Пользовательский поиск

Книга Король бродяг. Содержание - Нил Стивенсон Король бродяг (Барочный цикл — 2)

Кол-во голосов: 0

Почти всю дорогу домой Джек думал об увиденном. Он заметил, что Енох Роот довольно мурлычет себе под нос – видимо, радуется, что так успешно заткнул ему рот.

– Как видишь, и от алхимии есть польза, – сказал Енох, заметив, что Джек вышел из задумчивости.

– Это вы придумали?

– Я лишь усовершенствовал. Прежде использовали только ртуть и поваренную соль. Кучи были холодными, им приходилось созревать по году. Если добавить медную окалину, они разогреваются, и всё происходит за три-четыре недели.

– Сколько стоит ртуть?

Енох хохотнул.

– Ты говоришь, как твоя приятельница.

– Это первый вопрос, который она задаст.

– По-разному. Хорошая цена за центнер ртути – восемьдесят.

– Восемьдесят чего?

– Пиастров, – отвечал Енох.

– Существенное уточнение.

– Христианский мир очень невелик, Джек, – сказал Енох. – За его пределами универсальная валюта – пиастры.

– Ладно. И сколько серебра можно получить при помощи центнера ртути?

– В зависимости от качества руды, примерно сто испанских марок[27], – и упреждая твой следующий вопрос, испанская марка серебра стандартной пробы стоит восемь пиастров и шесть реалов…

– В пиастре восемь реалов… – сказала Элиза. Предыдущие два часа она просидела совершенно неподвижно, покуда Джек расхаживал, скакал и прыгал по её спальне, излагая события дня в почти неприукрашенном виде.

– Это даже я знаю, – объявил Джек. Он стоял босиком на Элизином соломенном тюфяке, где только сейчас показывал, как работники ногами месят амальгаму.

– Восемь пиастров и шесть реалов составят семьдесят реалов. В таком случае сто марок серебра стоят семь тысяч реалов… или… восемьсот семьдесят пять пиастров. А цена требуемой ртути…

– Восемьдесят реалов будет хорошей ценой.

– Итак: тем, кто делает деньги, нужно серебро, а тем, кто делает серебро, нужна ртуть… ртуть, приобретённая на пиастр, при должном применении позволит произвести серебра на десять пиастров.

– И её можно использовать по второму разу, что они и делают, – сказал Джек. – Только ты забыла, что нужны ещё кое-какие мелочи. Серебряный рудник. Горы угля и соли. Армия рабочих.

– Всё можно раздобыть, – отвечала Элиза. – Разве ты не понял, что говорил тебе Енох?

– Подожди! Сейчас догадаюсь… – сказал Джек и подошёл к бойнице взглянуть вверх на ветряк и вниз, на воловьи упряжки во дворе. Через бойницу можно было глядеть только вверх или вниз. – Доктор доставляет ртуть тем управляющим, которые его слушаются.

– Итак, – промолвила Элиза, – у доктора есть… что?

– Власть, – ответил наконец Джек после нескольких неверных догадок.

– Потому что у него есть… что?

– Ртуть.

– Вот и ответ. Мы едем в Амстердам покупать ртуть.

– Отличный план. Будь у нас деньги…

– Пфу! Воспользуемся чужими, – сказала Элиза, стряхивая что-то с ногтей.

Сейчас, глядя вдоль запруженного кораблями канала на город, Джек мысленно представил себе карту, которую видел в Ганновере. Эрнст-Август и София унаследовали библиотеку (не говоря уже о библиотекаре, т е. докторе), когда брат Эрнста-Августа, папист (в семье не без урода!), любезно скончался во цвете лет, не оставив наследника. Братец этот, видать, книжками интересовался больше, чем женщинами, потому что библиотека (по словам доктора) ко времени его смерти была одной из крупнейших в Германии и с тех пор только росла. Разместить её было негде, оставалось только перетаскивать из хлева в хлев. Эрнст-Август вечно отбивался от короля Луя на берегах Рейна или мотался в Венецию за новыми любовницами; построить здание для библиотеки у него руки не доходили.

Так или иначе, Элиза и Джек по пути на запад несколько дней провели в Ганновере, и доктор пустил их ночевать в одну из многочисленных пристроек, где размещалась библиотека. От книг Джеку не было никакого прока, а вот карты его заинтересовали. Он их постарался запомнить. Далёкие острова и континенты были разбросаны по пергаменту, как растоптанные мозги: в середине белые пятна, береговая линия обрывается в океане, поскольку дальше никто не плавал, а россказни путешественников противоречивы.

Одна из карт изображала торговые пути: прямые линии от города к городу. Джек не мог прочесть подписей, однако узнал Лондон и ещё несколько городов; остальные названия прочла ему Элиза. Один город на побережье Голландии был не подписан; к нему сходилось столько торговых путей, что он превратился в кляксу, в чёрное солнце. При следующей встрече с доктором Джек торжествующе указал на изъян в карте. Архибиблиотекарь только пожал плечами.

– Евреи даже не потрудились дать ему имя, – сказал он. – На их языке он зовётся просто мокум, что означает «место».

Король бродяг - pic_1.jpg

От желания возникает мысль о некоторых средствах, при помощи которых, как нам уже довелось видеть, достигалось нечто подобное тому, к чему мы стремимся, а от этой мысли – мысль о средствах достижения этих средств и т. д., пока мы не доходим до некоего начала, находящегося в нашей собственной власти.

Гоббс, «Левиафан»[28]

Ближе к Месту их взглядам представало все больше диковинного: баржи с водой (пресной питьевой водой для горожан), баржи с торфом, градирни, где добывали соль… Однако Джек мог смотреть на все это лишь несколько часов в день. Остальное время он смотрел на Элизу.

Она ехала на Турке и сейчас разглядывала свою левую руку так пристально, словно обнаружила там проказу или что-то подобное. При этом она шевелила губами. Джек уже открыл было рот, но Элиза подняла правую руку, прося его замолчать. Потом подняла левую. Рука была розовая и совершенно здоровая, но странным образом скрюченная: средний палец согнут, большой и мизинец придерживают друг друга, безымянный и указательный торчат вверх.

– Ты похожа на жрицу новой секты. Ты меня благословляешь или проклинаешь?

– Ди, – только и отвечала она.

– Ах, доктор Джон Ди, прославленный алхимик и шарлатан? Думаю, при помощи Еноховых салонных фокусов мы могли бы пощипать богатых купеческих жёнушек…

– Буква D, – твёрдо сказала Элиза. – Четвёртая в алфавите. Четыре – вот, – поднимая левую руку с загнутым средним пальцем.

– Да, вижу, что ты держишь четыре пальца…

– Нет… это двоичные числа. Мизинец означает единицу, безымянный – двойку, средний – четвёрку, указательный – восьмёрку, большой – шестнадцать. То есть когда загнут только средний, это четыре, то есть D.

– Но у тебя только что были загнуты ещё большой и мизинец.

– Доктор научил меня шифровать их, добавляя другое число, в данном случае – семнадцать. – Элиза подняла правую руку со сведёнными мизинцем и большим пальцем, потом, опустив её, объявила: – Двадцать один, то есть, в английском алфавите, U.

– А в чём смысл?

– Доктор научил меня прятать сообщения в письмах.

– Ты собираешься ему писать?

– А как мне в противном случае рассчитывать на его письма? – невинно отвечала Элиза.

– Зачем они тебе? – спросил Джек.

– Чтобы продолжить образование.

– Уф! – Джек согнулся пополам, как будто Турок лягнул его в живот.

– Игра в угадайку? – холодно произнесла Элиза. – Или ты считаешь, что я и так слишком образованна, или надеялся услышать что-то другое.

– Оба раза в точку, – сказал Джек. – Ты часами учишься – и никакого проку. Я надеялся, что доктор или его София поддержат тебя финансово.

Элиза рассмеялась.

– Сколько раз говорить – я и близко к Софии не подходила. Доктор разрешил мне забраться на колокольню, из которой открывается вид на Герренхаузен, её парк, чтобы посмотреть, как она выходит на прогулку. Таких, как я, к таким, как она, не подпускают.

вернуться

27

Одна марка золота или серебра содержит восемь тройских унций или две трети тройского фунта.

вернуться

28

Перевод А. Гутермана.

34
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru