Пользовательский поиск

Книга Reich wird nie kapitulieren!. Содержание - Берлин, Вильгельмштрассе, 77 01 декабря 1939 г., около двух часов дня

Кол-во голосов: 0

Варшава, Генштаб

01 декабря 1939 г., ближе к полудню

— Здравствуйте, сэр. — начальник Второго отдела Генерального штаба Войска Республики Обеих Народов, полковник Йожеф Смоленский, встал, чтобы поприветствовать гостя. — Как добрались?

— Спасибо, отвратительно. — ответил с сильным акцентом молодой мужчина. — Погода не слишком располагала к перелетам, однако я здесь.

— Ну, все хорошо, что хорошо кончается. — улыбнулся полковник. — Позвольте представить вам пана Харашкевича, именно с ним вам и предстоит работать.

Из-за стола поднялся еще один офицер и протянул руку для приветствия.

— Давайте по простому. — произнес он. — Эдмунд. Курирую деятельность «Прометея» в СССР.

— Ян. — улыбнулся гость и крепко пожал руку Харашкевича. — Только не подумайте, что это назначение я получил из-за имени.

— Господа, давайте обсудим некоторые основные моменты нашего сотрудничества. — Смоленский жестом пригласил присаживаться, и, когда его гости заняли свои места за столом, спросил: — Так чем конкретно Экспозитура[38] может помочь МИ-6? Я, сказать по правде, удивился просьбе мистера Мензиса о содействии.

На самом-то деле, конечно, ничему он не удивился. После громкого провала английской Секретной разведывательной службы в Венло и полного разгрома Абвером ее голландского отделения «Z», акции SIS в глазах коллег сильно упали в цене. То, что когда-то о инцеденте Венло читал Карл Геббельс знать господа шпионы не могли.

— Сейчас, когда СССР вступил в войну с Финляндией, было принято решение активизировать подрывную деятельность организации «Прометей» в Советах. Даже если отбросить то, что это детище Пилсудского, помощь Экспозитуры и Дефензивы[39] будет в этом отнюдь не лишней. Однако, есть и еще один нюанс. Мы обратились в Парижское бюро «Прометея» для консультаций о возможном взаимодействии. Там нам ответили, что у них практически не имеется опытных и авторитетных людей для действий в Белоруссии и Украине. Поскольку это область непосредственных интересов Речи Посполитой… — английский (а чей же еще?) разведчик развел руками.

— Значит, вождь украинских националистов вам нужен? — Смоленский повернулся к Харашкевичу. — Найдется у нас такой?

— Желательно, чтобы личность была поодиознее. — вежливо улыбнувшись, добавил англичанин.

— Пожалуй, найдется кандидат. — после некоторого молчания ответил Эдмунд. — Некто Степан Бандера. Правда, он в пожизненном заключении.

— У кого? — спросил полковник.

— У нас. — усмехнулся Харашкевич. — Есть за что. Отпустить мы его не можем — в Сейме не поймут. Инсценировать смерть — это тоже не лучший вариант. После начала акций он будет засвечен, поскольку Бандера боевик, а с агентурной работой не знаком, и к нам возникнут неприятные вопросы о методах подъема покойников из могил.

— Понимаю, этакий Бонн. Йозеф Бонн. — кивнул Ян.

Все трое разведчиков улыбнулись. Нашумевший «шпионский фильм» фрау Риффеншталь был столь далек от реалий, что у профессионалов ничего, кроме улыбки, вызвать не мог. Ну, баба — что с нее взять?..

— И действовать будет соответствующе, как и положено дилетанту. — продолжил британец. — А если устроить ему побег?

— Это можно. — кивнул Харашкевич. — Однако, если я правильно понимаю ваши замыслы, делать это от имени Экспозитуры будет несколько… недальновидно. Не за что ему нас любить. Что, если побег ему устроит МИ-6, или даже французское Второе Бюро, после чего возьмет, так сказать, под свое крылышко? Ну, и в разработку, разумеется, но уже совместную.

Полковник Смоленский с интересом поглядел на британского коллегу.

— Это приемлемо, мистер Флеминг?

Берлин, Вильгельмштрассе, 77

01 декабря 1939 г., около двух часов дня

— Слушай, Гейнц, ты не знаешь, что твориться? — негромко поинтересовался Фёдор фон Бок у сидящего рядом командира XIX армейского корпуса.

— Ждем начала совещания у Фюрера. — хмыкнул Гудериан, оглядев полную генералов приемную Гитлера. Новое назначение он получил еще в августе.

— Спасибо. — хмыкнул фон Бок. — В жизни бы не догадался. Я, как бы сказать, несколько о другом. Имел тут давеча беседу с генерал-инспектором войск СС, так тот от счастья чуть ли не на ушах ходит.

— Получил новое звание? — иронично поинтересовался Гудериан.

— Нет, новую форму. Вот посуди сам — не так давно ССовцы с трудом выбили камуфлированные рубахи, да и то для очень немногих частей, а сейчас вышло распоряжение Гитлера о замене фельдграу на полностью камуфлированную форму. Она, конечно, по цене выходит дороже, ну так и солдаты в ней менее заметны во время боя. Я уже не говорю о новых требованиях для танков, разработках реактивных двигателей для самолетов, срочных работах по сдаче в эксплуатацию «Графа Цеппелина» и постройке сильного подводного флота. Сколько там у нас U-ботов? Под две сотни?

— Это лучше узнать у Рёдера. Не моя епархия. — Гудериан развел руками.

— Мне просто интересно, у нас в окружении Фюрера, что, появился кто-то не только влиятельный, но и умный?

Карельский перешеек, подступы к г. Терийоки

02 декабря 1939 г., около восьми утра

(время местное)

Капитан Сумутка, командир 2-го батальона 4-й пехотной бригады II-го корпуса, поглядел в небеса и тяжело вздохнул. В любой иной солнечный, не предвещающий ни единой снежинки день мог только порадовать, но сегодня он бы предпочел снегопад, да погуще. Глядишь, и не поперлись бы русские сквозь снежную кашу на его позиции…

Мечты-мечты. Капитан снова вздохнул и начал обход траншей, поглядывая, не осыпались ли где, не требует ли чего немедленного, покуда враг не нагрянул, исправления и его командирского контроля.

— Пекканен, 8-я рота еще не добралась? — окликнул он штабного радиста, выглянувшего из командирского блиндажа.

— Никак нет, господин капитан. — отозвался тот.

— Хреново. — прокомментировал себе под нос Сумутка. 8-я рота, пулеметчики, заплутала ночью добираясь до позиций, и на радиосвязь тоже, отчего-то, не выходила.

Участок фронта его батальону достался сложный. Врага можно было ожидать аж по трем направлениям, и перекрыть толком все не выходило никак, невзирая на приданные двенадцать 37-и мм пушек, и ожидавшую уже его прибытия, а потому хорошо замаскированную батарею из такого же количества 76-и и 105-и мм гаубиц.

С утра, еще до рассвета, капитан распределил бойцов по позициям — пять взводов при четырех пушках заняли траншеи линии Маннергейма на левом фланге, столько же отправились на правый, а еще четыре пушки и три взвода перекрывали грунтовку, идущую в центральной части, где они нынче спешно окапывались. Сам он, со штабом и двумя взводами резерва расположился в тылу у последних, примерно в километре.

Только черт ведь знает этих русских! Вполне могут и напрямую через лес рвануть в наступление, через овраги, топи и буреломы.

Капитан поморщился от этой мысли. Да, очаговая оборона — далеко не идеальный вариант. Только перекрыть весь участок фронта редкой цепью бойцов вариант еще более худший. Это уже не оборона, а сигнализация получается, причем сигнализация бестолковая. Где твои позиции прорвали ты знаешь, а сделать с этим не можешь ничего.

Побродив по траншеям с полчасика, Сумутка вернулся к штабному блиндажу, и едва не столкнулся с вылетевшим из него аки на крыльях вестовым.

— Господин капитан, русские! — выпалил он. — Лейтенант Ханакен докладывает, что наблюдает пять бронеавтомобилей, предположительно БА-20, и два взвода пехоты! Двигаются по дороге в его направлении!

вернуться

38

Экспозитура (Ekspozitura, от лат. expositurus — долженствующий быть выложенным) — обиходное название польской военной разведки (Второй отдел Генерального штаба, польск. Oddzia? II Sztabu Generalnego WP)

вернуться

39

Дефензива — польская политическая разведка и контрразведка.

44
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru