глубже в лес, тем толще партизаны… или, по крайней мере, стволы поваленных давней бурей деревьев. Такие препятствия отряд преследователей, может, и не остановят, но сильно тормознут.

Впрочем, пока что преследователи себя никак не проявляли. Странно. Уже день кончается, солнце садится… По всем расчетам, они давно обнаружили мои следы. Неужели дошли до леса, а там меня потеряли? А может, и нет никаких преследователей? Может, Дзыга вовсе не в Тверь поскакал, а совсем в другую сторону? Может, ему нет никакого резона светиться в Уголовном Приказе? Ну, как вариант – работая у Лыбина управляющим, он крупно проворовался, и сейчас это обнаружится, как только законная жена князя-боярина вступит в наследство. А уж при ней будет кому разобраться в бухгалтерии – папенька-то не хрен с горы, градоначальник тверской. И сейчас Дзыга спешит к своему тайнику, выкапывает сундук с грязными деньгами… потом куда-нибудь подальше, отмывать…

Красивая версия, но сомнительная. Заметная он фигура, поймают. К тому же все-таки человек здешнего воспитания. Верит в линию, побоится ее слишком уж сильно искривить… Сволочь он, ясное дело, но ведь не псих, как покойный князь-боярин.

Только сейчас до меня наконец дошло – а я же теперь убийца! Убил ведь человека, своими руками… продолжением своей руки. Он был живой, а теперь его труп остывает… небось отволокли на ледник, туда же, где коровьи туши… послезавтра, наверное, похороны. Он – мертв. А я, убийца, жив.

И тут не в законе дело – в местном ли, аринакском, в нашем ли, земном. Может, мне здорово повезет, и меня не поймают, и никто мне никакого обвинения не предъявит… Может, мне вообще настолько повезет, что я найду лазняков, уговорю их вернуть меня домой… и буду жить долго и счастливо… но все равно останусь убийцей, все равно на моих руках будет невидимая кровь.

– Линии людей связываются друг с другом, – учил меня в свое время боярин Волков. – И связи эти остаются даже в следующих рождениях, в других шарах. Конечно, они будут там гораздо слабее, чем в этой жизни… но все-таки будут. Если кто убьет человека, то привязка получается очень крепкая… только вот влияние бывает неожиданное. Если в новой жизни убитый будет счастлив и удачлив, то убийца, напротив, будет страдать… Равновесие в этих случаях распределяется именно так.

Я, конечно, ни на секунду не верил в здешнюю бредятину с «благородными истинами», но сейчас, вспоминая слова боярина, ощутил в них что-то похожее на правду. Человека убить – это ж не таракана раздавить тапочкой. Что-то меняется… Что-то такое теряешь… причем навсегда.

Что-то, наверное, менялось и во мне… только это заглушалось куда более заметным чувством – голодом. Похоже, надо делать привал, скоро уже стемнеет, и не переть же дуром по ночному лесу. Без глаз останешься.

Я выбрал подходящее место – прогалину в чащобе. Справа тянулся ельник, слева – заросли чего-то лиственного, кажется орешника.

Сейчас хорошо бы развести костер, погреться. Топлива – сколько угодно. А вот спички… спички здесь покуда не изобрели, пользуются огнивом. Полезный девайс, а в странствиях и вовсе незаменимый. Надо было в усадьбе позаимствовать – да вот недотумкал.

32
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru