Пользовательский поиск

Книга Reich wird nie kapitulieren!. Содержание - Шарлотенбург, Зесенер-штрассе, 15 30 декабря 1938 г., четверть пятого вечера

Кол-во голосов: 0

— В курсе. По должности положено. — вздохнул генерал танковых войск. — Интересно, с чего это такая забота о бронетехнике со стороны главкома Люфтваффе? Впрочем, требования хорошие, вон, даже и морской кадет Геббельс их поддерживает. Верно, геноссе?

— Прошу прощения, господа, но я не видал этой спецификации. — смутился Карл. — Да и вряд ли что-то понял бы в ней. Я, все же, далек от конструирования, к тому же и информация, наверняка, не по моему допуску секретности.

— Тоже мне секрет Полишинеля. — усмехнулся Порше. — Крупповская конструкция ОКВ перестала устраивать, хотят усилить и броню, и орудие. И, если получиться, скорость.

— Вот видите, Вермахт вашу точку зрения разделяет, Карл. — весело подмигнул юноше Гудериан, чем окончательно ввел его в смущение.

— Разделяя-а-а-ает. — насмешливо протянул Порше. — Ладно, броню нарастить не так уж сложно. С этим и у Крупа справятся. Только нет пока у Германии длинноствольных танковых орудий на семьдесят пять миллиметров. K.w.K. L/34.5, даст Бог, через годик доведут до ума, так ему и этого мало… Хайнц, умерил бы ты его аппетиты что ли? Тогда б и я, может, удачи попытал.

— А если… — Карл пресекся, не желая влезать в беседу, тема которой никак не входила в категорию тех, в которых он мог блеснуть глубокими познаниями. Порше и Гудериан с интересом посмотрели на него.

— Да вы не тушуйтесь, продолжайте. — предложил изобретатель.

— Ну… Не знаю, может быть это покажется вам невежественным… — Геббельс замялся. — А что если применить швейцарские восемь-восемь? В Рейхе ведь Flak этого калибра производят, а стрелять из них не обязательно по воздушным целям, если снаряд бронебойный, верно?

Генерал изогнул бровь, и с улыбкой поглядел на мгновенно задумавшегося Порше.

— А что… — наконец вымолвил тот. — Интересная идея. Танкового орудия такого еще нет, но подумать над его концепцией можно. Хайнц, пойдем-ка побеседуем с хозяином, пусть выскажет свое мнение. Извините, мы вас покинем, молодой человек.

Карл проводил людей, стоявших у истоков создания танковых войск Германии несколько ошалелым взглядом.

— Что ты им сказал? — появился рядом с ним ухмыляющийся Йоган. — Надеюсь они отправились к папеньке не с тем, чтобы пожаловаться на тебя?

— Нет, на тебя. — криво улыбнулся Геббельс. — Вернее на твое аморальное поведение.

— Это чем же оно аморальное? — подивился Арндт.

— Он еще спрашивает! — делано возмутился его гость. — Ввел на всех молоденьких фройлян свою монополию, друга будущего семейного счастья лишаешь.

Йоган с дружелюбной улыбкой поглядел на стайку девушек их, примерно, с Карлом возраста, которых он развлекал беседой последние минут двадцать, отвернулся и скривился, как от доброй пинты касторки.

— Успокойся, к тебе сегодня только приглядываются, а меня уже год как женихать пытаются. Наешься еще этого счастья. И вообще, я тебя обещал познакомить с… А вот и она!

Арндт ухватил приятеля за руку, и потащил к выходу из залы, в которой общество развлекалось светскими сплетнями, ожидая окончания сервировки стола и последних запаздывающих визитеров.

— Альке! Я уже боялся, что ты не придешь! — воскликнул он, стремительно пролавировав между гостей. — Что же ты заставляешь меня волноваться, кузина?

— Как же я могла не прийти, Ханно? — услышал Карл девичий голосок, и очутился перед… Ну, он решил, что ангелом.

— Карл, это моя кузина, Аделинде Арндт.

Серые глаза, русые, с чуть заметным каштановым отливом волосы, тонкое умное лицо, чем-то напоминающее мордочку лисички, а фигура… Геббельс лишился дара речи.

Москва, Наркомат обороны

30 декабря 1938 г., четыре часа дня

(время берлинское)

— Григорий Иванович, ну хоть ты, как начальник ГАУ,[18] на Клима повлияй. — печально произнес Буденный, присаживаясь на стул.. — Ну не машины ж это, а безобразия. Как на такой монстре многобашенной советским танкистам воевать?

— Эх, Семен Михалыч, — вздохнул Кулик, — ты же ж знаешь, ему надобно, щоб во время парада погрознее смотрелись, а не щоб ездили быстро и стреляли метко. А вы опять с ним поцапались чи шо?

— Смысл с ним, дураком, цапаться? — поморщился Буденный. — В одну из бригад тяжелых танков нынче с инспекцией ездили, а там…

Старый кавалерист махнул рукой. Именно в силу своего кавалерийского прошлого он-то как раз и осознавал — один из немногих высших командиров РККА, и как бы не лучше даже немца Гудериана, — какую роль займут танки в будущих войнах XX-го века. Т-26, Т-28 и Т-35 он в этом будущем не видел.

— Ничего, Семен Михалыч. — улыбнулся Кулик, извлекая из сейфа коньяк и пару стопок. — В будущем году БТ-7М серийно запускаем, да и ветераны Испании два прототипа сейчас обкатывают: А-20 с сорокопяткой и А-32 с семидесяти шести миллиметровой Л-10. Советская инженерная мысль на месте не стоит.

Он наполнил ароматным напитком пару стопок, и подвинул одну из них Буденному.

— И ГАУ за этим пристально наблюдает, а где может — там и помогает, ты уж мне поверь. Выпей-ка вот лучше, для сосудов и от нервов полезно.

Маршал и командарм 1-го ранга стукнулись краями стаканчиков.

Шарлотенбург, Зесенер-штрассе, 15

30 декабря 1938 г., четверть пятого вечера

Негодник Йоган умудрился устроить все так, что Карла посадили между ним и Аделиндой, отчего юноша смутился окончательно. В те краткие несколько мгновений, что Арндт представлял Геббельса своей кузине, он ужасно растерялся и не знал что сказать — спасением стал призыв доньи Анны проходить в столовую.

Теперь же Арндт напропалую болтал с кузиной, постоянно пытаясь втянуть однокашника в беседу, однако тот отделывался только невнятными замечаниями. Незаметно наблюдавшая за этим донья Анна легонько улыбнулась, и, склонившись к сидевшей по соседству мачехе Аделинды негромко шепнула:

— Поговори сегодня с падчерицей, Юльхен. Дурой она будет если упустит этого парня.

— О чем ты? — фрау Клара-Юлия Арндт недоуменно воззрилась на хозяйку дома.

— Тише. — та глазами указала на Геббельса. — Кажется однокашник моего сына рядом с Аделиндой скоро и вовсе сомлеет.

— Хм… — задумчиво отозвалась ее гостья, все так же неслышно для окружающих. — Мальчик прехорошенький. Ты думаешь?

— Хорош собой, далеко неглуп — можешь спросить у Хайнца или Фреди, у них после беседы с ним глаза горели, словно фары авто, — к тому же будущий морской офицер, а это многое значит. Погляди, Боргу всего два месяца назад исполнилось тридцать восемь, а он уже капитан цур Зее. К тому же, если сын не приукрашивал в своих письмах, мальчик отличный спортсмен. Впрочем, сейчас услышишь сама.

Донья Анна повернулась в сторону молодых людей:

— Карлито, сын писал о твоих невообразимых достижениях в спорте. Ты не расскажешь мне поподробнее об этом?

На лицах у некоторых присутствующих дам отразилось легкое недоумение — фрау Арндт явно оказывала протекцию молодому человеку.

— Да, вроде, никаких таких достижений у меня нет… — ошарашено произнес Карл.

— Ну да, конечно! — фыркнул Йоган. — Я всего один раз в жизни видел, чтоб у Мёдора челюсть отвисла. Это когда ты первый раз показал, что на брусьях и турнике можно вытворять. А кто в матче против второго экипажа три из четырех мячей в ворота забил, я что ли?

«А вот это мы недопродумали. — печально подумал Ансельм Борг, внимательно прислушиваясь к разговору. — Ничто не стоит на месте, спорт тоже, а моторные навыки блокировать гипнозом невозможно. Разве что устроить паралич».

— Ну, ты еще расскажи как замечательно я плаваю. — буркнул Карл. — В бассейнах под открытым небом.

— Непотопляемый рейхсминистр. — Йоган хрюкнул. — И расскажу.

вернуться

18

ГАУ — Главное Артиллерийское Управление при Народном Комиссариате Обороны. Аппарат, отвечающий за всю артиллерию РККА, включая танковую.

19
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru