Пользовательский поиск

Книга Хозяин Земли Русской. Третий десант из будущего. Содержание - Интерлюдия

Кол-во голосов: 0

А что такое сламщик? Жить «на сламу» означало для уличных мальчишек жить в долгой и крепкой дружбе. «Сламщики», члены одной преступной «семейки», должны были всем делиться между собой, каждый обязан был во всем помогать своему другу.

Так что был Воробушек, не знавший своих отца и матери и названный так за свою общую субтильность, живость и веселость, вполне себе ничего таким пацанчиком и подавал большие надежды стать со временем, впоследствии, известным уличным фармазоном…

Однако не было бы счастья Николеньке, да…

На Светлую Пасху, выходя из собора, молодая супруга банкира Ивана Рукавишникова обратила внимание на редкостной красоты оборвыша, который прикорнул прямо на мраморных ступенях и спал на них, свернувшись калачиком, непробудным невинным сном.

Воробушек, изволите ли видеть, только что вернулся из одного канавинского рублевого борделя, где, ради светлого праздничка, Дунька-Простодыра, добрая душа, обслужила его совершенно бесплатно. Понятное дело, от этого наш «ребеночек» преизрядно утомился да и уснул, пригревшись на весеннем солнышке.

На чумазом ангельском личике «малыша» застыла такая нежная, детская, доверчивая улыбка, что банкирша душевно умилилась, и сердце ее облилось горячей заботой о ближнем, да так сильно, что между ляжек, прикрытых тончайшим кружевным батистом, изрядно повлажнело…

Кучер Селифан, безропотно выполнявший все капризы своей барыни, подхватил на руки новую барскую игрушку и отнес так и не проснувшегося Воробушка в фаэтон…

Отныне судьба Николеньки была решена — подавать новой маман пяльцы и шелка для вышивки, чинно высиживать на долгих обедах, учить в классной комнате латынь и грамматику, бегать в лавочку за новой лентой и с надушенной запиской к матушкиному другу… Обычная жизнь юного пажа.

Все так и было бы! Если бы однажды старый [83]злой банкир не решил за какую-то небольшую провинность (по его мнению, юный Керубино вовсе не должен был помогать маман примеривать лифчик) выгнать Воробушка из дома.

Впрочем, совсем уж злым банкир не был — поместил воспитанника в патронируемое семьей Рукавишниковых Коммерческое училище.

В училище Колька развернулся вовсю: крепко дрался, со всеми ругался, таскался к гулящим девкам. И неизвестно чем закончил бы свои подвиги, если бы как-то раз ему, отсиживавшему тридцатидневный(!) карцер, не попались в руки литографированные лекции по высшей математике… От скуки стал он листать страницы, покрытые загадочными цифрами. А когда вышел на свободу с чистой совестью, так прямо и сказал училищному инспектору:

— Люблю математику. Хочу быть профессором.

И что вы думаете? Своим быстрым умом уличного жигана он быстро нагнал всю пропущенную программу и скоро стал в классах первым учеником! Правда, в основном только по математическим дисциплинам и всем предметам, где требовались вычисления. К счастью, в Коммерческом училище такие предметы в основном и преобладали: бухгалтерия, коммерческая арифметика, коммерческая корреспонденция, товароведение… Даже география, и та была коммерческой.

Нижегородское купечество, открывшее училище по подписке, давшей пятьсот тысяч(!) рублей, деньги на всяческую ерунду, вроде эстетик или философий, тратить не желало…

А может быть, все дело было в том, что в училище преподавали великолепные специалисты? Достаточно сказать, что лекции там читали восемь профессоров и доцентов Казанского университета и пять профессоров и доцентов Политехнического института. В учебном процессе принимали участие также ведущие преподаватели Петербургского Технологического института, Училища правоведения, Военно-юридической и Николаевской инженерной академий, Демидовского юридического лицея. Вот так! Для юных хулиганов Попечительский совет приглашал виднейших ученых.

И стал бы Воробушек как минимум известным бухгалтером или даже — кто знает? — выдающимся математиком, если бы… ах, это если бы!

Уж остались позади учеников все восемь учебных классов, и теперь выпускники радостно пели свою училищную песню:

Ликуй семейство молодое,
Ликуй кружок бухгалтеров,
Сегодня здесь мы зрим родное:
Сестер, всех братьев и отцов!
Ликуй семейство молодое, —
Настала дивная пора:
В бокалах искрится хмельное…
Ура! Ура! Ура! Ура! [84]

Вот это-то хмельное Николеньку и подвело! Вспомнил он вдруг старые обиды, взял бутылку «Нового Света», хорошенько взболтал игристое вино, прицелился, сделав в уме точный баллистический расчет — и угодил выпущенной пробкой пришедшему поздравить выпускников банкиру Ивану Рукавишникову точнехонько в левый прищуренный глаз…

— Возьму-ка я его в свою дружину, — отхохотавшись, сказал младший брат злого банкира, также присутствующий при выпуске. — Грех разбрасываться такими стрелками! Ерема, проследи, чтобы этот шкет не баловал!

Судьба Николеньки сделала очередной кульбит — он попал в Стальградскую добровольную народную дружину. Дядька Еремей гонял своего подопечного в хвост и гриву. И по прошествии некоторого времени Воробей стал снайпером-виртуозом. Немудрено с таким-то куратором! Несколько раз проверявший мастерство стрелка Хозяин, как все в дружине величали Александра Михайловича, неизменно шутил, что у парня в голове баллистический компьютер. Что это за штука такая — компьютер, Коля не знал, но похвалу чувствовал.

…Когда грянуло сообщение о смерти императора, Хозяин собрал своих бойцов, сел на бронепоезд и поехал воевать за своего друга цесаревича. Потом был первый бой, когда броневик, на котором ехал Воробушек, попал в засаду. Дядьку Еремея чуть не убили! И немало солдат узурпатора пало в тот день от убийственно точных выстрелов Николеньки.

А через несколько дней старый злой офицер отбирал снайперов для некоего важного дела. Этот упырь заставлял бойцов резать руки и жрать милых белых мышек. Николеньку вывернуло несколько раз, но он мужественно прошел все испытания. После было три недели изнурительных тренировок. А потом была поездка кружным путем, через Великий Новгород и Ригу, в блистательный Санкт-Петербург.

И вот сейчас Колька-Воробей, снайпер-дальнобойщик экстра-класса, сидел на пыльном чердаке здания Биржи и, поглаживая кончиками пальцев «фузею», через узкое слуховое окошко наблюдал, как на противоположном берегу Невы, на Дворцовой набережной, старый злой узурпатор чествует английские войска. И Николай Воробьев знал, что, невзирая на разделявшие его и цель полверсты и сильный поперечный ветер, он не промахнется.

Интерлюдия

Лорд Валлентайн гордо выпрямился в седле. Здесь, на набережной Невы, он вдруг ощутил себя настоящим хозяином ситуации. Мимо него, салютуя, проходили британские и русские солдаты. Могучая сила отправляется на фронт громить войска матриканта. Без своего бронепоезда он уже вполовину слабее, и даже если ему удастся подойти к Санкт-Петербургу, теперь найдется что противопоставить дикарю из варварского XX века!

Лорд Валлентайн скосил глаза и удовлетворенно посмотрел на британские броненосцы, стоящие на Неве. «Нептун», [85]«Гектор» и «Вэлиент». [86]Улыбнувшись, он подумал, что если только войска узурпатора приблизятся к столице на расстояние орудийного выстрела, то…

А ведь переиграть этих простачков — морских офицеров — оказалось довольно просто!

Чихачев и его офицеры «из-под шпица», получив известия об аресте своих близких, впали в прострацию и были не в состоянии принимать решения. Не помог даже прямой приказ генерал-адмирала сопротивляться до последнего. Алексей был далеко, в южных морях, а беда — вот она, под боком. Возможно, будь связь с генерал-адмиралом постоянной, но, увы, — англичане заблокировали все телеграфные линии.

вернуться

83

Ивану Михайловичу Рукавишникову было в ту пору 42 года. С точки зрения пятнадцатилетнего Воробушка — глубокий старик.

вернуться

84

Песня подлинная.

вернуться

85

Башенный броненосец (бывш. бразильский «Индепенсия»), 8960 т, вооружение: 4-12-дм пушки, 2-7-дюймовые, малокалиберная артиллерия.

вернуться

86

Казематные броненосцы, 6710 т; по 2-8-дм и по 16–7-дм пушек.

39
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru