Пользовательский поиск

Книга Красный реванш. Содержание - Глава 15 Домик в лесу. 1998 г.

Кол-во голосов: 0

– Значит, ты решил завязать с преподаванием? А как же твоя карьера?

– Марина, пока я остаюсь в институте, буду совмещать. Не бойся, милая, все у нас будет в порядке. И пока я молод, самое время проверить на практике мои знания. А то одной теорией сыт не будешь. Заодно и деньги дома появятся.

Последний аргумент, может, и был излишним, но Павел хотел, чтоб Марина не расстраивалась из-за того, что он покидает семью почти без предупреждения. Марина давно мечтала о машине, но возможности купить ее у семьи не было. Девчонки, наоборот, обрадовались свалившейся на них новости и наперебой засыпали папу заказами на гостинцы из столицы. По слухам, там можно было приобрести практически любой дефицит.

В дорогу Павел собрался за час. Ничего лишнего, только один чемоданчик. Костюм, пара рубашек, галстук, смена белья, бритва и туалетные принадлежности. Посоветовавшись с Мариной, он взял с собой 850 рублей, этого должно было хватить и на гостиницу, и на обратную дорогу, и на скромные подарки для девчонок. Улучив момент, когда Катя и Наташа ушли в зал смотреть телевизор, а Марина заглянула на кухню, Павел достал с полки 4-й том сочинений Карла Маркса и извлек из него свою заначку. Целых 500 рублей. В Москве эти деньги будут нужнее.

Глава 15

Домик в лесу. 1998 г.

– Ну что? Клюет? – поинтересовался Отрогов, неслышно приблизившись к меланхолично созерцающему неподвижный поплавок Шумилову.

– Нет, Владимир Петрович, ни фига здесь не ловится, – ответил тот, не сводя глаз с поплавка. Шумилов удобно расположился на обглоданной волнами коряге на берегу небольшого закрытого со всех сторон зарослями ивняка затона. Легкий ветерок гнал по воде опавшие листья. Шумел росший вдоль противоположного берега камыш.

– Что зря сидишь? Пошли в дом. Петро уже жаркое приготовил. Остыло, наверное, – заметил Отрогов, присаживаясь на камень рядом с Шумиловым.

– А сам что не идешь? Говоришь же, что ужин готов. Смотри, Петр обидится.

– Подождет, ничего страшного. А хорошо здесь. Тихо, – протянул Владимир Петрович, доставая из кармана куртки сигареты и зажигалку. Вскоре в воздухе запахло терпким табачным дымом. Отрогов принципиально не признавал ничего, кроме «Кэмела».

– Ты прав, тихо, спокойно, телефон не звонит, – в тон ему откликнулся Шумилов.

– А карманный?

– В домике забыл, в костюме, – хихикнул Павел Николаевич.

– Это правильно, я свой тоже оставил. Обойдутся денек без меня.

В этот момент на берег выбежал запыхавшийся охранник с рацией в вытянутой руке.

– Павел Николаевич, вас ищет Рычков!

– Ну вот, накаркал, – буркнул под нос Шумилов, косясь в сторону невозмутимо созерцающего окрестный осенний пейзаж Строгова. – Ну что кричишь? Здесь я, здесь. Давай трубу.

– Да, слушаю, – произнес он в рацию. – Ну и что? А я здесь при чем? – громко поинтересовался Павел Николаевич через какое-то время. – Нет, я не взрывал. И Владимир Петрович говорит, что он тоже не взрывал. Ну ладно, пошлите им соболезнования и что там положено. Пусть Бугров подписывает. – Было видно, что Шумилов еле сдерживается, чтоб не рассмеяться. – Если нет, сам распишись вместо него, не мне тебя учить. Нет, мы не приедем, заняты, сильно заняты. Послезавтра расскажешь.

После этих слов Павел отдал рацию охраннику.

– Все, можешь уносить. И смотри, по пустякам больше не беспокой.

– Что там стряслось? – поинтересовался Отрогов, задумчиво глядя в спину удаляющегося телохранителя.

– Ничего серьезного, – отмахнулся Шумилов, – в Тель-Авиве магазин взорвали.

– А Рычков просил письмо подписать?

– Да, оно самое, с соболезнованиями. Ничего, пусть Арсений из Новосибирска в Израиль звонит, поздравления передает.

– Нет, ты не прав. С поздравлениями надо Арафату звонить, а Шарону с соболезнованиями.

– Какая разница. Я этих южан до сих пор путаю, все на одно лицо. Пусть Верховный разбирается.

– А он уже звонил с соболезнованиями, – серьезным тоном ответил Отрогов, – за полчаса до взрыва.

– Опять часовые пояса перепутал? – подыграл ему Шумилов.

– Ладно, пошутили, и будет. Много хоть народу погибло? – спросил Владимир, когда они прекратили смеяться.

– Говорит, примерно человек тридцать. Да еще около ста раненых, – тихо ответил премьер. – Кошмар.

– Большой магазин?

– Супермаркет, в самом центре. Хорошо рвануло. Рычков говорит, до сих пор завалы разгребают. Жалко людей.

– А что они с палестинцами вытворяют?! Не жалко? Это война.

– Интересный вопрос, – усмехнулся Шумилов, – только этой войне уже полвека. Пока друг друга не перебьют, она не закончится. Кто виноват, уже и забыть успели.

– Так у одних танки и самолеты, а у других только камни и бомбы! Ясно, кто виноват!

– Эх, Володя, забыл уже. У арабов и танков, и самолетов было раз в десять больше, чем у евреев. Да все просрали. Сколько мы им оружия поставляли. Все бесполезно.

– Что поделать, израильская армия подготовленнее оказалась, и американцы им помогают.

– А у тебя есть в загашнике второй Суворов, Святослав или Роммель?

– Нету, Паша, нету. В том-то и дело, что нету. А был бы, так и не отдал бы, самому нужен, – жестко отрубил Строгов. Некоторое время они молчали.

Шумилов следил за неподвижным поплавком, находя в этом занятии извращенное удовольствие. Всё равно ни одной поклевки. Строгов прохаживался по берегу, засунув руки в карманы.

– Слушай, Паша, тут дело одно есть. – Строгов остановился рядом с Шумиловым. – Ты у нас образованный, с головой. Может, подскажешь что хорошее?

– Денег не дам, – отрезал Шумилов, не поворачивая головы.

– Нет, не о деньгах разговор. Ты не помнишь, случаем, решения последнего партийного съезда?

– Какого еще съезда? ЛДПСС, что ли? Или Народного Союза? Или КПСС? Нет, не помню и не читал никогда.

– Видишь! А какова основная политическая линия и идеологический курс советского народа? – при этих словах Строгов предусмотрительно отступил в сторону, опасливо косясь на лежащую у правого сапога Шумилова суковатую палку.

– Нет, Володя, ты явно перегрелся! Черт побери! В кои веки выбрался на рыбалку, так и тут всякие сумасшедшие о работе спрашивают!

– Ну а на самом деле? Что в твоем ведомстве, какую линию проводят?

– В моем ведомстве проводят генеральную линию укрепления экономики, роста народного благосостояния и развития научного потенциала, – совершенно серьезным тоном ответил Шумилов, – а Идеологией у нас Верховный занимается, у него и спрашивай.

– Подожди, Паша, не кипятись. Ты сам подумай. Сначала было: «Самодержавие, православие, народность», затем: «Коммунизм – светлое будущее всего человечества». А сейчас?

– Сейчас? Не знаю. Вроде бы – плюрализм мнений, свобода мышления, торжество закона и подобное, – после недолгого раздумья ответил Шумилов. – Никакой идеологии у нас нет. Немного придерживаемся социализма, немного развиваем частный бизнес, и никакой Большой Идеи. С 88-го года полный вакуум. А ты прав, Володя. Упустили мы этот момент. Упустили.

– В последнее время религия в моду вошла. Может, воспользуемся? Как там было: «Русь святая, храни веру православную».

– Может, и так, да только ничего хорошего в этом нет. Не такая уж Русь и святая, если церкви взрывали и в космос летаем. Нет, и «вера православная» нам не поможет. Только вчера были атеистами, а сегодня все строем в церковь. – Шумилов презрительно усмехнулся. – Нет, это прошлый век. Нельзя так.

– Почему? Исконно русская вера до сих пор популярна. Надо просто по телевизору чаще церковные мероприятия показывать, намекнуть Патриарху на помощь и участие. В школах «Закон божий» ввести, пару миллионов на восстановление церквей подкинуть.

– Глупость. Это все не то. «Нет, ребята, все не так. Все не так, как надо», – тихо пропел Шумилов. – Ты какими представляешь себе граждан Советского Союза?

– Как какими? Законопослушными, свободолюбивыми, богатыми, образованными, гордыми и политически активными.

45
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru