Пользовательский поиск

Книга Дети погибели. Содержание - Глава 14

Кол-во голосов: 0

Хотел ещё что-то сказать, но паровоз заревел издалека, заглушая все звуки.

Приближался стук громадных железных колёс. И быстро вырастало из тьмы огнеглазое чудище, с фонтаном искр поверху, оглушительно, надрывно ревя…

Глава 14

СПб ЖАНДАРМСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ.

Июнь 1879 года.

Александр Владимирович, морщась, слушал доклад своего секретаря майора Байкова. Байков кратко излагал рапорты губернских жандармских управлений, поступивших в Петербург за последние сутки.

Всё было знакомо, скучно, неинтересно. Прикрыв глаза ладонью – глаза были красными, под глазами – мешки, – Комаров слушал вполуха. Это были не агентурные данные, а официальные сообщения из губернских управлений. О перемещениях в составе управлений, новых назначениях, сведения о количестве поднадзорных и так далее. Редко-редко мелькало что-то интересное, – майор Байков, уловив настроение своего командира, начал комкать доклад, выкладывая самое интересное. Но интересного было мало. Байков полистал бумаги, наткнулся на что-то интересное и сказал:

– А вот, Александр Владимирович, что сообщают из Чернигова…

Комаров, не отрывая ладони ото лба, фыркнул, пожал плечами. Дескать, ну-ну. И что же там такого интересного, в сообщении из Чернигова? Но уже при следующих словах Байкова Комаров невольно убрал руку и взглянул на майора каким-то странным взглядом. Были в этом взгляде и изумление, и даже какой-то почти детский страх.

– Умер коллежский секретарь Старушкин, – продолжал Байков. – Если вы помните, Александр Владимирович…

– Да, помню, – хриплым голосом оборвал его Комаров. – Отец Убивцев наших.

Он помолчал. Глаза его как-то странно блуждали, ни на чём не задерживаясь; плечи поднялись.

– Ну? – вдруг почти вскрикнул он. – Умер этот Старушкин, и что?

Байков продолжил слегка обиженным тоном:

– Интересно, конечно, не то, что этот Старушкин умер. Сильно пил, и умер с перепою… Интересно другое: оказывается, у этих Старушкиных не два сына было, а три.

Комаров посмотрел прямо в глаза Байкову. Смотрел не мигая.

– Что? – теперь его голос упал до шёпота. – Что вы сказали?

Байков едва заметно пожал плечами и повторил:

– У Старушкиных, судя по донесению, было три сына. Старшие – близнецы Илья и Пётр, Убивцы. И младший… – Байков глянул в бумагу, – Антоша. Антон, то есть. Так вот, когда старшие прославились своими уголовными подвигами, госпожа Старушкина решила во что бы то ни стало спасти младшего сына. В детстве его надолго сажали на цепь в сарае. Потом прятали в погреб, где этот Антоша жил месяцами. Действия жандармского пристава Булыгина, который по вашему указанию разыскал семью Илюши, особенно напугали Старушкину. И добрая мать навсегда заперла младшего сына в подполье. Там он и жил до сего времени. Из подполья его извлёк сам пристав, уже после смерти господина Старушкина. Антоша за время пребывания в подполье одичал: почти разучился говорить, ходил сильно согнувшись и пригнув голову. Когда его вытащили наружу – бросался на людей. Пристав тотчас же поместил его в камеру и провёл медицинское освидетельствование. Судя по докладу докторов, Антоша психически болен и нуждается в длительном лечении. Мать ежедневно приходит в острог, носит сыну передачи. Неоднократно пыталась добиться встречи с Булыгиным, но тот отказывался под разными предлогами. Женщина она малограмотная, забитая мужем и нуждою, и Булыгин не желал выслушивать её причитания и жалобы…

Комаров как-то странно дёрнулся: всем телом, будто марионетка.

– А сколько… – тем же хриплым полушёпотом спросил он, – сколько же лет этому… Антоше?

Байков снова заглянул в бумаги.

– Тут ничего не сказано… Сказано только, что паспорта он не получал по неизвестным причинам. А! Вот: по заключению медицинских экспертов, Антоше приблизительно от 16 до 22 лет.

Он коротко взглянул на Комарова. Комаров сидел мешком, как неживой, с остекленевшими глазами. Лоб блестел от испарины.

– Александр Владимирович! – испугался Байков. – Что с вами? Вам плохо?

– Нет, – тут же отозвался Комаров. Привстал, снова упал в кресло. – Что вы спрашиваете, ей-богу… Да, мне нехорошо… Однако…

Он снова завращал глазами, потом внезапно остановил их на Байкове.

– А вот что. Затребуйте-ка этого Антошу сюда, к нам. Чтоб под строжайшим надзором, и секретно…

– Но… – Байков хотел возразить, но передумал. Как-то неловко попятился к выходу.

– Да! – вскрикнул Комаров, оживляясь. – И мамашу его, эту Старушкину, – тоже к нам! Всю семью! И пусть других Старушкиных, родственников, тоже допросят, и, лучше всего, – в острог.

– Да как же… и за что же… – прошептал совсем сбитый с толку Байков.

– А так! Немедленно телеграфируйте в Чернигов! Чтобы всю эту семью, весь род – под корень! Понятно вам?

Байков дико посмотрел на командира, хотел опять возразить, но услышал:

– Марш!!

Повернулся, как на учениях, и, не чуя под собой ног, почти выбежал из кабинета.

* * *

Через несколько часов Байков осторожно заглянул в кабинет. Комаров сидел за столом, с отсутствующим видом перебирая одни и те же бумаги. Заметив Байкова, он даже привскочил:

– Ну?

Байков тихо прикрыл за собой дверь.

– На наш запрос, – осторожно и будто смущаясь, сказал он, – получена секретная депеша из Белгорода. Оказывается, этот Антоша был переведён из Чернигова в Белгородский централ, а оттуда – в Новобелгородскую психиатрическую лечебницу…

Комаров нетерпеливо поёрзал в кресле.

– Что ты мямлишь? Дай сюда депешу!

Байков приблизился и, встав как-то боком, подал Комарову бумагу.

Комаров пробежал её глазами раз, другой, третий… Когда он поднял голову, лицо его было белее мела.

– Ты… читал? – хрипло спросил он. – Ты понял?

– Чего ж не понять, Александр Владимирович, – отозвался Байков. – Сбежал Антоша…

Комаров повертел бумагу в руках, потом отбросил её, словно обжёгшись.

– А Старушкина? Родственники?

– Из Чернигова известий ещё не было. Но в предыдущей депеше докладывалось, что близких родственников у Старушкиных нет. Жили они одиноко, с двумя слугами, служившими им ещё до реформы в качестве дворовых крепостных.

Комаров задумчиво сказал:

– Одиноко, говоришь, жили?.. А вот что. Нет ли у этого Старушкина ещё сыновей, а? Ты узнавал?

Байков кашлянул в кулак.

– Сие доподлинно неизвестно, – витиевато произнёс он. – Однако пристав сообщал, что в молодости господин Старушкин вёл распутную жизнь, менял дворовых девок, которые беременели от него…

Комаров с силой ударил кулаком по столу; подскочило мраморное пресс-папье.

– И куда они делись? – почти вскричал он.

Байков попятился. Теперь и он побледнел.

– Кто?

– Дети от этих девок!! – рявкнул Комаров.

– Не могу знать, ваше высокопревосходительство… – пробормотал он.

– Не мо-ожешь?! – закричал Комаров, уже не сдерживаясь. – Так смоги! Понял? Смоги!

Он снова пристукнул кулаком, тяжело перевёл дух.

– Вот что. Немедленно объяви этого Антошу в розыск. Разошли приметы на все станции, на всех путях, ведущих из Белгорода и Чернигова. Сообщи Булыгину, что Антоша мог из больницы тайно вернуться домой: пусть установит наблюдение за домом Старушкиной. Передай сведения в сыскную полицию, приставу в Чернигов пошли в помощь жандармов из губернского управления. Пусть поищет детей Старушкина: где они, чем занимаются, чьи фамилии носят. В особенности предупреди полицию и жандармов на всех вокзалах Москвы и Питера… Этого Антошу нужно выловить. Ты понял? Понял?

– Понял, ваше высокопревосходительство! Не послать ли нам в Чернигов своего сыскаря?

– Именно послать! Постой. Вызови ко мне Кириллова – я с ним обговорю, кого лучше послать. А сейчас ступай на телеграф. Я буду ждать. Все сообщения из Чернигова и Белгорода – немедленно ко мне на стол!

72
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru