Пользовательский поиск

Книга Око времени. Содержание - 20 Шатровый город

Кол-во голосов: 0

Командир остановился перед де Морганом и что-то прокричал ему в лицо. Де Морган дрогнул и зажмурился, политый дождем слюны, однако все же, запинаясь, выговорил ответ.

Бисеза прошептала:

— Чего он хочет?

Де Морган сосредоточенно сдвинул брови.

— Узнать, кто мы такие… кажется. У него ужасный акцент. Его зовут Гефестион. Я попросил его говорить помедленнее. Я сказал, что плохо говорю по-гречески — и это чистая правда: то, что меня учили, как попугая, повторять в Винчестере, мало походило на это.

Тут вперед вышел второй командир. Этот был явно старше. Лысина, венчик седых волос, черты мягче, овал лица — уже.

«У него проницательный взгляд», — подумала Бисеза.

Мужчина положил руку на плечо Гефестиона и заговорил с де Морганом более сдержанно.

Де Морган просиял:

— Ну, слава богу! Настоящий грек! Речь у него архаичная, но по крайней мере он говорит правильно, в отличие от этих македонян…

Наконец, с помощью двойного перевода де Моргана и мужчины постарше, которого звали Евмен, Бисеза смогла объясниться. Она назвала свое имя и имена своих спутников и указала вверх по течению Инда.

— Мы находимся с частью армии, — сказала она. — Там, в долине…

— Если бы это было так, мы бы всех вас видели раньше, — оборвал ее Евмен.

Бисеза не знала, что сказать. За всю жизнь с ней не случалось ничего, что могло бы подготовить ее к подобному случаю. Все было странно — положительно все в этих людях из глубин времени. Маленького роста, чумазые, рассерженные, необыкновенно крепко сложенные — они, казалось, больше походили на зверей, чем на людей.

«А я — какой кажусь им я?» — подумала Бисеза.

Евмен шагнул ближе. Он обошел вокруг Бисезы, пощупал ее одежду. Кончики его пальцев скользнули по рукоятке пистолета. Бисеза насторожилась, но, к счастью, Евмен не стал трогать оружие.

— В тебе нет ничего знакомого, — признался грек.

— Но теперь все по-другому. — Она указала на небо. — Наверняка вы заметили. Солнце, погода. Ничто не осталось, как было. Нас отправили в путешествие против нашей воли, не дав нам ничего понять. Как и вам. И все же случилось так, что мы встретились. Вероятно, мы можем… помочь друг другу.

Евмен улыбнулся.

— Вместе с войском богоцаря я уже шесть лет странствую и вижу много странного и необычного, и все, с чем бы мы ни встречались, мы покоряли. Какая бы странная сила ни зародилась в мире, сомневаюсь, что нас она может испугать…

Но тут поднялся крик и волной пронесся по лагерю. Люди сорвались с места и побежали к реке — тысячи и тысячи, словно порыв ветра прошелся по поросшему травой полю. Подбежал гонец и стал что-то быстро рассказывать Евмену и Гефестиону. Бисеза спросила де Моргана:

— В чем дело?

— Он прибыл, — ответил снабженец. — Он наконец прибыл.

— Кто?

— Царь…

По реке плыла небольшая флотилия. Больше всего в ней было плоскодонных барж и величественных трирем с развевающимися лиловыми парусами. Но корабль, возглавлявший флотилию, был меньше и без паруса. Он продвигался вперед благодаря стараниям пятнадцати пар гребцов. На корме стоял навес из лиловой ткани, вышитой серебром. Корабль причалил к берегу, где стоял лагерь, занавески раздернулись, и стал виден человек, лежавший на золоченом ложе в окружении своих приближенных.

По толпе, собравшейся на берегу, прокатилась волна ропота. Бисезу и де Моргана, забытых всеми, кроме стражников, вместе с остальными людьми потеснили к берегу.

— Что они теперь говорят? — спросила Бисеза.

— Что их обманули, — ответил ей де Морган. — Что царь мертв, что сюда привезли для погребения его тело.

Корабль ткнулся носом в берег. По приказу Гефестиона несколько воинов сбежали к воде с чем-то вроде носилок. Но к всеобщему изумлению, человек, лежавший на ложе, вдруг пошевелился, знаком отослал носильщиков прочь, после чего медленно, превозмогая боль, поднялся на ноги. Приближенные в белых одеждах поддерживали его. Толпы народа, собравшиеся на берегу, затаив дыхание, наблюдали за мучительными стараниями этого человека. Он был одет в тунику с длинными рукавами, лиловую мантию и тяжелый доспех-кирасу. Мантия изнутри была выткана, а снаружи оторочена золотом, тунику украшала вышивка в виде орнамента из солнечных лучей и человеческих фигур.

Он был невысокого роста, приземистый, как большинство македонян. Чисто выбрит, каштановые волосы — длинные, почти до плеч — расчесаны на пробор и откинуты назад. Лицо обветренное, широкоскулое, черты сильные и красивые, взгляд спокойный и проницательный. Когда он повернулся лицом к стоявшей на берегу толпе, он странно запрокинул голову, чуть склонив ее влево, и разжал губы.

— Он выглядит, как рок-звезда, — прошептала Бисеза. — А голову держит, как принцесса Диана. Не удивительно, что они его любят…

По толпе снова волной прокатился ропот.

— Это он, — шепнул де Морган. — Они так говорят. Бисеза глянула на него и с изумлением увидела слезы в его глазах. — Это он! Это Александр! Боже мой, боже мой.

Толпа приветственно взревела, крики распространились, будто пламя по сухой траве, мужчины стали потрясать кулаками, мечами и копьями. Женщины бросали цветы, и на корабль посыпался нежный дождь из цветочных лепестков.

20

Шатровый город

На заре через два дня вернулся монгол-гонец. Судя по всему, судьба космонавтов решилась.

Сейбл крепко спала, ее пришлось растолкать. А Николай давно не спал, от бессонницы у него так болели и слезились глаза, словно в них попал песок. В дымном сумраке юрты, где в своих загородках тихо сопели спящие дети, космонавтам дали на завтрак немного пресного хлеба и по пиале травяного чая — ароматного и необыкновенно бодрящего.

Передвигались космонавты пока скованно. Они довольно быстро адаптировались после долгого пребывания на орбите, но Коле мучительно хотелось встать под горячий душ или хотя бы умыться с мылом.

Их вывели из юрты и разрешили справить нужду. Небо светлело, привычный купол туч и пепла сегодня был не таким мрачным. Некоторые кочевники выказывали свое поклонение перед зарей, стоя на коленях и кланяясь на юг и на восток. Это было одно из немногих публичных проявлений религиозного чувства; такие ритуалы, как прорицание, изгнание злых духов и демонстрация чудес, монголы обычно проводили у себя в юртах, вдали от посторонних глаз.

Космонавтов подвели к небольшой группе людей. Те оседлали полдюжины лошадей, а еще двоих запрягли в небольшую повозку с деревянными колесами. Лошади были невысокие и с виду непослушные, резкие, совсем как их хозяева. Они нетерпеливо поглядывали по сторонам, будто им хотелось поскорее избавиться от этой обузы.

— Наконец нас увезут отсюда, — проворчала Сейбл. — Та еще цивилизация.

— Есть одна русская пословица, — предупредил ее Николай. — «Из огня да…»

— Пусть русские пословицы идут в задницу.

Космонавтов подтолкнули к повозке. Им пришлось забираться в нее со связанными за спиной руками. Как только они уселись на голые доски, к повозке подошел монгол очень крепкого телосложения даже по здешним меркам и начал что-то громко выкрикивать, обращаясь к Николаю и Сейбл. Выдубленная ветром кожа на его лице была вся в глубоких морщинах, как объемная карта рельефа местности. Сейбл спросила:

— Что он говорит?

— Понятия не имею. Но мы уже видели его раньше, помнишь? По-моему, это вождь. И зовут его Скакатай.

Вождь заходил в юрту в первые часы, чтобы осмотреть пленников.

— Этот дрянной коротышка хочет на нас нажиться. Какие слова ты произносил?

— Darughachi. Tengri.

Сейбл сердито зыркнула на Скакатая.

— Понял? Tengri, tengri. Мы посланцы Бога. И я не собираюсь ехать в Царство Радости со связанными руками. Развяжи нас, а не то я поджарю твою несчастную задницу ударом молнии.

Скакатай, ясное дело, не понял ни слова, кроме tengri, но интонация Сейбл сделала свое дело. Он ответил еще одной непонятной тирадой, Сейбл надерзила ему, но затем Скакатай кивнул одному из своих сыновей, и тот разрезал ножом путы на руках у Коли и Сейбл.

35
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru